Что мы делаем в тени?

— Иди ко мне. Пэнси закусила губу и, прикрыв глаза, откинула голову на стену позади себя, изо всех сил сдерживая рвущиеся из горла стоны. Казалось, что горячие ладони, судорожно сжимающие ее кожу под блузкой, захватывали буквально каждый сантиметр тела, заставляя Паркинсон плавиться от этих прикосновений. Они были жадными и требовательными, но в то же самое время настолько мягкими и осторожными, что ей периодически приходилось рвано глотать ртом воздух, чтобы Поттер ни в коем случае не увидел, какое влияние оказывал на нее на самом деле. Даже сейчас, когда им обоим, возможно, оставалось жить всего несколько часов, Пэнси пыталась отчаянно контролировать каждую свою эмоцию. Гарри с силой сжал ее ягодицы и, подняв на руки, усадил на ближайшую парту, рывком разводя ее бедра. Паркинсон тихо вскрикнула, когда его ладонь бесцеремонно сдвинула ее белье в сторону, и уже через секунду тихо простонала, ощутив на себе настойчивые прикосновения холодных пальцев Поттера. Она уперлась ладонями в стол, отставив их назад, и, прищурившись, наблюдала, как искажалось желанием его лицо. Пэнси жадно следила за каждой эмоцией, беспорядочно скользившей в его глазах, и чувствовала, как медленно сгорала в собственных. Свободной рукой Гарри притянул ее к себе за воротник блузки и впился в губы поцелуем, ни на секунду не прекращая ласки под ее юбкой. Его язык кружил у нее во рту, и она внезапно поймала себя на мысли, что подчиняется каждому его движению. До этой секунды любое их взаимодействие было самой настоящей войной. Они отчаянно сражались за это невидимое глазу первенство и упрямо отказывались сдаться друг другу. Но не сегодня. Сейчас Пэнси добровольно покорялась жадным движениям его губ и впервые в жизни ощущала, как слабеют ноги от нежности, которую он вкладывал в каждое свое действие. Все это время она была уверена, что Поттер чувствует к ней только страсть, физическое влечение, не более того. Но сейчас она каждой клеточкой своего организма впитывала в себя всю его ласку и заботу. И что-то еще. Что-то странное. Что-то, что так сильно было похоже на чувство, живущее в ее собственной грудной клетке и просыпающееся лишь тогда, когда никто не смотрит. Из ее груди вырвался тихий всхлип, когда Гарри вошел в нее одним рывком и шумно выдохнул прямо в поцелуй. Он оторвался от губ Пэнси и, слегка отодвинувшись, опустил обе ладони на ее шею, пристально смотря прямо в глаза. Она смело встретила его взгляд и на какое-то мгновение перестала дышать, понимая, что начинает тонуть. Потому что там, где-то в глубине его радужек цвета свежескошенной травы, было прощание. Он прощался с ней прямо сейчас. Новый стон от его резкого движения словно вернул ее к жизни и заставил рвано втянуть носом воздух. Ее ладони мелко затряслись, и она отчаянно вцепилась одеревеневшими пальцами в джемпер Гарри, с силой сминая испачканную в крови и грязи ткань. Толчки его бедер с каждой секундой становились все грубее, а их частота только увеличивалась, но все это время Поттер не сводил глаз с ее лица. Не выдержав, Пэнси притянула его к себе за шею и вновь прикоснулась к губам. Ей хотелось хотя бы так смягчить жесткость всего происходящего между ними. Сменить полярность. Пусть даже и иллюзорно. Внизу ее живота начало стремительно теплеть, и этот жар, казалось, вот-вот норовил разойтись по каждой клетке ее тела. Паркинсон откинула голову назад и, приоткрыв рот в немом крике, кончила, растворяясь в тихом шепоте Гарри около своего уха. Кажется, он говорил что-то о том, какая она красивая и как сильно он любит смотреть на нее во время оргазма, но каждое его слово будто растворялось в воздухе, поднимаясь бесцветным дымом к потолку комнаты. А следом за ним растворялась и сама Пэнси, которая, вновь с силой сжав джемпер Поттера, крепко зажмурилась, чувствуя, как он кончает внутри нее. — Все хорошо? Пэнси вздрогнула, словно очнувшись от долгого сна, и взглядом, полным непонимания, посмотрела на сидящего рядом Гарри. Он ободряюще улыбнулся и крепко сжал ее руку, мягко огладив большим пальцем тыльную сторону ее ладони. С ее губ сорвался облегченный выдох от этого простого на первый взгляд движения, и она вновь смело повернулась к своей собеседнице, потирая ладони друг о друга. Руки Поттера всегда были слишком холодными, и после его прикосновений ей постоянно хотелось натянуть теплые перчатки, чтобы хоть как-то согреться. — Ты можешь продолжать, — миссис Джонс кивнула, призывая ее начать говорить, и поправила чуть съехавшие очки ближе к переносице. — Давай еще раз с того момента в Запретном лесу. Паркинсон послушно кивнула, откидываясь назад на спинку широкого кожаного дивана, и вновь посмотрела на Гарри. Мерлин, в его взгляде каждый раз было слишком много боли, когда она вспоминала тот момент из их прошлого. Это до сих пор чересчур остро отзывалось и в ее сердце, но почему-то ей казалась странной именно его реакция. Словно это было чем-то неправильным. Словно так не должно больше быть. Не с ними. Никогда. — Дорогая, — мягко улыбнулась миссис Джонс, переключая внимание Пэнси на себя. — Ты снова отвлеклась. — Простите, — хрипло откашлялась она и улыбнулась, стараясь больше не смотреть в сторону сидящего рядом Поттера. Сейчас было не самое подходящее время отвлекаться, ведь она должна как можно тщательнее сосредоточиться на прошлом. Ради их же блага. Паркинсон прикрыла глаза и, еле слышно скрипнув зубами, вновь погрузилась в пучину собственных воспоминаний. Она задержала дыхание, будто перед прыжком в воду, и ощутила, как кожа на руках стала ледяной. Точно так же, как в тот самый день. День, когда ее сердце раскололось надвое. — Мне пора, — Поттер застегнул молнию на брюках и, не смотря ей в глаза, снял очки, начав судорожно протирать запотевшие стекла рукавом свитера. Пэнси растерянно замерла, как загипнотизированная наблюдая за движением его пальцев, и вздрогнула, наконец осознав смысл сказанных им слов. Он все-таки решил идти в Запретный лес на встречу с Темным Лордом. На встречу с собственной смертью. Решил бросить ее, оставить одну. Попросту вычеркнуть себя со страниц ее жизни и заставить сделать вид, что так и было. Сделать вид, что в груди ничего никогда не болело. — Ты не можешь просто так уйти , Поттер! — возмущенно воскликнула она и слезла с парты, с силой дергая его на себя за руку. — Ты не можешь просто бросить меня и пойти на верную смерть! Мы должны найти твоих друзей! Грейнджер обязательно что-нибудь придумает, и тебе не придется никуда идти! Ставлю тысячу галлеонов, что ее огромный мозг уже разработал целую кучу вариантов, как тебе этого избежать! — Их нет, Пэнси! — внезапно взревел Поттер и, схватив ее за плечи, резко встряхнул. — Понимаешь? Этих вариантов просто не существует! Я должен умереть, чтобы все остальные выжили! Чтобы ты выжила! Ее сердце билось в груди подобно раненой птице, насильно брошенной в клетку доживать остаток своей жизни. В ушах звенела последняя фраза Гарри, которая постоянно повторялась, вновь и вновь издеваясь над ее чувствами. И это сводило с ума. Ладони тряслись, а во рту словно была пустыня, которая заставляла горло противно саднить при каждой попытке сглотнуть вязкую слюну. В ее голове бешеным калейдоскопом один за одним сменялись все возможные варианты ответа, которые хоть как-то могли повлиять на Поттера, но, как назло, они не были достаточно убедительными. Пэнси судорожно втянула носом воздух, чувствуя, как надежда, еще секунду назад жившая в ее сердце, буквально таяла на глазах, унося с собой все остальные мысли и эмоции. Осталась лишь звенящая пустота. — Гарри, — еле слышно прошептала она и дрожащей рукой сжала его ладонь. — Гарри, пожалуйста. Он замер, растерянно наблюдая, как она пытается переплести их пальцы, и рвано вдохнул через нос. Пэнси никогда в жизни не звала его по имени, предпочитая обращаться к нему никак иначе, как Поттер. Секс, ссора, спор или просто беседа — неважно. Все это время с ее уст в его сторону слетала исключительно фамилия. Поэтому сейчас, очевидно, услышав от нее собственное имя, он впал в самый настоящий ступор. — Ты же знаешь, что я не могу, — на выдохе прошептал он и с силой прижал ее к себе. — Я не могу, не могу, не могу. Плечи Пэнси затряслись в еле сдерживаемых рыданиях, и она грубо вцепилась пальцами в его тело, стараясь вжать в себя как можно сильнее. Отпечатать на себе его запах. Запомнить его. Выжечь под веками и на кончиках пальцев все, что с ними происходило, начиная с того злосчастного пятого курса, когда она впервые посмотрела на него не как на своего врага, случайно столкнувшись с ним в Выручай-комнате в конце года. Когда впервые ощутила кожей, что значит быть кому-то действительно нужной. — Просто останься со мной, — пробормотала она ему на ухо и еле слышно всхлипнула, тут же зажимая рот ладонью. — Давай спрячемся ото всех. Обещаю, мы что-нибудь придумаем. Только останься со мной. — Помни обо мне, — Гарри отодвинул Пэнси от себя и, обхватив ее лицо ладонями, мягко поцеловал в губы. — Столько, сколько сможешь. А потом он ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь полуразрушенного класса, в котором они были все это время. Паркинсон слышала, как стихает шум его шагов, совпадающий с неровными ударами ее сердца, которое хотелось вырвать из груди и бросить себе под ноги, безжалостно растоптав каблуком, — настолько сильной была боль этой потери. Прошло буквально несколько минут после его ухода, и она, громко всхлипнув, сорвалась с места, бросившись ему вдогонку. Она безмолвно шевелила губами, шепча молитву всем известным ей богам, и надеялась, что успеет перехватить его. Что еще не совсем поздно. — Ты что, совсем больная? Паркинсон резко дернулась, пытаясь выпутаться из крепкой хватки Малфоя, который поймал ее за руку на входе в Запретный лес, и зашипела сквозь зубы, когда он не разжал ладонь. — Драко, отпусти меня немедленно, — процедила она и вновь дернулась в его руках. — Мне нужно идти. — Ты решила присоединиться к Поттеру в его кружке суицидников? — он прищурился и лишь крепче сжал ее запястье, когда она снова попыталась вырваться. — Он не жилец. Не нужно тебе на это смотреть. — Я должна его остановить! — воскликнула она, закусывая губу от подступающих на глаза слез. — Мне нужно помешать ему это сделать! — Что ты несешь? — нахмурился Драко. — Зачем бы тебе мешать этому идиоту сдаться? — Я, — пролепетала она, судорожно пытаясь облечь все свои мысли в слова. — Я… Мы… В эту же секунду где-то в глубине леса сверкнула ярко-зеленая вспышка, сопровождаемая оглушительным гулом и треском. Паркинсон резко замолчала, переводя взгляд в сторону источника света, и почувствовала, как ее ноги стали ватными, а в ушах зашумело. Не сумев больше удерживать равновесие, она опустилась на колени, упираясь дрожащими ладонями в сырую после недавно прошедшего дождя землю, и в ту же секунду по щекам потекли соленые дорожки. Это был конец. Гарри был мертв. — Салазар, — растерянно прошептал Малфой, наблюдая, как ее бьет крупная дрожь. — Ты и он… Вы… Паркинсон неожиданно громко расхохоталась, ощущая, как к горлу подступает истерика, и посмотрела в вытянувшееся от удивления лицо Малфоя. На нем застыл ничем не прикрытый ужас пополам с сочувствием, и вот именно последнее словно вновь придало ей сил. Она достала из кармана мантии волшебную палочку, усаживаясь прямо на землю, и, прикрыв глаза, сосредоточилась на воспоминании, что обещала хранить в сердце до конца своей жизни. «Помни обо мне. Столько, сколько сможешь». Она горько усмехнулась, глотая слезы, и, взмахнув палочкой, вывела в воздухе нужную руну. Всегда. Она будет помнить его до тех пор, пока ее сердце не остановится. И сияющий голубым светом величественный олень — ее Патронус — станет для нее вечным безмолвным обещанием. — Ты молодец, моя дорогая, — миссис Джонс одобрительно кивнула и послала ей ободряющую улыбку. — Сегодня ты даже не заплакала, когда рассказывала мне это. Ты можешь гордиться собой. Пэнси слабо улыбнулась и повернула голову в сторону Гарри. Его ладонь покоилась на ее колене, и это ощущалось так правильно. Так нужно для нее в эту самую минуту, что ее дыхание на мгновение перехватило от переизбытка самых разных эмоций, переполняющих грудную клетку. Наверное, пройдет миллион лет, они сменят тысячи жизней, но она в каждом будет искать именно его. Потому что так, как он, на нее смотреть не сможет никто в этом мире. — Он все еще здесь? — тихо просила миссис Джонсон, кивая на соседнюю половину дивана Пэнси. — Что он делает? Она шумно сглотнула, глядя в бесконечно любимые зеленые глаза, и рвано выдохнула, когда на лице Гарри появилась мягкая улыбка. В его взгляде было столько любви и нежности, что ее колени вновь начали мелко подрагивать от волнения. Он обязан был смотреть на нее так каждый день их жизни. Каждый гребаный день, который они проживали вместе после войны, когда он все-таки выжил в Запретном лесу и положил конец Темному Лорду. И он смотрел. Каждый день на протяжении двух лет их совместной жизни Гарри смотрел на нее так, что ей хотелось петь от счастья. Он целовал ее по утрам и закидывал ее ногу на свое бедро, когда они еще лежали в постели. Он делал ей чай и садился вместе с ней на диван, прижимая ее спиной к своей груди, пока они часами болтали обо всем на свете. Он каждую ночь шептал ей, как сильно любит, пока его губы вновь находили ее кожу. Он целовал ее в нос и обещал не опаздывать на ужин. Каждый день. До того самого дня, как его не стало. Он просто однажды не вернулся. Пэнси ждала его за накрытым столом несколько часов, отчаянно ругая себя за желание явиться в Аврорат и устроить ему хорошую взбучку за то, что не предупредил об опоздании. Потом, когда время перевалило за полночь, она все-таки не выдержала и отправилась через камин к Драко, который уже целый год жил вместе с Грейнджер в центре Лондона. Война очень сильно повлияла на каждого из них, поэтому никто даже не удивился, когда в какой-то момент Малфой пришел в их с Поттером дом и сказал, что решил съехаться с Гермионой. Драко поступил на учебу в Аврорат вместе с Гарри, и Паркинсон думала, что, скорее всего, они оба решили отправиться на очередное задание стажеров, а предупредить об этом попросту не додумались. Ее встретила пустая гостиная с открытой настежь балконной дверью, громко стучащей о стены от очередного порыва ветра на улице. Внезапно из спальни показалась зареванная Грейнджер, которая, бросившись ей на шею, начала лепетать что-то невнятное про нападение Пожирателей. С трудом приведя ее в более или менее нормальное состояние, Пэнси наконец смогла от нее добиться связного рассказа, который буквально за несколько секунд выбил почву у нее из-под ног. И разделил всю жизнь на пресловутые до и после. На Драко и Гарри напали, когда они возвращались с учебы. Подстерегли возле квартиры Малфоя и оглушили обоих. Наверное, их спугнул кто-то из прохожих, потому что Драко в итоге пришел в себя у парадной дома в луже собственной крови, но Поттера рядом с ним уже не было. Рядом валялись его сломанная палочка и очки с выбитыми стеклами. Два года Пэнси искала его. Лично участвовала во всех волонтерских отрядах, что собирала Грейнджер, и прочесывала потенциальные места обитания Пожирателей смерти, что все еще пытались возродить дело Волдеморта и искренне ненавидели Поттера за победу. Спустя еще год его официально признали погибшим и устроили пышные похороны на кладбище, где были упокоены его родители. Паркинсон провожала красными от слез глазами пустой гроб и чувствовала, как сильно бьется сердце где-то в районе горла. Ради него. Помня его. Ведь она обещала. Следующие несколько месяцев прошли для нее словно в тени собственной жизни. Она плотно подсела на маггловские антидепрессанты и почти потеряла связь со внешним миром, предпочитая потихоньку увеличивать дозу таблеток, чтобы еще хоть немного побыть в блаженном состоянии эйфории. В один из таких дней, когда она в очередной раз добавила еще одну ярко-желтую капсулу к своей привычной дозировке, она внезапно увидела его. Гарри сидел на диване в их гостиной и улыбался, наблюдая, как она вытирает с губ остатки рвоты, после ставшего уже привычным приступа тошноты. С тех пор они были неразлучны. Вновь пили чай, шутили, смеялись и много разговаривали. Он никогда не рассказывал ей о том, что с ним было все это время и где он пропадал, а Пэнси и не спрашивала, тихо радуясь, что он снова рядом. Однажды она упомянула о его возвращении в разговоре с Гермионой, когда та неожиданно пришла к ней домой вместе с Малфоем, заволновавшись ее слишком участившимися отказами от встреч. Глаза Грейнджер округлились в изумлении, пока она слушала сбивчивый рассказ Пэнси о чудесном возвращении Гарри, и покорно позволила отвести себя в комнату, чтобы поздороваться с ним. Паркинсон почти подпрыгивала на месте от нетерпения, ожидая бурную встречу лучших друзей, и была обескуражена, увидев, как Гермиона начала плакать, а затем зачем-то позвала Малфоя. Пэнси растерянно перевела взгляд на сидевшего на постели Гарри и попыталась подойти к нему, как ее перехватил вошедший в комнату Драко и прижал к своей груди. Точно так же, как тогда, в лесу. В тот день иллюзия ее счастливой жизни лопнула, как мыльный пузырь на морозе. Оказалось, что от чрезмерного употребления таблеток у нее начались галлюцинации и ничего из того, что было, не происходило на самом деле, а являлось лишь плодом ее воображения. Дальше последовали долгие месяцы лечения в госпитале Святого Мунго, а затем у психотерапевта, чтобы излечиться от зависимости. Малфой взял с нее обещание пройти все назначенные ей десять сеансов, чтобы наверняка исключить из жизни Пэнси возможность рецидива. И она неплохо справлялась все это время. Гарри перестал приходить к ней, а отказ от таблеток словно вдохнул в нее новые силы, и она снова задышала полной грудью. Но сегодня был день его рождения. День, когда она вновь увидела его на диване в их доме. Он просто сидел и с улыбкой смотрел на нее, ничего не говоря. А она снова почувствовала желание пойти в ванную и принять злополучную капсулу, лишь бы продлить время его нахождения рядом с ней. Лишь бы вновь вернуться в тень и остаться там навсегда. Чертов замкнутый круг. — Он просто смотрит, — сквозь слезы прошептала Пэнси и улыбнулась. — Знаете, я, наверное, пойду. Что-то я плохо себя чувствую. — Может быть, вызвать мистера и миссис Малфой? — миссис Джонс нахмурилась, с беспокойством глядя, как она судорожно идет к выходу из кабинета. — Или вы можете остаться в клинике на ночь, если хотите. Давайте я организую вам отдельную палату. — Нет, не стоит, — Паркинсон протестующе замахала руками и взяла в руки сумочку. — Мне просто нужно отдохнуть. Всего доброго, миссис Джонсон! Увидимся через неделю! Она аппарировала к своему дому, едва выйдя за пределы кабинета психотерапевта. Ноги сами принесли ее на задний двор, и она упала на колени возле небольшой клумбы с розами, пряча лицо в ладонях. Слезы текли по ее щекам практически беспрерывно, и буквально через пару минут она уже громко заплакала в голос, абсолютно не сдерживая себя. Хотелось выть и рвать на себе волосы от отчаяния. Он никогда ее не отпустит. Будет всю жизнь держать возле себя, если не ее тело, то подсознание. Ее всегда будет преследовать тень, пока в ее жизни еще будет хоть какой-то свет. Громко всхлипнув, она невидящим взглядом уставилась на испачканную в песке бетонную дорожку, ведущую в дом. Ее пальцы помимо воли начали медленно выводить на ней узоры, словно на огромном холсте. Торт, свечи, надпись. Все точно так же, как он рассказывал ей. День, когда ему исполнилось одиннадцать. День, когда ему было суждено появиться в ее жизни. — С днем рождения, Гарри, — прошептала она сквозь слезы и из последних сил задула нарисованные на асфальте свечи, гася иллюзорное пламя. Гася огонь собственной жизни.

***

Пэнси упала на постель, прикрывая глаза, и прислушалась к собственным ощущениям. Тело потихоньку начинало расслабляться под действием таблеток, а значит, конец ее мучениям оставалось ждать совсем немного. Она пьяно улыбнулась, когда под веками вновь загорелся образ Гарри, и тихо прошептала: — Это последний день, когда я должна держать свое обещание. Скоро мы снова будем вместе. Она перевернулась на бок, сладко зевая, и позволила Морфею мягко обнять свое тело. И где-то на границе между сном и явью она почувствовала, как на ее талию легла чья-то ладонь. Все было как и всегда — он вновь пришел к ней. Пришел, чтобы проводить ее. Или встретить. Это уже неважно. Ведь все стало как раньше. Кроме того, что сейчас ладонь, крепко сжимающая ее кожу, была обжигающе теплой.