You are warm

Первое, что он почувствовал — дикий холод. Затекшие в одном положении руки прикованы к чему-то. Голова и шея болели. Скорее всего, из-за того, что его так не ласково огрели по затылку. Но беспокоило больше не это, а то, что магия не отзывалась. Пальцы обездвижены, как и, в целом, кисти рук. Только ноги свободны.  Юнги открывает глаза и понимает, что помещение чем-то напоминает его старую комнату. Там было так же темно, а единственным естественным было окно, вечно продуваемое ветрами и расшатанное временем. Только в этот раз небольшое окно было с решёткой. Он в темнице. Какая ирония, хмыкает парень. Рядом стоит койка — единственная мебель здесь. Ничего удивительного в тюрьме. Только Юнги никогда не думал, что попадёт сюда. А оно вон как повернулось…  Испуганные глаза Чимина мелькают в памяти. Почему-то именно это он так чётко запомнил, что можно воспроизвести каждый звук, деталь. Чимин пытался его предупредить, даже будучи прижатым к земле. И если вначале Юнги подумал, что его подозрения оправдались и Чимин все же предал его, то этот случай в корне менял его мнение. Стал бы младший пытаться ему помочь в такой ситуации, если бы был предателем? Юнги не уверен.  Им просто нужно было разойтись по комнатам. Ему не стоило прогонять Чимина и так близко к сердцу воспринимать его слова. Юнги же ведь очень быстро отошёл. Потом бы просто извинился перед Чимином за свое глупое, не очень взрослое поведение. Чимин не злопамятный. Может, вредный слегка, но не настолько, чтобы дуться долго.  Юнги очень жаль, что так все вышло. Если бы не их пустяковая ссора, то они бы были сейчас в безопасности. А сейчас Чимин тоже попадёт в темницу за «измену»… Или ему предложат другой вариант. Юнги мог только предполагать, но Чимина могут пощадить и выслать из королевства. Юнги не нравится этот ход мыслей.  Вздыхая и откидываясь головой на стену, Юнги пытается расслабиться. В носу скопились сопли, которые он утирает грязным рукавом рубахи, — непривычное ощущение. Он никогда толком не болел, потому что магия защищала его от заболеваний, возникающих при низких температурах. Летом он даже не сильно парился, ведь ему постоянно было прохладно.  Взгляд наткнулся на кандалы. Их вид заставил его фыркнуть. Вот почему он чувствовал такую скованность кистей: это не просто наручники, а железо, полностью охватывающее ладонь с пальцами. Специально созданные для магов. Повезло же ему. Даже не выбраться.  Да и пытаться не хочется. Юнги, честно говоря, не видит смысла в этом. И что он будет делать, если сбежит снова? Помчит назад в горы? Его все равно будут гонять до конца дней. Жить так, без какого-либо покоя, Юнги не хочет. Поэтому, возможно, к лучшему, что его здесь заперли и вот-вот казнят…  Без магии он быстро ослаб. Юнги посмотрел на цепь. Вроде достаточно длинная, чтобы он мог встать и дойти до койки. Заболеть перед самой смертью — такое себе удовольствие. Парень устраивается поудобнее на тюремном ложе и смотрит в каменный потолок. Темнота лезет отовсюду, окуная камеру в полумрак.  Закрывая глаза вновь, Юнги думает о том, что ему не о чем жалеть. Кроме, разве что, о том, что он так и не сказал Чимину, что его дружба переросла во что-то более крепкое и непонятное.  Впрочем, так даже лучше. 

***

Юнсок сильно изменился за прошедшие несколько дней. Он сидел на троне так, будто тот принадлежал ему. Короны только не хватает… Чимин неосознанно кривится, понимая, насколько же этот человек оказался двуличным. А казался хорошим мальчиком. Это страх перед братом его таким сделал или он сам по себе таким был?  Надменный взгляд прошёлся с головы до ног. Чимин сидел на коленях перед ступенями, со скованными руками за спиной. Стражники стояли по бокам от него. Его все это нервировало.  — Пак Чимин, значит, — задумчиво произнёс Юнсок, вставая с трона. Принц спускается к нему, все ещё рассматривая его. Чимин опустил голову, лишь бы не видеть этого человека. Но подавляющий взгляд все равно ощущал на себе. — Твоя мать помогала моей растить меня. Она была достойной женщиной.  Чимин застыл, уловив что-то странное в интонации принца. Медленно подняв голову, он ошарашенно смотрел, как на губах Его Высочества появилась злая улыбка. Неверие плавно переходило в гнев.  — Она сейчас составляет компанию моему брату. Правда, условия у неё получше, все-таки я умею быть благодарным людям, которые мне помогали, — как же он бесит! Чимин с трудом сдерживался, лишь бы не вскочить и не дать по лицу этому ублюдку. — И тебе я тоже могу быть благодарен. Если бы не ты, то мы бы долго ещё пытались достать Юнги из его, хах, ледяной крепости.  — Зачем вы так настойчиво пытались вернуть его? Ну, сбежал и сбежал! — не выдержал Чимин. Голос хрипит от долгого молчания.  — А ты не можешь посмотреть вокруг? Если ты не заметил, то из-за магии этого колдуна в Делании вместо лета зима. И она не прекращается, — Юнсок с ненавистью говорил о резко сменившемся времени года, о своём брате… Он больше не считает Юнги братом?  — Со временем он бы смог вернуть лето…  — А когда это время наступит? Ему там, в горах, хорошо и плевать на свой народ. Сбежал и радовался, — недовольно цокнул языком Юнсок. — Но теперь его ждёт прилюдная казнь. А после казни лето само вернётся, ведь источника проклятия не будет.  Господи, как же отвратительно это звучит. Чимин прикусил губу, промолчав на это. В его голове сейчас вертится мысль, как бы ему поскорее вызволить и маму, и Юнги. Желательно обоих увезти отсюда… Каким-нибудь способом.  — Однако, как я уже говорил, я умею быть благодарным. И ты, Пак Чимин, достоин вознаграждения, — Чимину насильно поднимают голову, заставляя смотреть в глаза принцу. — Я могу вернуть тебе титул и поместье. Могу освободить твою мать. Конечно, вход во дворец вам теперь будет закрыт, но вы хотя бы будете на свободе и с домом…  — Нет! — отказывается сразу, не дослушав, Чимин. Он не станет получать от этого обмана выгоду. Он не предаст таким образом Юнги. Он не хочет получить все, что назвал принц, ценой жизни Юнги.  — Какой ты глупец. Отказываешься от блага ради какого-то колдуна? Разве не это зовётся предательством короны? — хмурится Юнсок.  Чимин молчит. Он не станет перечить больше. У него состроился примерный план действий, осталось только дождаться, пока его уведут от принца. Темницы находятся в подземелье, путь до которого Чимин с трудом, но помнит. Он сумеет добежать до него и там скрыться от стражи.  — Уведите его. Пускай подумает ещё немного, а потом, может быть, примет верное решение, — махнул рукой Юнсок, вальяжной походкой возвращаясь к креслу.  Чимина поднимают на ноги и уводят из тронного зала, все ещё крепко держа за руки.  Вырваться ему не дают возможности. Мужики крепкие и с такими тяжело бороться, даже если он много тренировался. Поэтому Чимин терпеливо ждёт, пока его приведут в место его заточения.  Как ни странно, его привели к обычной решётке, за которой уже сидела его мама. Женщина осунулась, её одежда пыльная, а коса растрепалась. На лице грязь, но царапин или синяков нет. Только глаза погасшие и губы потрескавшиеся.  Чимина втолкнули внутрь, тут же запирая дверь. Парень, кряхтя поднялся на локтях. Мама уже была рядом, поддерживая его за плечи и слегка подрагивая.  — Примите правильное решение, господин Пак, — прошелестел один из рыцарей, приведших его. — От этого зависит не только Ваша жизнь.  Чимин сжал зубы, чтобы не огрызнуться. Только материнские объятия не дали ему вспылить. Когда стража ушла, Чимин повернулся к маме. Глаза у той уже были на мокром месте.  — Чимини, мальчик мой, — женщина крепко обняла его, гладя по голове. — Что же ты наделал..?  — Мам, все в порядке, — пытался успокоить мать Чимин, но получалось плохо. Она не слушала его.  — Говорила я тебе, не лезь к старшему принцу! А теперь мы здесь, — мама была напугана, это понятно. Чимин не мог ничего сделать, кроме как гладить её по спине и продолжать шептать слова успокоения.  Когда мать немного попустило, она отстранилась от него и посмотрела красными глазами. Буквально умоляюще.  — Чимини, нас же могут пощадить? Об этом говорил Его Высочество? Если ты согласишься, то мы сможем уехать отсюда? — Чимин широко распахнул глаза. Он не верил в то, что его мама, дорогой ему человек, говорит сейчас такие жестокие слова.  — Я не стану этого делать, мам, — твёрдо качнул головой Чимин. — Я не предам Юнги. Я не позволю ему умереть.  — Это из-за него мы сейчас в такой ситуации! Как ты не понимаешь? Иногда нужно выбрать то, что необходимо именно тебе, а не кому-то другому, — женщина уткнулась лицом ему в плечо.  — Ты учила меня другому. Ты бы так же предала отца, если бы он оказался волшебником? — заметил Чимин. Мать замерла от его слов. Слезы снова скатились по её щекам.  — Это другое…  — Нет, мам. То же самое, — уверенно заявил Чимин, вставая и подходя к решётке. — Тем более я не хочу получать что-то ценой чьей-то жизни. Я лучше останусь в прежнем статусе, здесь, но с чистой совестью.  Мать вытерла слезы платком и судорожно вздохнула. Чимин отвернулся, разглядывая замок и прикидывая, как он может сломать его.  — Мы вырастили слишком доброго и честного сына, — смешливо выдаёт мама. Чимин улыбается устало, но довольно.  — И я благодарен вам за это. Замок так просто не сломать. Рукой его не взломаешь, а чего-то острого у них нет. Мама давно не пользуется шпильками, к сожалению…  Резко подул ветер. Чимин недоуменно прищурился, ловя глазом пару снежинок. Откуда в темницах может взяться ветер, если они практически под землёй? Только если Юнги нашёл способ выбраться, но…  Приглушенное мяуканье выводит его из мыслей. Чимин опускает голову и радостно улыбается. Снежная кошка сидела, обвив хвостом лапы, перед самой решёткой.  — Шуга! Кс-кс, иди сюда, — только сейчас Чимин замечает в зубах кошки что-то похоже на… Ключ? Как нельзя кстати!  Шуга послушно отдаёт ему ключ от замка и отходит от решеточной двери. Чимин чуть дрожащими пальцами быстро открывает замок. Выйдя из темницы, парень осматривается. Стражи нет, каким-то чудом. Значит, можно сбежать и найти Юнги…  — Чимини, — мама держит его за рукав рубахи, поджимая губы и глядя так жалостливо. Становится совестно, что он подвергает её такому стрессу. Но он не может по-другому, кажется. — Не надо. Давай просто уйдём. А лучше, прими помощь Его Высочества…  — Мам, я этого не сделаю, — Чимин хмурится, беря её руку в свою и крепко сжимая. — Я не брошу его. И даже если соглашусь, нас просто вышлют из Делании. Я не хочу этого, — он опускает голову, теребя тонкие пальцы женщины. — Я не хочу бросать Юнги на произвол судьбы, которая и так обошлась с ним жестоко.  Мама качает головой, отпуская его. Сквозь слезы смотрит на него. Вспоминаются напутствующие слова отца, когда он говорил беречь мать и не давать ей слишком переживать за себя. Чимин не справился. Своим упрямством много раз причинял ей боль и заставлял беспокоиться. Он все прекрасно понимает: что делал это пусть не нарочно, но постоянно; что пора бы взрослеть и ставить в приоритет семью… Однако сейчас он не может думать ни о чем другом. Он не был бы собой, если бы не поступал так, как велит ему сердце. А сердце требует, чтобы он несся освобождать Юнги.  — Уведи её в безопасное место, где её не достанет стража и принц, — тихо просит кошку Чимин. Снежный зверь будто бы кивает и идёт вперёд. Мама всхлипнула напоследок, пожелала удачи и спешно ушла следом.  Чимин выдохнул. Надо подумать, в каком направлении находится Юнги. Все-таки темниц не так много, а поворотов всего два. Только вот времени у него нет на размышления. Неизвестно, когда явятся рыцари за ним, чтобы услышать его ответ на предложение принца. Чимин нервно прикусывает губу.  Внезапно перед ним появляется снежный пёс. Чимин радостно улыбается, почесывая его за ухом.  — Джим, приведи меня к Юнги, — шепчет собаке на ухо Чимин. Пёс тут же срывается с места и бежит в сторону дальних темниц.  Коридор кажется бесконечным. Чимин старается поспевать за снежным зверем, но дыхание вскоре сбивается. Накопилась усталость и сдают нервы. Некоторые синяки на ногах тоже начали побаливать. Как же все это не вовремя. Наконец Джим тихо гавкает, привлекая его внимание. Чимин только успел отдышаться. Перед ним небольшая дверь, запертая на замок. Оттуда так и веет холодом, как из старой комнаты старшего принца. А ещё древесина слегка подмерзла, покрывшись морозными узорами. Неужели магия вышла из-под контроля?  Чимин пытается открыть дверь камеры, но ничего не выходит. Она либо примерзла, либо заперта наглухо. А, возможно, все вместе. Джим на некоторое время пропал, появившись чуть погодя со связкой ключей. Чимин шепчет благодарности и продолжает пытаться открыть дверь. Та поддаётся не скоро, с применением силы, которой и так осталось не так много.  Когда раздаётся протяжный скрип двери, парень облегчённо вздыхает. Пар вырывается изо рта, становится жутко холодно. Потирая плечи исцарапанными руками, Чимин смотрит в темноту. Виднеются очертания острых льдин, подсвеченных голубым.  Юнги здесь. 

***

Юнги чувствует, как его колотит. Кандалы все больше утяжеляют руки, тянут вниз. С закрытыми глазами ему все больше кажется, что он тонет. Такое отвратительное чувство.  Магия бушует. Он слышит её зов, но не может откликнуться. Поначалу она приносит с собой снежинки, а потом все это превращается в лёд, перетекающий на стены. Острые концы растут из потолка, стен. Это похоже на ловушку для него же. Но сделать с этим он ничего не может. У его нет на это сил, а желания и подавно.  Он смирился. Ему не выжить в таких обстоятельствах. Его не спасут никакие чудеса, ему никто не поможет. Он не может сам себе помочь. Остаётся только сидеть и ждать, когда появится самодовольный братец и закончит все это…  Скрип двери он слышит как издалека. Ему кажется, что это галлюцинация уставшего разума. Отключиться бы…  — Юнги! — родной голос вырывает из сонного состояния, заставляя распахнуть глаза. Перед ним тяжело дышащий Чимин, продрогший, но живой. У койки также появился Джим — снежный пёс, которого он создал.  Не верится в происходящее. Чимин пришёл, чтобы спасти его. А ведь Юнги правда ни на что не надеялся. Ему уже было все равно… А сейчас он готов едва ли не плакать. Чимин все-таки здесь.  — Юнги, нам нужно уходить отсюда, — Чимин решительно берет его за руки и тянет на себя, помогая встать. Ноги онемели, из-за чего первый шаг выходит каким-то смазанным, неровным. — О, черт, кандалы. Чимин задумчиво сверлит взглядом последнюю преграду, отделяющую Юнги от свободы. Цепи покрылись коркой льда. Юнги прикрывает глаза, апатично предполагая, что придумает младший, чтобы вытащить его.  — Юнги, ты можешь их разрушить, — вдруг утверждает Чимин. Юнги удивлённо пялится на него.  — Чимин, я не чувствую магию. Совсем, — голос противно хрипит. Юнги прочищает горло, чтобы было проще говорить дальше.  — Ты можешь это сделать, — откуда столько уверенности в этом мальчишке, Юнги понятия не имеет. Он смотрит на свои закованные в железо руки и не может понять, как ему их разрушить. Разве у него получится? — Ты должен очень сильно захотеть этого. Магия тебя слушается. — И откуда ты такой умный взялся? — ворчит Юнги, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться.  Ничего не происходит. Пустота. Юнги знал, что не может это сделать. Магия тоже не слышит его.  — Не думай о руках. Чимин явно знал, о чем говорит. Он точно не колдун? Этот малец слишком много знает для человека.  Юнги старается. Обычно он призывал магию к рукам и та ответно ластилась, сама охотно шла на контакт. Сейчас он не чувствовал рук. Но магия опутывала его тело, касалась волос снежным вихрем, обветривала кожу. Постепенно Юнги почувствовал знакомые ощущения внутри себя. Внутренняя зима откликнулась. Треск он услышал не сразу. Только тепло ладоней Чимина отрезвило его. Парень улыбался ему, держа в своих горячих руках его — буквально ледяные. Кандалы валяются у их ног сброшенной ношей.  — Получилось, — не веря своим глазам, пробормотал Юнги. Чимин хихикает. Но смех затихает быстро, сменяясь серьёзностью.  — Нам надо бежать. Пока стража не обнаружила обе пропажи, — залепетал Чимин, выводя его из камеры.  — Чимини…  — Надеюсь, Шуга увела маму подальше. Потом за ней вернусь, — вслух размышлял Пак. Юнги распахнул глаза. Неужели мать Чимина тоже посадили в темницу? — Сначала помогу тебе уйти назад в горы.  Юнги не протестует. Он все ещё в шоке, что из-за него пострадала семья Чимина. И почему младший все ещё спасает его? Он должен быть с матерью, а не с ним!  Чимин крепко сжимает его руку и уводит из подземной тюрьмы. Не иначе силы свыше помогли им уйти от всех стражников. Юнги удивляется их удаче.  Но она кончается, когда практически ловят на выходе из дворца. Они чуть не попадаются страже, но их только заметили, подавая сигнал тревоги. Юнги снова чувствует за спиной погоню. Как в первый раз. Всё как в первый раз, когда он сбегал отсюда в одиночку. Также горят лёгкие от недостатка кислорода, болят ноги и тело в целом. Кругом ветер, укалывающий иглами-снежинками.  И вновь показывается замерзшее море. Чимин бесстрашно ступает на лёд, едва не скользя по нему. Юнги, наоборот, словно прилипает к нему, сумев устоять на затвердевшей воде. Дежавю слишком сильно.  — Чимини, тебе нужно вернуться, — тянет за рукав парня Юнги. Чимин мотает головой и идёт дальше. — Я дальше сам…  — Я помогу тебе, а потом вернусь.  Чимин говорил тоном, не терпящим возражений. Его уверенность не колебалась, хотя видно по его поведению, что ему страшно быть пойманным. Это нормально, свойственно всем людям. И Юнги тоже.  Они не могли остановиться ни на миг. Море лишь на четверть пройдено. В какой-то миг в них полетели стрелы. Юнги пытался от них отбиться с помощью магии, но стрел было очень много. За всеми не углядишь.  Дыхание перехватывает. От адреналина скачет пульс.  Стрела летит прямо в одного из них. Время замедляется. Юнги в самом страшном сне. Свист оружия прерывается коротким вскриком и падением тела вперёд.  Юнги едва успевает поймать Чимина перед тем, как упасть на колени.