You are warm

В мутной темноте доносится тихий всхлип. Тело так сильно болит, как не болело после поднятия в гору. Между рёбер с левой стороны жжёт. Немного холодно, но, кажется, он уже привык к этой температуре. Глаза будто свинцом налились. Лежать было не очень удобно, но мягче, чем если бы он был на земле. Голова на чьих-то коленях, а чужие руки дрожаще гладят по волосам. Это приятно грело изнутри. Ведь Чимин знал, кто это. И удивительно осознавать, что это Юнги сейчас едва ли не плачет над ним. Старший никогда не позволял себе плакать, особенно при нем.  — Чимини, очнись, — интонации незнакомые. Точно ли это Юнги? Голос сипит похоже, но Чимин не может понять, почему Юнги звучит так отчаянно. — Пожалуйста…  Юнги умолял. И до Чимина медленно доходило, что случилось. Понятно теперь, откуда взялась острая боль меж рёбер и пронзительный холод.  Ресницы затрепетали. Зрение не сразу сфокусировалось, из-за чего ему показалось, словно над ними белое небо. Но нет, это всего лишь купол изо льда. Мелкие снежинки падали сверху. В светлых волосах Юнги, склонившегося над Чимином, застряла пара десятков таких. Глаза у колдуна красные, слегка опухшие, а губы пересохшие, покрасневшие от нервного прикусывания.  Юнги даже сейчас красив.  — Чимини, — облегчённо выдыхает Юнги, убирая чёлку с глаз Чимина. Улыбка озаряет лицо младшего. — Ты жив.  — Очевидно, да. Разве я мог умереть рядом с тобой? — хихикает Чимин, но боль не даёт о себе забыть, заставляя кривиться. Юнги потянулся одной рукой к его раненному боку, чтобы проверить рану. Чимин увидел корочку льда. Юнги применил магию, чтобы помочь ему.  — Лучше не стоит вообще умирать, — пробурчал Юнги, кончиком пальца касаясь уже имевшейся корки и добавляя ещё один слой. Чимин чувствует лёгкое онемение этой стороны, но вполне способен сесть. Приходится выпрямить спину, чтобы рана не разошлась и кровь не просочилась сквозь лёд. — Я не позволю тебе.  — Даже в старости не отдашь меня смерти? — Чимину кажется это забавным, а вот Юнги не до смеха. Он серьёзно кивает и опускает голову, все также нервно теребя пальцы. Чимин заторможенно берет одну его руку в свою и чуть гладит бледную кожу. Парень перед ним застывает, глядя на это решительное действие.  Вопрос остался без ответа, но Чимину он и не нужен, на самом-то деле. Это все не важно. Ему просто хочется подольше держать руку Юнги в своей.  — А где мы? — оглядывая купол, интересуется Чимин.  — На том же море. Под защитным куполом, — жмёт плечами Юнги. Руку он так и не вырывает, даже немного отвечая взаимным сжатием пальцев. — Сам как-то создался. Я был немного занят, когда это произошло.  — Наверное, сработала защитная реакция твоей магии на опасность, — задумчиво предположил Чимин, уверенный, что прав. За то время, что он провел рядом с колдуном, он примерно понял, как работает магия. Иногда ему хотелось тоже иметь такую чудесную силу.  — Она скрыла нас от стражи, и на том спасибо, — Юнги хмурится, внимательно смотря на младшего. Чимин тушуется под этим взглядом. Ему интересно, о чем он думает сейчас.  — Сильно беспокоился? — вопрос глупый, пусть и подходящий ситуации. Звучит тихо, немного осипло. Юнги на секунду жмурит глаза, будто бы заново проживая момент, когда Чимин упал перед ним. Чимин гадает, какие именно чувства это вызвало у его друга.  — Не представляешь, насколько, — также тихо отвечает Юнги, прикрывая глаза. Он утыкается лбом в плечо младшего и нервно вздыхает. Чимин вздрогнул от такого контраста в поведении обычно хладнокровного старшего.  — Я в порядке, — успокаивающе шепчет Чимин. Боль в ребрах на его утверждение насмешливо колется.  — Ты не в порядке. Ты держишься только благодаря тому, что я заморозил рану, — жилистая рука тянется снова к раненному боку. — Хорошо, что кровотечение остановилось.  Стрела валялась неподалёку, но Чимину не важно. Важно то, как трясутся руки у Юнги, когда он касается корки льда, вновь и вновь обновляя чуть подтаявший слой. Чимина изредка накрывает волной жара то ли от перепада температур, то ли от ранения.  — Спасибо, — искренне, с улыбкой говорит Чимин, кладя свою ладонь поверх чужого запястья. — Я действительно рад, что пошёл с тобой.  — Ты ненормальный. Это принесло тебе одни лишь беды, — пытается вразумить его Юнги, но Чимин мотает головой на каждое его слово, продолжая мягко приподнимать уголки губ.  — Я все ещё с тобой. И не собираюсь уходить, — Чимин, возможно, упрямится, но так оно и есть. После всего, через что они прошли, его решение останется неизменным. Он хочет быть рядом с Юнги, и это желание самое чёткое в его жизни. Судьбоносное, может?  Юнги отстраняется и долго смотрит на него. Он ищет подвох, но Чимин всегда перед ним — без намёка на какую-либо хитрость, со своим простым характером и ярким смехом. Чимин и не думает притворяться, строить из себя невесть кого.  — Я не предам тебя. Никогда.  — Почему? — в этом «почему» так много всего: «почему ты этого не сделаешь?», «почему ты жертвуешь всем ради одного меня?», «почему ты смотришь так, как будто меняешь весь мир на то, чтобы быть рядом со мной?». Чимину не нужно читать мысли, чтобы это прочесть в Юнги. За столько лет он научился его понимать без слов.  — Не могу. Ты один из моих близких людей, которых не так уж и много, — попытка уйти от этой темы (Чимин слишком много раз думал об этом как в прошлом, так и в настоящем) неудачная. Юнги тоже умеет понимать его с полуслова.  — Это глупо, но… Если бы ты так не поступал, то мы бы не были здесь.  Чимин отводит взгляд на лёд, что под ними. В тишине купола отчётливо слышно, как лёд «говорит». Гулкие трески, шевелящаяся вода под толстой стеной, стук сердца в собственных ушах и пульс на запястье Юнги — все это можно услышать здесь, под покровом магии. Чимин наслаждается этим коротким затишьем.  — Да, мы бы не были здесь, — через какую-то минуту соглашается Чимин.  Юнги резко обнимает его. Господи, так непривычно. Чимин медленно обвивает его руками в ответ. И есть что-то такое в атмосфере вокруг, что расслабляет и помогает окунуться в тепло момента и тела перед ним.  — Ты совсем не холодный, — вдруг решает высказать своим мысли вслух Чимин. Юнги, наверное, удивлённо вскинул брови, но не отодвинулся. — Очень тёплый.  — Я буквально маг зимы, Чимин, — натянуто смеётся Юнги.  — Но это не значит, что ты сделан из снега. У тебя сердце доброе, хоть ты и не показываешь этого всем и вся. Ты заботливый, даже если хочешь скрыть это за маской равнодушия или под какими-то предлогами, — припоминает Чимин случай с «духами огня». Кто-то же ведь попросил их подогреть ему одеяло и комнату в замке? — Ты великолепен. Со своей магией или без неё.  Юнги размыкает объятия. Его глаза блестят, как драгоценные камни на свету. Брови изламываются, а дыхание задерживается. Чимин улыбается. В его речи ни капли лжи — только правда и его истинные чувства.  — Ты специально это делаешь? Я не могу… — Юнги выдыхает через нос, поджимая губы. Его пальцы переплетаются с чиминовыми. От этого так тепло, что хочется только больше улыбаться. Или плакать. От счастья. — Я так за тебя испугался. Подумал, что если тебя не станет, то смысла не будет. Ты единственный, кому я могу довериться. Ты один греешь меня, Чимини, — всхлип рвётся из грудной клетки. Чимин не замечает, как этот звук исходит от него. Он слишком тронут, чтобы что-то ответить, но ему и не нужно; Юнги продолжает: — Раньше мне всегда было холодно. Холод шёл изнутри и эта вечная пустота выматывала меня. После твоего появления в моей жизни стало больше красок. Если бы тебя не стало… Мне было бы уже все равно, поймают меня или нет. В свободе нет смысла, если рядом не будет тебя.  Чимин слышит отголоски своих мыслей в его словах. В каждом слове чувства Юнги, и Чимину хочется много всего сказать. Но он не говорит, только касаясь своим лбом лба Юнги. Трётся как зверь, нежно, ласково и чуточку отчаянно. Он не знает, сколько ему позволено, может ли он сделать что-то, что не пойдёт против каких-то принципов старшего.  Юнги сам делает шаг навстречу, касаясь сухими губами его лба, затем щеки. Чимин тает. Его распирает нежность и желание подарить этому человеку весь свой мир. Нет никакого страха, что Юнги его не примет.  — Мне не нужны никакие дары и свобода, если ценой будет твоя жизнь, — Чимин открывает глаза. Лицо Юнги близко как никогда прежде. Желание упасть в любовь к нему становится непреодолимым.  Юнги целует его робко, неспешно. У них есть время всего мира, или так только кажется. Чимину все равно. Он закрывает глаза и все-таки падает ещё глубже в любовь к ледяному колдуну, чьи губы захватывают его в этот миг.  Это не видится чем-то неправильным или недопустимым. Чимин любил Юнги давно, к осознанию придя недавно. И его ничто не напрягало и тогда, когда они толком не виделись, общаясь через дверь. Его чувства росли с каждым их диалогом, хриплыми усмешками старшего и его ворчанием. Чимин влюбился мальчишкой в этого загадочного парня. И дружбой прикрывал свой мотив побыть подольше с дворцовым беглецом.  — Я знаю, как вернуть лето, — прямо в губы шепчет Юнги. Восстанавливая дыхание, Чимин не перестаёт удивляться. Как они ловко перескочили с темы на тему-то, а?  Однако времени и правда у них осталось немного. Юнги не может поддерживать купол вечно, да и Чимину не помешала бы нормальная помощь с раной. И как бы сильно ни хотелось остаться здесь, в объятиях Юнги и продолжать разговаривать, им пора что-то делать.  — И как же?  — Для начала нужно вернуться во дворец. И забрать назад мою корону, — Юнги решительно встаёт, помогая Чимина встать. — А потом я это сделаю.  — Ты хочешь стать королём? Ты же от этого и сбежал, — пытался уловить логическую связь Чимин. Юнги усмехается.  — Сбежал, да. Сейчас изменились обстоятельства. Я смогу справиться с задачей правления. Не хочу быть до конца жизни в гонениях.  — И как мы вернём тебе корону?  Юнги мрачно смотрит в одну из стен купола. Там, скорее всего, находятся стражники, ожидающие их выхода из-под защиты.  — Придётся попотеть, — глаза чуть загорелись синим. Юнги поворачивает голову к Чимину и берет его за руку. Цвет радужки вернулся к обычному светло-карему. — Ты должен немного подождать здесь. Купол будет стоять до последнего…  — Что за выдумки? Я иду с тобой! — возмутился Чимин.  — Ты ранен. Одному мне будет гораздо проще…  — Не будет! Тебя так быстрее поймают и скрутят. А я даже не буду об этом знать, — перебил его Чимин.  — Что за дурная привычка перебивать старших, а, Чимини? — вроде как раздражённо лохматит волосы Юнги.  — И я умею обращаться с мечом! Просто сотвори его магией и я смогу быть вдвойне полезен, — воскликнул Чимин, воодушевленно сверкая глазами.  — Ты все ещё ранен. Рана откроется.  — Получу помощь сразу, как только мы закончим дела с троном. Юнги, поняв, что Чимина не переспорить, коротко вздыхает и сжимает его руку. Пальцы переплелись всего лишь на мгновение, за которое чиминово сердце успело три раза перевернуться. Непривычно чувствовать постоянные прикосновения колдуна.  — Тогда нам надо поспешить, — буркнул Юнги. Он отпускает руку Чимина и закрывает глаза. С пальцев срывается светящиеся голубые нити волшебства, плавно образуясь в знакомую форму меча.  Ледяной меч выглядел хрупким, но звенел как сталь. Очень похоже на замок в горах. А ещё он был подозрительно лёгким. Чимин с прищуром обернулся к старшему. Юнги отвёл взгляд. Он все равно беспокоится за него, поглядывая на рану.  — Всё будет хорошо, Юнги.  Парень кивает. Видно, что убеждения Чимина не срабатывают, но Юнги хотя бы больше не ворчит.  Сделав вдох-выдох, колдун опять поднимает руки вверх. Как по щелчку пальцев, лёд начинает трескаться. Все осколки летели не на них, а наружу, подгоняемые сильным ветром. Чимин зажмурил глаза, потому что от холода они начали слезиться. Он встал за спиной Юнги, выглядывая лишь тогда, когда барьер полностью разрушается. Перед ними сразу возникли согнувшиеся стражники, пытавшийся увернуться от осколков. Чимин не одобряет такой подход, но это лучше, чем если бы их схватили.  — Наш план прост, Чимини, — вдруг тихо говорит Юнги, чуть поворачивая к нему голову. — Нам нужно попасть к Юнсоку. Он там, как я понимаю, неплохо устроился на моем месте.  Чимин согласно кивает, вспоминая самодовольное лицо младшего брата короля. Тому не хватало только подтверждения собственной власти, которую он бы обязательно назвал вынужденной перед всем народом.  — Ты уверен, что хочешь этого? Быть королём? По-моему, тебе неплохо было в твоём замке, — решает все же уточнить Чимин. Стража медленно приходила в себя после первой атаки Юнги.  — Я не смогу от этого убежать. Не смогу убежать от себя, — кратко поясняет Юнги. Чимину, конечно, мало что понятно, но он послушно следует за колдуном, когда тот движется к капитану стражи.  Мужчина поднял голову. На его лице появились мелкие царапины, кровоточащие и малоопасные. Ему повезло из-за его мгновенной реакции. Если бы не она, то он бы мог лишиться глаза.  — Вы хотели казнить меня, потому что так велел Юнсок или по вине своего страха? — громко спрашивает Юнги. Вопрос на самом деле с подвохом. Верный ответ только один. И все кто здесь был, это понимали.  — Его Высочество велел поймать Вас, потому что Вы обладаете страшным проклятием, которое погубит наше королевство, — честно ответил капитан. Чимин возмущённо нахмурился. Как глупы эти люди, посчитавшие магию Юнги проклятием. — Мы, разумеется, боимся, но действовали исключительно по приказу принца.  Юнги усмехается, наклоняясь к рыцарю, стоявшему на коленях.  — Теперь вы слушаетесь моих приказов. Король вернулся. Даже с моей магией вам придётся это принять, — Юнги выпрямился и оглядел остальных рыцарей. — Я иду к своему брату. Пора прекращать эти игры.  Чимин одновременно и восхищается силой и властью Юнги в этот момент, и немного боится. Не Юнги, а его решительность разобраться с братом. 

***

Юнги не знал, что все так кончится. Когда он только сбежал и выстроил крепость на утесе, он думал, что точно сюда не вернётся. Этот дворец — его клетка. Так он тогда полагал.  Он твёрдой походкой входит в высокие двери тронного зала и разглядывает ошеломленное лицо Юнсока, не ожидавшего увидеть ещё живого старшего брата да ещё со стражей за спиной, которые не заковали его в цепи.  А сейчас он готов надеть корону и заняться королевскими делами. Возможно, этот побег нужен был для того, чтобы он осознал наедине с самим собой множество вещей. Одной из них является то, что он не сможет сбежать от своего права наследовать престол. И бежать уже не хочется.  Чимин как каменная поддержка стоит за спиной. Он вооружён на тот случай, если стража все равно захочет напасть. Юнги сильно беспокоит его рана, но он не подаёт виду. Не сейчас — потом. Позже они обязательно вернутся к этому. Чимин сильный и способен продержаться ещё немного.  — Брат, а я-то думал, что ты погиб в горах, — Юнсок притворно удивляется. Оказывается, у них ещё есть зрители. Юнги фыркает, щуря глаза. Сцена как нельзя кстати.  — Твоими стараниями я бы погиб гораздо раньше, — во всеуслышание цедит Юнги. Люди, находящиеся здесь, пораженно замерли после его слов. — Стражники хорошо выполняют твои приказы. К счастью, королём являюсь я.  — Вы ведь колдун! — осмеливается кто-то сказать. Это один из иностранных гостей вроде как.  — Моя магия не такая опасная, какой её все вы посчитали. С ней я смогу защитить наше королевство, — Юнги прикрывает глаза, вычерчивая в сознании два предмета. На голове появляется тяжесть, а на плечах образуется тонкая материя, чем-то напоминающая королевскую накидку. Дворяне ахают, шепотков становится больше. А Юнсок бледнеет на глазах, понимая, что Юнги не отступит. Не в этот раз, ни в следующий, никогда.  — Ты уничтожишь Деланию, — бормочет Юнсок. Юнги проходит мимо него к трону.  На этом месте сидел его отец — мудрый король, но испугавшийся собственного дитя родитель. Юнги не винит его. Отец хотел как лучше, но просто не видел другого выхода и мер воспитания. Теперь время Юнги показать, насколько силен и умен нынешний король.  (Как же долго он шёл к пониманию своего предназначения…) — Мой младший брат повёл себя безрассудно, подчиняясь общему страху перед моим волшебством. Он также хотел казнить меня на рассвете этого дня, пока я чудом не сбежал, — Юнги повернулся к людям, которых здесь оказалось не так много. Вот что бывает, когда меняешь ракурс видения. — Но я прощаю своего младшего брата. Юнсок, — король поднимает высоко голову и смотрит на съежившегося брата. Тот, очевидно, понял свою ошибку, раз покорно опустил голову, — Ты просил, чтобы я дал разрешение на брак с одной иностранной девушкой. Что ж, я готов его дать.  — Почему ты не дал его раньше? — кривится Юнсок.  — С одним лишь условием, — игнорирует его вопрос Юнги. Он вернул брату ту же монету: как Юнсок проигнорировал просьбу Юнги в день коронации, так и Юнги теперь молчит на все его вопросы. — Ты уедешь из Делании к своей невесте. Я навещу вас, когда пришлёте приглашение на свадьбу.  Юнсок не ожидал такого поворота. Юнги же улыбается и смотрит на народ, тоже немало удивлённый его решением. И только Чимин издалека смотрел на него сияющими глазами. Пожалуй, последнего ему было вполне достаточно.  — А что насчёт зимы? Как мы вернемся домой? — тянет тоненькую ручку одна из дам. Юнги указывает кивком головы в сторону окон. Сквозь шторы начал просачиваться солнечный свет. Даже из дворца слышно, как трескается лёд.  — К вечеру все растает и можно будет спокойно плыть. За корабли можете не волноваться, они не пострадали после метели, — объявляет Юнги, слушая радостные и изумленные возгласы людей, стоящих у окон.  Совсем скоро гости начали расходиться, чтобы к вечеру вернуться по домам. Они и так порядочно тут задержались. Юнги каждому принёс извинения за такие обстоятельства, из-за чего очень быстро устал к ночи. Последними, кого он провожал, была семья Ван и его брат.  — Мне действительно жаль, — как много раз он за сегодня уже сказал это? У Юнги скоро начнёт заплетаться язык. — Надеюсь, Вы позволите мне присутствовать на свадьбе моего брата и Вашей дочери, несмотря на эти разборки.  — Ох, не волнуйтесь, Ваше Величество! Мы присмотрим за детьми и вышлем Вам приглашение, когда все будет готово. Господину Юнсоку у нас понравится, — к счастью, отец семейства Ван был хорошим, понимающий мужчиной. Он сразу понял, что Юнсок, будучи несовершеннолетним, попадает под его ответственность.  Юнсок ничего ему не сказал напоследок. Он ушёл под руку с Анной на палубу корабля, не оборачиваясь на брата. Не то что бы Юнги это волновало.  По возвращению во дворец его ждало очень много дел. Спать он сегодня вряд ли будет.  Но Юнги был доволен, входя в тронный зал поздней ночью. Он своего добился, почти с лёгкостью. А ведь ему могли не поверить, его могли тотчас схватить и казнить на месте. Однако все сложилось наилучшим образом. Отныне это его трон, включавший в себя новые обязанности и законы выживания. Долг, который он принял. И он станет хорошим королём для своей страны.  А тепло — в груди и прижавшееся к спине — он будет беречь как зеницу ока. И ничто больше не потушит его.