Соперник солнца.

—Фух, —выпрыгнув из двери автобуса на своей остановке, открылся вид на Кокубунтё. Начало темнеть, отчего неоновые вывески показались более четкими. Рябили в глаза. Однако было красиво и атмосферно: на улице играл J-pop из девяностых, шли люди, пахло вкусной едой. —В умами таске? —одновременно спросили друг друга парни, усмехнувшись после. И без лишних слов было ясно, чего оба хотят. Идти было относительно недолго. По узкой улочке с большим количеством вывесок, проводов и огней уже через двадцать минут они дошли до гобеленов с иероглифами на входе ресторана. Возле дверей гютана стояло несколько человек, скорее всего, знакомых друг с другом. Быстро юркнув мимо них внутрь, Хината и Кагеяма окунулись в атмосферу ресторанчика: еле приглушённый тёплый свет падал на деревянные стенки, пахло жаренным мясо; людской гул в ушах. Как только они зашли в кафе, Шоё приметил два места возле стойки меню. —Всё ещё кюсю тонкацу? — с насмешкой спросил Тобио, направляя взгляд на коротышку, который, как он предполагает, сейчас взорвется от ярости. —Спрашиваешь?! Ради чего мы по-твоему сюда шли —Идем тогда. Сев за места, на которые смотрел рыжик, они взяли меню и, даже не взглянув на цену, заказали две порции лапши. Принесли ее на удивление быстро, поскольку в заведении был один последний столик, который успели занять юноши. —Какой повод есть тонкацу в ресторане? —спросил Тобио, хмуро глядя на тарелку с аппетитным рамёном, от которого шёл пар. —Ничья.—спокойно произнёс рыжик, взяв в руки палочки. —Отлично.—торопливо потянув руки к прибору, юноша со сладким «сюрп» положил в рот немного лапши с кусочком мяса. «Что-то мне есть не хочется.» —Фух…—вдохнул свежего воздуха Хината, стоя посреди пешеходной дорожки, ловя свет неоновых огней.—В очередной раз убеждаюсь в том, что это лучший гютан с Кюсю тонкацу! Кагеяма еле усмехнулся, переведя взгляд на вывеску с иероглифом-названием заведения, подсвеченную тёплым желтым светом. —И я того же мнения. Парни шли не спеша прогулочным шагом, ведя диалог на тему соревнований. В последнее время это то, чем они живут, поэтому особо не интересуются личными делами друг друга. —Нам нужно заранее придумать, кто и где будет стоять на площадке. —В первую очередь стоит узнать какие команды будут участвовать. —О… Я об этом даже не задумывался.—от этих слов выражение лица брюнета незаметно поменялось. «Если ты будешь с кем-то играть, всегда, слышишь? всегда знай все наперёд.—банальный, но по-настоящему дельный совет от Ойкавы. Зная его, в этом плане он не скажет того, что не пригодится. «Наблюдай, изучай, запоминай.»—Тобио шёл с задумчивым видом совсем недолго. —Ой! —отвлекся он на Шоё, который уронил что-то с металлическим звоном. За этим «что-то» он пригнулся сразу, видимо, боится потерять. —Что это? —Монетка.—привстав с корточек, он открывает ладонь с монеткой в пятьдесят йен с круглым отверстием по середине, вокруг которого расположились хризантемы, изображение которых напоминало детский рисунок. Слева от отверстия были два цветения, с правой — один. —Зачем она тебе? —Это что-то вроде талисмана. —Понятно.—«У всего есть цена… Даже у монеты, за которую не купишь даже тофу, становится «валютой жизни» или как то можно еще назвать?» Тобио ещё раз посмотрел на серебряную монетку, прежде чем направить взор прямо. —До завтра, Кагеяма! —улыбчиво произнёс он, провожая друга. —До встречи, —скрипнув калиткой, он взглянул на рыжика через плечо, —Шоё, —а после закрыл. На лице рыжего мальчика засияла улыбка, в компании с которой пошел домой. Тяжело выдохнув, Тобио упал на кровать, прикрыв глаза, в надежде чуть-чуть отдохнуть от мыслей, от себя. «Осознавать то, что он был мне как старший брат отвратительно.» В комнате быстро стало душно после уличного холода, поэтому юноша открыл настежь окно. Облокотившись на подоконник, он наклонился немного вперёд, чтобы увидеть, нет ли знакомой фигуры, идущей по тротуару. Он высматривал Мизуки, которая снова ночует у подруги, «потому что до дома она не успеет доехать, прежде чем заснёт». Тогда, приняв то, что Кагеяма ночует в очередной раз один, взгляд устремился в картину ночного города. Окна домов горели разной температурой цвета ламп, делая изображение динамичнее. Город со стороны был похож на механизм, работающий складно, как часы. Глотнув ледяной воздух, Кагеяма закрыл окно, чтобы просто не заболеть. Ступая к кровати, он зацепился взглядом за белый уголок какой-то открытки или обычной бумажки, лежащей под стопкой учебников в углу стола, рядом с расписанием уроков. Машинально взяв привлеченную его внимание «штучку», он сразу улыбнулся. Фотографии Хинаты и фантик из-под виноградного леденца, оставшийся с того дня. Все тот же рыжик с кошкой, хризантемами и… с пламенем внутри. * * * * В тишине сумеречных коридоров и лунного света, под звуки капель воды в ванной, Шоё тихо прошел в свою комнату, с аккуратностью открыв дверь. Она даже не скрипнула. Хината знал, что у матери много дел на работе, да и к тому же она ухаживает за ним и Нацу, поэтому старался не появляться дома, дабы не создавать лишней нервотрепки. Да и самому парню на свежем воздухе не помешает быть чаще, как он считает. «Зато голова меньше болеть будет.» Рыжик укрылся и улёгся на подушку. Сияющий взгляд был направлен на том «Евангелиона», который они с Кагеямой когда-то летом нашли в книжном киоске рано утром. «Вновь хочу услышать хибари.» Рыжик, лёжа в кровати, ждал, когда немного повысится давление в крови, потому что когда оно низкое, у него болит голова. В таких случаях таблетки не часто помогают, так что ему оставалось лишь ждать и отвлекаться. —Фотик! —случайно увидев брелоки на резиночке для того, чтобы держать фотоаппарат, Хината достал его с полки. Надеясь, что в нем еще есть пленка, Хината сделал селфи, показав жест Виктория и мило улыбнулся в камеру. Вспышка и конечный результат через пару минут. —Хаха, я крутой. Ещё недолго балуясь с фотографиями, Шоё отложил фотоаппарат обратно, легши в кровать. Парень уснул с мыслями о жарком лете, о ласкающем обнаженные плечи солнце, лучи которого, вместе с ветром, завели привычку играть в его шелковистой макушке. В голове до сих пор слышны сверчки в парке у бабушки Кагеямы, когда они ели такойяки. «Наверное, это лето было самым лучшим. Получается, где Кагеяма, там и счастье?»