А он рисовал звёзды...

      Вот ведь всегда навивает вдохновение именно ночью, правда? Я ведь не один такой, кто серьёзно хочет просто принять водные процедуры, переодеться в более удобную ночную одежду, устроиться в столь мягкой и уютной кровати и, закрыв глаза, лечь спать?.. Но нет, есть такте вещи, как фантазия и вдохновение… И именно они мешают нам нормально выспаться.

      Наступает поздний вечер — время, когда многие из людей уже мирно спят. Многие, но не все… Есть те, у кого бессонница, а есть и те, кто попросту истинные трудоголики… Таковыми зачастую являются люди творческого направления (Вы ведь понимаете, о чём я, да?). Скульпторы, писатели, художники… Наш парнишка относится к последним…       Кожа бледная, сам юноша был худощав… Под глазами еле-еле видные синяки — результат нескольких бессонных ночей над холстом. И знаете, что? И ничего. Холст ведь до сих пор пуст. Эти глаза, цвета неба ясным днём, тонкие пальцы, что постоянно нервно теребили свитер… весь он в принципе был несколько уставшим, растерянным, даже раздражённым.Ну ещё бы, не спал последние пару ночей… Только эти жертвы были напрасны. Бессонные ночи не дали результата — холст так и пустовал. А все ведь вы знаете, какой для художника стресс — видеть перед собой пустой холст при таком изобилии идей… Но все они не подходили. Одни было сложно воплотить на таком маленьком холсте, другие казались слишком простыми… Третьи тут же забывались. С последующим возникали всё новые проблемы. Поэтому холст так и остался пустым.       Идей много, но воплотить их в жизнь не удаётся. Перед ясным голубыми глазами, что были схожи с морской гладью или прекрасным безоблачным небом, то и дело мелькали различные образы. Но в том то и дело, что мелькали… Идеи как приходили — неожиданно, вразброс: то серые моменты будних дней, то красочные пейзажи, или что-то вовсе не из мира сего… Так же неожиданно они и уходили. Но уже куда более медленно, постепенно… Сначала они становятся более прозрачными… так сказать, просвечивающимися… Накладываются друг на друга, заставляя начинать испытывать смешанные эмоции, сомнения, а будет ли это так красиво выглядеть. А после того, как они испаряются, оставляют лишь разочарование от того, что момент упущен, хотя идея была прекрасна.       Вот и сейчас… Он сидел над холстом при свете керосиновой лампы — не любил включать свет ночью. Как говорил сам юноша: «Свет только сбивает с толку, да и для воображения куда лучше будет именно так». И ведь он в чём-то прав, правда? такая обстановка действительно вдохновляет. Но не сегодня. К сожалению, не сегодня.              — Вот же ж чёрт. — пробубнил себе под нос белокурый, устало вздыхая и прикрывая веки. Спать он безусловно хотел. Но не мог уснуть из-за мыслей о том, что картина так и не нарисована. И пусть определённого срока для её создания у парня нет…       Решив оставить картину на некоторое время… А вернее, всё такой же пустой холст, он взял лампу за ручку, подымая её со стола. Свет огонька вздрогнул, но не погас, продолжая всё так же освещать небольшое окружение вокруг. Тяжёлым шагом Норман, так звали нашего художника, отправился прочь из комнаты — в коридор.       В принципе, если осмотреть сам домик, он был небольшой. Помимо коридора ещё 4 комнаты, и все на 1 этаже. Маленькие довольно. Но большего, кроме уюта и комфорта и не надо, правда ведь?       В коридоре был стеллаж с обувью, шкаф с ветровками и куртками… Но сейчас всё это ему ни к чему. Пусть снаружи и прохладно, но ведь и сам парнишка тепло одет. Так что всё, что ему было нужно — одеть тапки и, открыв старую скрипучую дверь, выйти наружу.       С выходом на улицу в лицо ударил прохладный ветер. Даже не ветер… Ветерок. Он щекотал нос, заставляя белокурого поморщить носик, щёки… Даже ушки.       Норман сделал сначала один шаг, небольшой, идя таким образом навстречу ветру. Теперь приятная щекотка менялась на покалывание от смены температуры. Ведь в доме было тепло, а ветер холодный… И шёл по направлению с моря.       От покалывания кожа медленно краснела. Будто накаливалась. Сначала щёки, постепенно, от бледно-бледно розового к слабому красному оттенку. За ними и нос с ушами. Руки тоже стало покалывать от холодка, создаваемого ветром, потому на одну из кистей рук тот старательно натянул рукав кофты. на вторую не стал натягивать — так неудобно было бы нести лампу.       Сделав следующий шаг, парень на мгновение прикрыл глаза, набирая в лёгкие больше свежего воздуха с примесью запаха морской воды. Его дом находился недалеко от моря, поэтому такой «аромат» был вполне естественен.       Третий шаг даётся куда легче. Как и четвёртый, пятый… Норман продолжает идти, слушая гармонию бьющихся о берег волн, далёкого завывания ветерка и крика чаек. да, эти пернатые создание не оставляют никого даже ночью, продолжают чирикать о своём, ужасно раздражая многих людей, а именно туристов. Лишь редко встречались и те люди, что жили тут давно, но их всё так же раздражал данный звук.       К счастью, Норман не такой. Эти звуки казались ему жалобными, молящими о помощи… Будто песнь ушедших из этого мира. Эти крики давали вдохновение для картин.       Одна из них и была как раз написана блондином.       На ней было его представление этих звуков. То, что рисует его воображение. То, что рисовалось при восприятии звуков в его мыслях.       Птицы над морской водой, грязные тёмные серые тучи, блеклая голубая вода…       Картина нарисована сероватыми цветами, из-за чего могла навивать мысли о грустном… Но не такова была задумка автора работы. Лишь тот, кто засмотрится, кому придёт в голову, что данная картина вовсе может иметь другой смысл, поймёт Нормана. Ведь где-то скраю нарисован причал. А на том причале виднеется парень, едва ли старше Нормана, но по телосложению превосходящий второго. Может, тот был немного выше, или ниже, уж и не вспомнить Норману.       Юноша, запечатлённый на холсте был брюнетом с тёмными-тёмными волосами, их можно было бы принять за чёрный… Но нет. То был чёрно-синий оттенок, даже с переливами в перламутрово ночной синий, и смахивал на чёрный лишь из-за грязноты оттенков. Какие глаза так понять и не удавалось — чёлка, что была у юноши, падала вниз, закрывая оба глаза. Почему оба? Потому что голова того была значительно опущена вниз, словно тот изучал что-то в воде.       Картине около года.Этот образ из одного сна. Правильно, из одного, больше тот ему не снился. Так что блондин, как иногда любил делать, сразу, проснувшись, нарисовал картину. Пожалуй, это одна из его любимых. Больше он и не вспоминал о том, откуда этот брюнет, почему его изобразили на холсте. Как-то не за чем это было.       Из размышлений выводит легкая боль в голени. Взгляд лазури опускается вниз, на объект, что принёс такой сильный дискомфорт сие персонажу. То был нос лодки.       Неужели он так быстро прошёл до причала? И вправду, если чуть поднять глаза и отправить их взгляд в сторону можно заметить строение, сильно схожее с причалом. Впрочем, то тем и являлось. Да, так оно и есть, из-за своих размышлений парень совсем не заметил, как быстро прошло время, как быстро он пришёл к пункту назначения.       Переступив бортик, тот наступает на деревянный пол, простукивает тапком по нему, оценивая состояние лодки. Пусть та была старой, но зато довольно крепка, а значит прослужит ещё долго.       Убедившись в прочности той, юноша вылазит с той, выпускает ту в воду, отвязывая от пристани и запрыгивает внутрь, усаживаясь на скамью и хватаясь за вёсла. Парнишка начинает грести, вслушиваясь в то, как плёскается вода от касания её вёслами, слушает чаек, ветер. Всю округу… Он направляется в своё излюбленное место, куда обычно приплывал лишь днём. Но сейчас ему нужно было вдохновение, так что другого выбора у него нет.

      ***

      Юноша уплывал дальше от места, прикрывая руками уши, морща нос. Снова поют, пляшут, играют. Как же это омерзительно, мог подумать Реймонд — так звали это существо, но не стал, ведь в этом есть какой то смысл. Для других. Но вот он предпочитал побыть один — выплыть на поверхность и почитать припрятанные книги, что находил иногда где-то рядом с наводными строениями, или на пристани. Люди их забывали, кидали в воду, или просто так заговаривались друг с другом, что не замечали странного парнишку, который умудрялся незаметно забрать источник знаний и скрыться.       «У каждого свои тараканы в голове» — порой усмехался тот подруге.       Однако, сейчас та кружилась вместе с другими ребятами, что значило — в этот раз, возможно, ему не влетит от отца за то, что он выплыл на поверхность. Хотя ночью этого и не запрещалось особо делать, его любили отчитать за такое халатное пренебрежение правилами. Как они узнавали? Эмма делала оговорки! Да, его подружкой являлась Эмма — так звали девочку.       Отплыв достаточно далеко от места шума брюнет успокоился. осмотрел местность, что со временем казалась всё скучнее и скучнее. Водоросли, кораллы, рыбки…       Последовал тяжёлый вздох и голова его вздымается чуть выше, начиная изучать блики последних солнечных лучей, проходящих сквозь толщу морской воды. Такие сказочные переливы… Люди описывают их в книгах, но не могут полноценно ими насладиться. Они же, русалочий род, могут без проблем.       Однако Рею это вовсе не нужно. Что ему нужно, так это побольше узнать о человеческом мире. Пусть с виду и не скажешь, что тёмноглазого вообще что-то волнует. Но его волнует. Причём многое.       Например то, почему люди ужасны — за всё время наблюдения он понял, что те действительно хуже русалок, но не так, как по рассказам знакомых или родителей. Загрязняют воду, используют какие-то странные выражения в речи… Вовсе не следят за собой.       Но сейчас не об этом, верно?       Русал подымается к поверхности, оказываясь где-то в бухте. Там он и проводит обычно время с вечера до самого утра в нежелании встречи с другими. Не хотел попадать в их затеи.       Там он и находит книги спрятанные в углублении на скале. Нельзя ведь те мочить… Он понял это из первого опыта. Тогда страницы размякли от воды, а чернила вовсе расплылись, заставляя русалку поморщиться и срочно выкинуть данную испорченную вещь. Ведь из чернил выделялись токсины, пусть и слабые, но вредные для здоровья.       И пусть сейчас Реймонд вовремя отбросил книгу, но в тот раз, голова после этого у него кружилась достаточно долго. Слава богу, что родители списали всё это на переутомление.              — Рей! Опять ты здесь? — слышится знакомый голосок.       Но от него угольный вовсе не вздрагивает или что ещё. продолжает читать, даже не отвечая на столь неожиданное появление девушки. Привык ведь. Девчушке же явно не нравится подобное поведение зелёноглазого. Ну и к чёрту его. Однако она не уплывает, нет. Всё же втягивает его в разговор, забирая книгу из рук. И Рей бы её забрал назад, если бы сейчас не ленился. Но лишь прилёг на камень, закрыв глаза. Чувствуется, он будет вынужден разговаривать с Эммой, дабы получить вещь обратно.

***

      Не успел блондин подплыть к скалам… как заслышал голоса. Один был тихим, смутно знаком… Будто знаком. Сам юноша знал, что вовсе не слышал его в жизни… Даже в детстве. Он продолжил плыть, но куда медленней, дабы не издавать слишком громких звуков…       И стоило ему только выплыть за «угол» как в глаза бросились рыжие волосы, разлохмаченные во все стороны. Видно, это она разговаривала… Потому что второй голос был слышен слишком редко, да и то, тише чем у первой. Да и её слова соответствовали действиям — резкие.       Дальше Норман не поплыл — велик риск, что те бы заметили его, или услышали звук удара вёсел о поверхность воды, что способствовало её всплеску. А, соответственно, он бы не смог дальше наблюдать за этими… ребятами? Так он мог бы сказать, если бы не обратил внимание на еле заметный силуэт второй персоны. В прямом смысле, его волосы и хвост сливались с общим фоном… Но кожа была так бленда, и выделялась среди столь… Невзрачного пейзажа, что казался уже совершенно обыденным…       Можно было бы спросить, почему тот не удивляется таким… «выдуманным существам». Ответ довольно прост: потому что освещение, даваемое луной и звёздами закрыли тучки. И разглядеть Рея почти не было возможности, к тому же со столь дальнего расстояния…       — Рей, Рей! — слышится звонкий девичий голосочек… Будто совсем рядом, сразу видно — она явно не та, кто любит помолчать. Та, рыжая девочка…       В следующий момент Норману чудится, будто его «абсолютный» слух барахлит, ведь данный голос вправду показался знакомым. Тот голос, те звуки, что сорвались с вишнёвых уст брюнета… Когда-то он их слышал. Но когда? Из-за этого вновь вспоминается картина, вспоминается парнишка из сна.       Ведь если так подумать, они похожи… Наверное… Ах, вот бы разглядеть их поближе! Но нужно разглядывать издалека… А то вдруг ещё уйдут на берег и убегут куда-нибудь…       — Что такое Эмма? — тёмноглазый сурово взглянул на неё, будто та в чём-то провинилась… И провинилась ведь! Именно она забрала его книгу! А он только заинтересовался сюжетом…       «Что же сказал Роберт Итону? Что произошло дальше? Как прошла встреча с партнёрами компании?» — Эти, и другие вопросы так и крутились в головке юного русала… К сожалению, или к счастью, вытесняя мысль о том, что стоит слушать взрослых… А именно — их наставление по поводу суши. Он ведь даже не представлял о том, как сейчас они с Эммой оплошали.       Впрочем, ему сейчас интересна лишь его книга, которая чуть ли не касалась воды из-за беспечности юной леди с глазами цвета первомайской лужайки под ярким солнцем.       — Почему, когда мы с Гильдой и другими начинаем петь и танцевать, ты стараешься куда либо уплыть?.. — В её взгляде мелькают недовольство, размышление, интерес… Да даже недоверие, будто тот что-то скрывал от рыженькой…       Хотя перед ней он был как раскрытая книга, что была в её руках. Ведь Эмма знала всё о нём. Знала абсолютно каждую вещь, предпочтение, да даже самые незначительные факты… Например то, что ему нравились цвета чёрный и белый. Как он выражался, это знаки «Инь-Янь». Довольно гармоничные цвета, к тому же противоположны друг другу, что вполне нравилось Реймонду.       А книга, меж тем, что была в её руках, привлекла внимание девушки. Когда только она успела её раскрыть — неизвестно. Сама девчушка этого вовсе не заметила. Хотя заприметила текст, что отличался несколько шрифтом от ихнего… Но был вполне разборчивым. Два ярких изумруда пробегаются по 5-7 строчкам на одной из страниц книги, благодаря чему та резко начинает смеяться. От смеха Реймонд краснеет — блондин понимает, что в книге написано то, за что ему стыдно… Ведь румяна хорошо видно на бледной щеке.       — Мне не нравятся шумные компании, ты это знаешь. Я скорее предпочту чтение в одиночестве… — тихо выдаёт тот. Чёрт. Спасибо Рей, теперь тот явно ничего не услышит. Впрочем… Он бы в любом случае ничего не услышал.       А причина тому… Всплеск весла о воду. О да, за всё время голубоглазый ни разу не опустил оборудование для помощи себе передвижению в воде… Однако, стоило расслабиться, и… Это явно было слышно тем двоим. Они ведь насторожились… Тогда юноше оставалось лишь прятаться, пригибаясь к полу лодки.       «Лишь бы не заметили» — вот мысли парнишки. Однако же… Когда парнишка вернул тело в прежнее положение… Стало ясно, что те ушли. Хотя бы по характерному всплеску… Но почему тогда не видно, что б кто-то приближался к берегу?       Это ведь явно не было обычным видением, правда? Тогда… Куда делись те двое людей? А людей ли?.. Он усомнился. Кожа брюнета была бледной и выделялась среди всей той темени, да и тот сидел на камне… И ног не было видно.       Но сейчас не стоит маяться дурью. Может, это всего лишь были галлюцинации — результаты бессонных ночей. Всё-таки, в ночи могло показаться что угодно. Сейчас стоит вернуться домой и лечь поспать. До следующего дня… Ночью он вновь отправится сюда. Просто, что бы убедиться, что это точно не галлюцинации парня. Что бы вновь посмотреть, кто же были те «люди», да и люди ли вообще?       Так что вскоре он направился в сторону берега, только крепче ухватившись за вёсла. Остаться в свитере без какой либо дополнительной одежды сверху была не лучшая идея — Норман начал замерзать. Прохладный ветер просачивался сквозь неплотное переплетение нитей, заставляя бледную кожу дрогнуть, покрыться мурашками.       Правда, он точно так же и сам не знал, что за ним следят 2 пары глаз. Одна — с чистым детским любопытством, стремлением к познанию нового. Вторая — с недоверием и лёгким интересом.