А он рисовал звёзды...

      — Sí. Да, это именно та картина. — взволнованно зазвучал некогда тихий голос, передавая его мысли теперь и на слух. Он пронёсся по каждому углу комнаты, разрезав тишину, что ранее так сильно давила на разум.Такая раздражающая, однако и умиротворяющая в некоторых моментах       Два ярких, глубоких сапфира прожигали холст с хаотично, казалось бы, нанесёнными на неё мазками краски.Но и эти мазки складывались в изображение, что чаровало своей необычайной красотой. Пусть с картины и веяло грусть., однако при взгляде на неё что-то тёплое зарождалось внутри художника.       Тонкие бледные пальцы проходятся по лакированной поверхности холста, обводят каждый бугорок и неровность, созданные когда-то одной из тонких кистей и тюбиков акриловой краски. Хотя нет, не одной и точно не только кистью. Разнообразие кистей, валик, марля да даже кусочек губки… Что он только не использовал.       После он проходит к холсту, кладёт картину рядом, на стол. Взгляд последний раз проходится по картине и юноша начинает работу над новой картиной, пока то позволяет керосиновая лампа.       Так и начинается работа… В руках сразу палитра, кисть; рядом стоит лампа, от которой распространяется тёплый свет по большей части комнаты. Первый мазок даётся с лёгкостью, второй мазок тоже. Но чем дальше, тем сложнее — одно неверное движение и вся композиция будет уничтожена… Ах, и он рисует. Рисует вновь того паренька. Но явно что-то меняется, будто на его личике появляются веснушки… и глаза. Тёмные глазки с отблеском фиолетового.              — Готово, — звучит в тишине спустя несколько часов усердной работы. И снова парнишка, но уже в более интересном виде… Сидит на камне, всё в той же бухте, при солнечном свете. И есть ведь что-то схожее с тем, что он не так давно видел. Только вот, что именно?       Если положить картину, нарисованную им сейчас рядом с произведением, созданным когда-то давно, то сразу можно увидеть, что эти два юноши до чёртиков схожи между собой и это действительно хорошо заметно. Бледная кожа ярко выделялась и подчёркивалась вне зависимости от времени суток; будь то сейчас день, вечер или ночь. Тёмные волосы… Разве что, если в пасмурном дне они изображались чёрно-синими, с лёгким градиентом в перламутрово-ночной синий, то в ясный день они полностью были второго типа. Ах, и как же сильно оба были привлекательны… Норману ведь действительно казалось, что они знакомы, даже если ни разу не виделись. Он слышал этот голос, но не в этой жизни (или, может, всё же в этой? Всё ли он помнит?).       Но вместе с тем прослеживалось сильное отличие. На более ранней картине лишь остаточный образ от сновидения. Всё такой же прекрасный, но недосягаемый. Более. Он будто горевал о чём-то, звал на помощь, о чём свидетельствовала атмосфера картины. А в более поздней что? Светлые оттенки давали понять настроение юноши, эти огни в глазах передавали всю живость парня, а вместе с тем и настроение художника.       Но что это? Радость от новой картины была мимолётной. Светлые черты лица темнеют, а брови сводятся к переносице, делая вид художника более угнетающим. Глаза он полу-прикрывает, давая ресницам подчеркнуть всю глубину своих глаз.       — Всё не то. Это не он. Не Рей! — твердит юноша и сам себя не понимает. Не понимает, что за человек смотрит на него с недавно нарисованной картины, кто это и что он забыл на его произведении искусства.       Не понимает и не хочет понимать. Ему кажется, что это не образ того юноши, которого он увидел. Он совершенно не похож на реального, его Норман не видел, но боже! Как же знаком этот мальчик с радостными глазками цвета тёмного индиго и милыми веснушками.       Ведь этот образ… Он остаётся всё таким же туманным, и недосягаемым. Этот образ с картины. Его голубоглазый запомнит надолго.

*****

      Черноволосый ведь действительно задумался над тем, что было бы, если бы тот человек был русалом… В голове так и просел образ из-за которого Реймонд отстранился от реальности. Ах, как жаль, что он не смог увидеть лицо того юноши… Какие у него глаза? А цвет бровей и ресниц похож на волосы? Кожа бледная, будто нездоровая… Но, тем не менее, всё это так привлекает.       «Наверняка он был бы довольно красив!» — так и вертится в голове эта фраза, заставляя брюнета тряхнуть головой из стороны в сторону. Он тут же закусил губу, ведь зачем ему о подобном думать? Действительно, зачем…       Мальчик уже не слышит ни то, как его ругают и просят больше не выплывать на сушу, ни ехидных комментариев в свою сторону от Дона. Он просто задумался.       В мыслях всплыл образ маленького мальчика, буквально лет 2-3. Тоже белые волосы, голубые глаза… Он бежит по песку, рядом с ним 2 взрослых человека. Но образ исчезает, как только он слышит задорный смех Эммы.       — Ну надо же, ты не разозлился на слова Дона? Что-то новенькое, Рей! — её мягкие нежные ладони касаются напряжённых плеч.       Рей хочет казаться серьёзным, будто бы это не он сейчас витал в облаках. Лицо того не невозмутимо, а наоборот, кажется столь… раздражённым? Тем не менее, ему не удаётся обмануть подругу детства. Просто не удаётся.              — Не твоё дело, Эмма! — возражает юноша и отводит взгляд в сторону. Теперь он кажется смущённым всей ситуацией… Ну да, ведь рыжая так на него уставилась.        Внимательно, будто изучала его эмоции. Но нет, она давно уже всё знала наперёд. Все слова и действия черноволосого — не зря ведь они с Реем дружат с детства. Знают все привычки и последовательность действий наизусть. Только она молчит, терпеливо ожидая реакции мальчика, что проявляется почти сразу — он отстраняется, и оборачивается. Обнимает себя за плечи и хочет отплыть от девушки. Его взгляд при том пал на кораллы синего цвета… Они выглядят так красиво. По-крайней мере, те довольно сильно нравились юноше, да и успокаивали его весьма хорошо.              — Может, сегодня ночью снова туда сплаваем? — голос весьма тих, а идея безумна. Но в том девичьем тихом тоне слышится скрытый подтекст: «ты ведь хочешь его увидеть?».       Не смотря на то, что вопрос, заданный ей, звучит совершенно по другому, имеет ввиду зелёноглазая именно это. И, чёрт возьми, как же эта девчонка права. Рей хочет его увидеть и это точно. Только есть проблема в одном.       Они русалки. Их род довольно известен, пусть и числится в виде мифов. Красивые существа, грациозные.        А тот блондин человек. Они опасны, хитры, вылавливают морских обитателей для того, что бы продать их, убить, съесть… Разве так можно?!

Людям нельзя верить — так твердило общество.

Что же делать в таком случае? Повиноваться общественному мнению, или…

Идти против правил?