А он рисовал звёзды...

      И как же этот голос раздражает. Всё повторяет одно и то же: " Техническая неисправность», да «Просим прощения». А ещё возмущающийся, как оказалось, мужчина, которому парень угодил в спину. О, и это не считая оправы очков, что изрядно скосилась! Просто прекрасно. Хотя, к его чуть неряшливому видку весьма шло такое…       Он даже и не обращает внимания на мужчину, чо наезжал на мальчика совершенно безосновательно. Разве блондин виноват, что электричка остановилась так резко? Нет, вот и пусть не лезет.       Как только дверь открывается, то юноша одним из первых покидает данное место. Уж проще заказать такси, нежели продолжать ехать в общественном транспорте.

*****

      Утро… Для каждого понятие своё. Наш парнишка с яркими и выразительными сиреневыми глазами смотрел куда-ть на водоросли. Сейчас он сидел на импровизированном подоконнике, в своём доме. Ночью он не спал. Не хотелось. В голову постоянно лезли навязчивые мысли про того же блондина…       Как ярки были волосы того при лунном свете… Словно сияли, источая всю ту чистоту души, о которой Рей читал. И кожа парня уж слишком бледна… Руки того он видел мельком, но запомнил уж точно. Весьма несвойственно такое людям, может русалкам, когда кожа мёртвенно-белая. А чуть потрёпанный свитер сероватого цвета? Смешно, как он подходит к его растрепанной причёске.       Вот вроде кажется, что не видел особо его… Лишь вид позади, а лицо нет. Он не такой любопытный, как Эмма. Потому не рисковал подплывать ближе, рассматривать, пусть и знал, что ночью в воде его никто не увидит. И всё равно, не смотря на всё это, юноша запомнил каждую мелочь. Будь то ворсинки на свитере, да пара нитей, что явно свидетельствовали о том, что предмет одежды пора менять, пока тот не начал распускаться. Или, пара прядей, закрученных в забавную кудряшку, чем-то напоминающую форму полумесяца.       Невольно парень усмехается, припоминая слова Эммы. А будь тот русалкой…       Губу тот кусает, прикрывает глаза. Тяжело вздыхает, раздумывая над этим. Как вспоминаются слова рыжеволосой подруги: « Может, сегодня ночью тоже туда сплаваем?». Сейчас он ощущает себя точно так же, как в тех дешёвых романах, когда подруга главной героини пытается устроить твою личную жи-…       — Жизнь… Что за чушь?! — резко произносит тот вслух и тут же закрывает рот. Ненароком, кого разбудит…       Но щёки парня краснеют знатно. И о чём тот только думает. Почему, зачем запомнил всё до мельчайшей подробности в том человеке…       Хотя, может, оно и к лучшему?       Осматриваясь по сторонам, Реймонд вздыхает. Никто в его комнату не спешит, да и в целом в доме тихо… Так что зелёноглазый наконец позволил себе выплыть из комнатки через окно, стремясь к дому Эммы. Уж она то должна что-то посоветовать по поводу мыслей Реймонда.       Впрочем, его мучает пару вопросов. Что может посоветовать эта девчонка? И что вообще скажет по поводу его размышлений?..

* * * * *

      А юноша только хмурится, выходя вместе с остальными из электрички. В этом гомоне, толпе, он старается разобрать свои беспорядочные мысли по поводу сна. Черноволосый мальчишка безустанно лез в голову. Он помнит звучание имени, помнит весь сон. Но никак не может произнести. Что-то этому мешает. В голове тысячи образом из детства: Счастлива семья, забавные игры и нежная улыбка… Улыбка мальчика, который явился во сне. Улыбка того, кто смотрел на него с той картины, что так и осталась стоять дома в ветхом шкафу…       Те существа. Юноша беспорядочно вспоминает каждое очертание, с ужасом понимая, что сознание старается блокировать все его мысли на этот счёт. Потому взгляд проходится по улице, пока сам мальчишка бредёт по ней. Хотел заказать такси, но теперь мысли заняты поиском того, на чём можно изобразить рисунок, дабы не забыть.       На глаза попадается магазинчик. Должен же в нём быть хотя бы альбом с простым карандашом. Но не только это находит он взглядом, стоит переступить порог. Взгляд бегает по полкам — тут есть всё. От раскрасок и скетчбуков до карандашей и даже красок! Он совсем и забыл про обновки… Но сейчас денег нет особо. Ему нужно заехать к матери. И всё равно, уж на самый обычный альбом, да пачку из двенадцати карандашей ему хватает.       Лишь не замечает взглядов вокруг, людей, что перешёптывались. А юноша выглядел взволнованным, весьма. Не замечает брезгливого взгляда кассира, пока тот считает монеты, предложенные ему, даже не замечает, как здачу буквально тому швыряют.       Наверняка это из-за того, как выглядит сам парень…       Плевать.       Сейчас он лишь выходит из магазина, бросая карандаши в сумку. Правда, лишь один достаёт: холодный, синий. Хочет подчеркнуть всю серьёзность и загадочность существа. Взгляд пробегается, ища проход, лестницу. Нашёл он их совсем скоро и, проходя к необходимому переулку, открывает альбом. Спускается всего на несколько ступенек ниже. Присаживается на одну из них, проводя рукой по тонкой бумаге. Как же давно тот не рисовал в них. Когда было лет пять-шесть? Наверное, тогда последний раз и видеть такие альбомчики. Ах, стоило бы у матери найти и старые рисунки…       Но позже рука сама начинает выводить силуэты юноши. Один, другой… В конце концов, юноша вырисовывал линию за линией, обрисовывая хрупкие плечи, ласково водя пальцами по бумаге. Нос, губы, выразительные глаза. Такие сдержанные, ласковые, добрые. Каждый раз, когда грифель касался бумаги, появлялось новое очертание. Всё тот же тёмноволосый мальчишка с аккуратным вздёрнутым носиком. Иль подросток, идущий под дождём. И каждый раз что-то новое. То человек, то русалка… Глаза всё бегают по странице, а рука дополняет образы. Страница за страницей медленно уходят.       Взгляд фокусируется лишь на желтоватых страницах, пока рядом собирается народ. Те дети, что только шли со школы, весело смеясь, теперь стояли за спиной белокурого и рассматривали рисунки. И женщина с ребёнком, и старик, что вечно ворчал. Даже молодая пара. и те.       Карандаш ломался. Приходилось брать другой. Если линия выходила кривой, то парень добавлял новое в рисунок, создавал окружение, фон. Он будто начинал взлетать. раз за разом образ становился лишь чётче. Русалка уж сменилась давно на человека, пока в один момент тот не поднял взгляд. Перед ним стоит человек с рисунка…       Проморгавшись, тот выдыхает. Ему улыбается какой-то старичок лет пятидесяти. Весело, едва ли можно подумать, что тот в своём уме. Всегда ж на Нормана косо смотрели…       Он замечает и детей, что крутились за спиной, обсуждали радостно что-то. Оборачиваясь к тем, он недоумевающе смотрит. А те всё смеются, начиная выпрашивать альбом, посмотреть на красивого мальчика. Понимает, что те следили за его занятием, по их радостным возгласам. Замечает блондин и мужчину среднего роста… Ему старается улыбнуться. Хотя и видит, что тот почти сразу уходит с задумчивым выражением лица. Взгляд ловит и парочку. Глазки их восхищённо рассматривают рисунок…       — Замечательный ангел. — слышит тот голосочек от неё. Но не понимает.       Слышит, как кричат птицы, ровным строем вздымаясь в небо. Взгляд сразу переключается на них. Как же им хорошо, там, в небе… нет людской суеты… И всего одна, одна небольшая пташка отбилась от остальных. Норман ощущал себя таковым же после того, как переехал от матери. Ощущает себя таковым сейчас. Но вскоре… очень надеется, что сможет найти ответы на вопросы. Понять, что это за мальчишка, который сейчас присутствовал во всём альбоме и, кажется, не занял лишь обложку…       С неба опускается перо. Медленно кружась в вальсе… Норман следил за ними так долго как только мог. Пока оно не опустилось на лист блокнота. Желтоватый, с разводами от цветных карандашей…       Подымая перо, взгляд проходи по очертаниям лица, шеи. Лёгкого номера, который тот выделил красным… А из-за сломанного синего карандаша линии плеч, рук, коленей и ступней прорисовались чёрным и голубым… Контраст жёсткости и мягкого явно придавал картине объёма вместе с цветными разводами. Выразительный фиолетовый глазик с проблесками чёрного. Тёмные волосы, которые топорщатся во все стороны… Чёлка закрывает второй. Одна рука в кармане, а вторая так и тянется к Норману…       Наконец перо тот убирает и вовсе с альбома, убирает в сумку. За спиной большие крылья… и линии их разноцветны…       Норман с уверенностью может сказать, что данный образ ему не знаком. Но лицо. Лицо он помнит из далёкого детства…       С неба падает капля, глухим стуком ударяясь о поверхность бумаги. Вторая, третья. Норман складывает альбом в сумку, ведь не хочет портить ни один из драгоценных рисунков. Только затем выбегает из окружения, наконец ощущая некую свободу.

* * * * *

      А рыжая совсем не спит. Совсем. Взгляд её бегает по комнате, пока она думает о том человеке. Он милый. Весьма и весьма обаятелен, пусть Эмма и не видела лица человеческого на тот момент.       Но что же. Вспоминается задумчивость на лице черноволосого, который в тот момент с не меньшим интересом рассматривал блондина. И эта живость в его глазах пугала. Ведь ни один из разговоров двух друзей так не интересовал парня, не вызывал таких бурных эмоций и реакции, как всего один человек.        С одной стороны такое поведение можно списать на то, что они всё же нарушили запрет, а брюнет довольно… Придирчив в этом плане. Не любил нарушать правила. С другой… абсурдно. Но ведь если задуматься, то и Реймонд как-то появился среди них неожиданно. Да даже его мать не похожа на него самого, не говоря уже об отце.              — Эмма. — слышит та голос парня.       Поворачивает своё личко к окошку. Картина, конечно же, комичная. Та лежит на кровати, свесив голову, да и руки вниз, к полу.       Брюнет всё так же усмехается. Видит девушка, что хочется ему пошутить на этот счёт, однако… Не шутит. Что довольно необычно для его принципов.       — Что-то случилось? Ты даже не называешь меня, как обычно, дурочкой, или ребёнком. Да даже не передразниваешь. — сразу подмечает зелёноглазая.       А юноше разве это важно? Вовсе нет. Он проплывает в комнату, осматривая весь интерьер. От подобия земного цветка, в виде ламинарии, которая находилась в углу, и до роскошной земной кровати. Наверняка стащила с какого-нибудь корабля, которые нередко тонут в этих водах…       Присаживаясь на кровать, рядом с девушкой, он долго молчит, вновь вспоминая образы того парня. А ему тоже, тоже хочется творить! Хочется увидеть, запомнить… Прикоснуться.       — Я хочу увидеть. — тяжело говорит тот, пряча взгляд от девицы. — Хочу увидеть его вновь.       Ох, и слышит он весёлый смех, вперемешку с удивлением юной леди. Та ведь явно не представляла, что парень осмелится нарушить правила, прервать чреду бессмысленных выполнений родительских указов.       — Тогда решено. Ночью вновь плывём туда. — и женский голосочек обрывается открывающимися «шторами», которые внезапно открываются.