А он рисовал звёзды...

      Стук в дверь звучит так громко. Женщина даже не сразу сообразила, что произошло, пока стук не раздался вновь. Три коротких. Только после этого блондинка проходит к двери, открывая её. Ой, как невовремя служанка ушла в отпуск… Впрочем, женщина ведь добрая. Так что может и сама дверь открыть.       За ней стоял юноша, весь мокрый… Лишь сумка, которую тот бережно прижимал к своей груди была сухой. Видимо, действительно хорошо оберегалась от природного явления.       Рубашка, потрёпанная временем, весьма знакома. Женщина сама её подарила, ещё на тот момент, единственному ребёнку в семье перед отъездом. Белая, в крупную чёрную «клетку», вся обшарпанная и с нашивкой сзади. Норман её сам пришил? Брюки тоже в заплатках, чёрные… — Норман? — Да, я.       Комичная ситуация. мать встретила своего сына после стольких лет. Хотя и сама собиралась приехать к нему. Давно хотела. Но узнала лишь пару лет назад, где и как тот жил. Ну, из слухов местных.

Да, как бы ни было смешно, блондинка проходила по пляжу в босоножках и лёгком платье. Она шла вперёд, ища некогда родного для себя человека. И надо же было тогда им повздорить… Около 17 было мальчишке… Показывая фотографию различным прохожим, та хмурилась, получая ответ, что таковых тут с роду не видели.

— Да где же Норман. — женщина хмурится, уже чувствуя боль в ногах. Не уж то натёрла?

— Простите. Вы сказали «Норман»? — к ней обратился местный рыбак, что только шёл к своей лодке.

— Да. вы что-то о нём знаете? — женщина тут же заволновалась. Впрочем, откуда ей знать, что это не какой-нибудь меркантильный мужчина?

— Да это местный сумасшедший. Как он себя называет, «художник». — смеётся старичок, поднимая мешок со снастями с песка. — А вам он зачем? Вроде женщина обаятельная, умная.

— Где он проживает? — не хочет отвечать на вопрос мужичка та ни в какую. Да и зачем ему это знать?

Ну, он и отвечает, что блондинке нужно пройти вдоль берега ещё километра четыре-пять, а там уж и увидит одинокий трухлявый домишко. Около него ещё лодка будет, так это и есть место, которое ей нужно.

И женщина ведь идёт туда, куда ей указали… Да, с болью в ногах, но чего только не сделаешь ради сыночка. И о боже, тот дом, который та увидела…

      Пропуская парня в дом, женщина приветливо тому улыбнулась. Прошла в кухню, где осторожно взяла поставила воду в чайнике кипятиться.       Юноша же пока осматривал прихожую, заодно снимая обувь. Всё же, в доме нельзя оставлять грязь. По крайней мере, в чужом. Проходя, замечает аккуратненькие детские туфельки. Что за… Откуда, для кого? Спросит, но позже. Пока поправляет свои очки, и, вздохнув, проходит к матери на кухню. По её приглашению весьма аккуратно садится за столик, Поправляя сразу стульчик. Пальцем проводит по столу, наблюдая за женщиной.       — Как ты, милый? Давно не виделись — начинает та, присаживаясь за столик, к сыночку. Такой тёплый взгляд убаюкивает, сразу мешая вспомнить, с какой же целью парень приехал к женщине.       — Всё нормально. — учтиво отвечает тот. — Что за туфли в коридоре?       Женщина сначала смотрит на него непонимающе, а затем, будто-бы что-то вспомнила, хотела уж ответить, да не тут то было. Свист закипевшего чайника помешал её ответу. Что-же, может это к лучшему, а может нет… Но та наливает чай парню в его, когда-то любимую, кружку. Милую, в виде кошачьей лапки. Как обычно, без сахара.       Юноша берёт кружку, всё же ожидая ответ. Только раздаётся вдруг звук мелодии дверного звонка и женщина бежит открывать, оставляя юношу наедине с мыслями. И только громкий детский смех и счастливое «Мамочка!» отвлекло внимание от чая.              — Как погуляли? — Заботливо спрашивает женщина, от чего парня передёргивает. Ну да, шёл дождь… А это, скорее всего, её дочь… Но от кого? С отцом те давно разошлись…       — Хорошо! Папа меня на плечах покатал! — блондин хмурится, пытаясь вспомнить, делал ли так хоть когда-то Питер в его детстве. Нет, вроде не делал.       — А нашей маленькой принцессе сейчас лучше раздеться и идти переодеваться, потом на кухню — кушать. Расскажешь маме всё потом.              И Норман вспоминает этот голос. Как раз из-за него… Из-за этого мужчина ушёл тогда подальше от матери. Не смог воспринять их нормально вместе. Да и отчим сильно придирался к юноше…       Выглядывать с кухни Норман не посмел. Как-то не хотел встречаться взглядом с тем…       Но всё равно пришлось поднять взгляд. Не на отчима, то зашла девочка в комнату… Аккуратные волосы распущены, только та шатенка… Юноша поджимает губы, рассматривая девочку, а та, в свой черёд, осматривает блондина в ответ.       — Мама, а это кто? — резко спрашивает та, показывая пальцем на голубоглазого.       Боже, как тому стыдно… Особенно, когда на кухню проходит недоумевающий отец девочки. Парень пытается спрятать лицо, прикрывая то ладонью. Хочется скрыть, что ему неприятно, да и не хочется, чтобы на него смотрел этот человек.       К ним приходит и женщина, но минутой позже. Она знала и про неприязнь мужа к мальчику, ну. Несильную. И про то, что Норману совершенно не по нраву придётся такое. И всё же, голубоглазка так была рада тому, что к ней наконец заглянул её любимый сынок…       Только Норману сейчас было вовсе не до радости. Особенно после того, как новый глава семьи попросил того пока отойти поиграть с девочкой, пока они что-то будут обсуждать с матерью. Ах. сколько возмущения в юноше, ведь он вовсе не обязан был этого делать. Но тот встал из-за стола, взял свою кружку и направился с девочкой к ней в комнату. Та же рассматривала и сосуд в руках белокурого, будто видела его впервые.       — Так кто ты? — спрашивает девочка у парня, когда тот садится на стул. Юноша осматривает всё. Комнату перекрасили. Совершенно сильно перекрасили. Розовая, много безделушек.       — Норман. Норман Ратри.- тот решил не пояснять, что он является, в какой-то степени, кровным братом девицы.       И правильно, наверное, сделал. Потому что вскоре к тем пришли родители. Пересекаясь взглядом с Винсентом, тот хмурится. Но после, слыша, что Норман может остаться на ночь, так как погода на улице, как говорится, не лётная. Блондин не знает, радоваться этому или нет… Но в глазах родного родителя видит некие отголоски радости. Что же… Теперь не хочется огорчать мать. Потому тот кивает.

* * * * *

      — Слушай… Анна. — Обращается тот к своей матери, которая сидела за столом и наблюдала, как парень заплетает её дочери косы. — Помнишь… Фотоальбом, где я был в детстве?       Взгляд тот обратил на женщину, которая, кажется, занервничала. Парень усмехнулся, кивая. Может и позже забрать, а сейчас пока насладится таким лёгким и необычным моментом, вроде семейных посиделок.       Прядка за прядкой заплетаются в аккуратненькие колоски, которые тот фиксирует резиночкой. После чего их зовут на кухню, ужинать… Норман отказывается, сразу направляясь в душ. Надо многое обдумать, тем более, что сейчас хотелось вспомнить про тех русалок. Полотенце, да одежду ему дала родная мать… Спасибо ей хоть.       Пройдя внутрь комнаты, тот заперся. Очки почти сразу снял, кинув те на какую-то тумбу. Огромная комната. Ванная, джакузи… Юноша стянул с себя одежду, которую спрятал сразу в портфель, а сам прошёл под душ. Капли воды стекают вниз по худому, бледному тельцу вниз, омывая гладкую кожу. Давно тот нормально не принимал душ… Волосы сразу как-то перестали быть серыми, стали белоснежными. Кожа будто засияла…       Выходя из душа, тот сразу увидел мать с фотоальбомом. Они встретились взглядом. А после оба глянули на вещицу в руках женщины. Девочка сама пошла в душ, так что мать с сыном отправились в кухню для разговора.       — Для чего тебе вообще понадобился фотоальбом? — спрашивает та, протягивая юноше тот.       Парень пока не спешит отвечать, сразу открывая тот и рассматривая. Буквально с самых первых фотографий и до года он с черноволосым мальчиком… Такой родной и знакомый. Пальцами тот проводит по паре фотографий, усмехнувшись. После чего осматривает свою сумку, из которой достал альбом. Он листает страницу за страницей, сравнивая рисунки и самого мальчика. Похоже. Те же веснушки, кожа, острый подбородочек. Нежные зелёные угольные глазки. И чёлка, и цвет волос.       Женщина замечает рисунки. разглядывает и вдруг в глазках проносятся нотки страха. Парень ведь забыл… По-крайней мере та так думала. Но откуда вспомнил?..       — Это…       — Мама. Кто это? — не помнит. Но скрывать правду нечестно.       Потому та рассказывает всё от начала и до конца. Как те играли, как хорошо дружили. Потому ему приходили воспоминания. Медленно, вместе с информацией, которую воспринимал его мозг. Как же было приятно вспомнить знакомые черты, нежную улыбку… А как они любили играть…       — С ним ты был таким счастливым. — женщина слабо улыбалась. Казалось, что та даже скоро заплачет…       — А почему я больше с ним не разговаривал?.. — поинтересовался блондин, сняв с себя очки и положив те на тумбу вновь, но уже на другую.       — Он умер. Тогда, на море. — отвечает та серьёзно, от чего руки сильно сжимаются. Парень же видел его, видел!.. — После этого ты будто потерял смысл… быть счастливым?       Парень вздохнул, закрыв книжку с фотографиями. Только глянул на мать, но та сказала, что парень может забрать его себе. Винсент всё равно просил избавиться от него… Опять этот мужчина. Он бесил парня до чёртиков. Дома нужно было бы сделать ремонт, купить вещи… Неудобно просить об этом мать. Но можно попросить у кровного отца.       — Спасибо. — тихо отвечает тот, убирая оба альбома в портфель. Забавно даже…       — А почему… Ты о нём спросил? — тихо спросила женщина у того.       Парень не хотел отвечать. Его и так все прозвали сумасшедшим… Его спасает лишь то, что на кухню проходит Винсент.       — Норман. — тот хотел начать разговор с парнем, но что-то у них не сходилось.       Вернее всё. Потому что Норман сразу отправился в гостевую комнату вместе с рюкзаком и очками.       — Спокойной ночи. - тот закрывает дверь кухни негромко хлопнув.

Он всегда пытался привыкнуть, пусть и ненавидел. Тот придирался.

Теперь, когда тот пытается добиться расположения, голубоглазый лишь смотрит с презрением, ядовито и холодно.