Часть 8
12 октября 2022 г., 11:58
Время пол четвёртого. Глубокая ночь. Лунный свет проникает в комнату сквозь совсем тонкие занавески, освещать помещение пятнами.
Девочка, которая спокойно спала уже вот как довольно долгое время, лишь иногда вздрагивала от звуков телевизора, доносящихся из гостиной.
Блондин же спал беспокойно. Постоянно ворочался, а веки то сжимал, то наоборот, расслаблял. Руки его, тонкие и бледные, хватались за белый пододеяльник. Венка, которая проступала через тонкий слой нежной кожицы, словно змейка, вилами куда-то выше, в локоть, цепляясь за ткань и пульсируя.
Январь 2027 года. Пятница 15:
Белокурый мальчишка проходит по парку, держа за руку свою родную мать. Сам смотрит себе под ноги, пытаясь выворошить из воспоминаний смутные воспоминания о близком человеке.
Снег хрустел под ногами. Снежинки вокруг кружились в лёгком вальсе, меняя направление своих движений при малейшего дуновении ветра.
А его потоки холодны… прошмыгивали сквозь нити вязаный шапки, обдувая макушку голубоглазого. И тот только вздрагивал, сильнее сжимая руку матери. Те шли навстречу с отцом. С тем, кого парнишка любил куда больше, чем свою нынешнюю семью.
— Мама, а мы ещё долго?.. — задаёт вопрос тот, сжимая руку матери.
Взгляд цепляется за чёрное пятно вдали. Там, за множеством белоснежных капель, которые элегантно спускались с неба, переливаясь то жёлтым, то розовым, то голубым, виделась знакомая фигура. Мальчик и ему всего год. Босиком тот стоит и смотрит на него, улыбается.
Тогда, и только тогда тот будто срывается и бежит к знакомой фигуре. Но та исчезает. Как и мать.
Мальчик оглядывается в поисках каждого из них: незнакомца, чей силуэт показался таким знакомым и родным; фигуры матери… но найти никого он не смог…
— Мама?..
Его тихое, ровное дыхание, коим оно было до данного момента, теперь было весьма громким и частым. Зрачки в глазах расширились от страха.
Юноша ужасно боялся одиночества. Не смотря на это, он был один. До чего же иронично, не правда ли?
С глаз потекли слёзы. Пелена воды накрывала голубые глаза, мешая что либо разглядеть, а в этой пугающие пустоте начали раздаваться тихие всхлипывания.
Мальчик присел осторожно на пол.
— Норман, — взгляд, столь печальный, затлённый водой золотой, вздумается выше, дабы взглянуть на того, кто произнёс это слово.
Черты лица до жути знакомы, но такие же отдалённые. Из-за того, что свет бьёт в глаза со спины обращающегося, мальчишка почти ничего не видит. Потому только тянет руки поближе к этому свету…
Очнулся тот в холодном поту от того, что его трясли за руку. Тихонько так его руку стали более мелкие детские ручки… это ведь…
Тот сглотнул, присев и медленно приложив руку ко лбу. Холодный пот как ручьём потёк по его телу, не давая никакой возможности отдохнуть от сна. Это похоже на кошмар, но им он вовсе не являлся. Глаза того медленно прикрыли, а громкое дыхание стало сменяться тихим, более размеренным. Частое и весьма хаотично сердцебиение парня приходило в норму. Норма…
— Норман? — тихий девичий голосок пробивается в сознание, заставляя внимание белокурого заостриться на девочке.
Точно… его сестра… тот осторожно забирает свою руку у этой маленькой леди. Ему некомфортно и тошно. Он понимает абсолютно полностью, что девочка тут ни при чём. Абсолютно понимает. Но разве можно как-то убрать дискомфорт от осознания того, что у его родной матери, от ненавистного ему, отчима, появилась дочь. Которая носит в себе ЕГО гены. И что он с этой маленькой каштанововласой с янтарными глазами, девочкой, Кровный родственник по материнской линии.
— Всё нормально, — холодно отрезает тот и отодвигает одеяло.
Прохлада бьёт худое тельце юноши беспощадно, заставляя его содрогнуться. Касаясь ногами пола, тот на скорую руку одевается.
Босиком, тихонько проходит к тумбе, и, всматриваясь в темноту, фокусирует взгляд. Стоило только глазам привыкнуть к темноте, как тут же нашёлся альбом. Его тот убирает в свой рюкзак, после чего одевает тот на плечи. Очки укладывает осторожно в кармашек.
После этого голубоглазый пробегается взглядом по некогда любимой комнате. Она совершенно сильно изменилась. Потому это место стало ему столь некомфортно.
Сейчас же тот вышел из комнаты и сразу направился в кухню. Кружку помыл и, вытерев ту, убрал в портфель. Дальше пошёл в коридор. В проходе тот сразу стал обувать кеды.
— Норман… — тихо опять зовёт его девочка. Жалостливо, с теми щенячьими глазками, которыми обычно его мать смотрела на его родного отца.
Он проигнорировал слова этой девчонки. Не хотел он её слушать, ну не хотел. Не считал её родным для себя человеком, пусть биологически так и было.
Ещё больше белокурого стало раздражать то, что шатенка начала звать Анну.
Юноша даже оскалился, шикая на ту: «Заткнись!».
Как же она раздражала. Он её невзлюбил почти сразу, как узнал, кто отец девочки… Конечно, это его право, но она ведь ребёнок… Хотя и он тоже ребёнок. Который не получал такого внимания, как эта девочка. И вообще, у него всё в жизни пошло наперекосяк после того, как его родители развелись.
* * * * *
Брюнет тихонько прилёг на камне, разглядывая берег в поисках белого пятна. Уже который час. Рыжая всё вертеться вокруг, осматривая брюнета со всех сторон. — Тебе бы стоило привести себя в порядок. — та усмехнулся, выплыв из воды перед зелёноглазым. — Эмма… Ты мешаешь. — тяжело вздохнув, тот слезает с камня. После позволяет себе направиться ближе к берегу в надежде, что так он увидит знакомый силуэт. Только даже к часу ночи парень его не дождался. А уже лил дождь не на шутку… Зелёноглазый понимал, что, во всяком случае, в такую погоду ни один человек не выйдет на улицу… Но мало ли. Ему ведь вода не вредит и только в пользу. — Рэй. Поплыли домой? — слышит тот уже минут через пять позади себя. — Ты плыви. Я подожду.
