1
5 августа 2021 г., 05:38
Драко сидел в одиночестве в гостиной, ожидая первых за долгие месяцы посетителей. Он нисколько не озаботился тем, чтобы привести себя в более или менее сносный вид: щетина на щеках уже почти сформировалась в бороду, отросшие волосы небрежно зачесаны назад, под глазами круги от постоянного недосыпа из-за кошмаров. К чести домовиков, вернувшихся в Мэнор после войны и по-прежнему верой и правдой служащих дому Малфоев, одежда на нем была чистая, свежевыглаженная, но вряд ли он даже отдавал себе в этом отчет. Все его действия, будь то подъём с постели утром (или когда придется), приемы пищи или чтение книг, были машинальными, выверенными в стабильную привычку, в которой не было его самого. Он ни над чем не раздумывал более десяти секунд, словно экономя время для того, чтобы провести его как можно больше погруженным в мрачные воспоминания о былом.
Последним человеком, навещавшим его в поместье, была младшая Уизли. Они провели пару часов в полной тишине, распивая столетний огненный виски из чудом уцелевшей в винном погребе бутылки, и затем она ушла. Тогда он, давно уже потерявший счет времени, понял, что они отмечали годовщину окончания войны.
Старый слуга объявил о том, что гости прибыли. Малфой не шевельнулся. Он подкурил сигарету, собираясь с силами, которые потребуются на то, чтобы вынести чье-то общество.
— Мистер Малфой, — женщина подошла к нему первая. Он не предложил ей сесть или выпить, не проявил никаких признаков гостеприимного или, по крайней мере, просто вежливого хозяина дома. Незнакомка обернулась через плечо, словно сверяясь с кем-то, что это действительно он. Позади нее появился стул с прямой спинкой, и женщина села на самый краешек, сложив руки на коленях.
— Меня зовут Арманда Поэтри. Это Дуглас Миллиган, — она повела рукой в сторону, но Малфой даже не взглянул туда. Дуглас уселся позади своей коллеги.
Ведьма была уже достаточно пожилой. Она не выглядела, как другие сотрудницы Министерства, с которыми Драко доводилось иметь дело, даже одета была не в форму, а обычную одежду. Синяя бархатная мантия плотно облегала ее полное тело, а покрытые серебристым налетом седины волосы были забраны в аккуратную прическу. Дуглас Миллиган был гораздо моложе и являлся, должно быть, каким-то стажером или учеником. Глазки его беспокойно бегали по гостиной, останавливаясь то на картине над головой Малфоя, то на затылке Арманды, то на входной двери. Драко наверняка удивился бы этому резкому контрасту между ними, если бы был способен.
— Полагаю, вы получили сову из Министерства? Очень жаль, что вы не смогли приехать лично. Но, думаю, здесь вам будет комфортнее.
— Я получил письмо, но не читал его, — Малфой небрежно потушил сигарету о пепельницу, стоящую на низком столике между ними. Несколько частиц пепла упали мимо на лакированную столешницу из красного дерева — Нарцисса бы сейчас пожурила его за неаккуратность. Будь она жива.
— Мы зададим вам несколько вопросов в рамках недавно возобновленного расследования. Это не займет много времени, но, я уверена, окажет неоценимую помощь Министерству…
Драко поморщился. Вопросы, вопросы, вопросы. Непрекращающийся поток вопросов. В последние месяцы их, конечно, стало куда меньше… Но его до сих пор заваливали гребаными вопросами.
— Кто нынче Министр магии? — спросил он, и Арманда вскинула на него глаза, удивленная его незнанием.
— Роза Дингл.
— Впервые слышу.
— Она достаточно молодая, но подающая большие надежды, способная волшебница. Маглорожденная.
Малфой лишь хмыкнул.
— Что ж, задавайте свои вопросы и уходите. У меня полно дел, — его губы скривились в подобии ухмылки от собственной, одному ему понятной, шутки. Всеми его делами было пить, спать и изредка прогуливаться по своим владениям.
Арманда щелкнула пальцами, и молодой человек за ее спиной открыл блокнот, приготовив прытко пишущее перо, а в руках у самой женщины появилась толстая папка.
— Хорошо, тогда начнем. Расскажите, пожалуйста, когда и при каких обстоятельствах вы впервые встретились с мисс Гермионой Джин Грейнджер?
Дыхание сперло, в ушах загудело, а где-то в районе переносицы слабо заныло. Малфой шевельнул пальцами, чувствуя на них что-то горячее, липкое, но, когда опустил глаза, обнаружил, что его руки чисты.
Что же, предыдущие вопросы, сколько бы их ему ни задавали, и рядом не стояли с этим. Он не раз рассказывал свою историю на допросах, и она, конечно, включала и моменты с участием Грейнджер. Но никогда это не было центральной темой, которой его вот так, без подготовки, били прямо в лицо. Первый вопрос, как водится, задает тон всей беседе. Он не ожидал, что все начнется с нее.
— В одиннадцать лет, в Хогвартс-Экспрессе по пути в школу, — ответил он, хотя знал, что спрашивают не об этом. Тем не менее, перо Дугласа тотчас заскользило по бумаге. — Она зашла в наше купе, спросила, не видели ли мы жабу.
“Это Невилл, он потерял свою жабу. Вы не видели ее здесь?”
За ее спиной, почти незаметное за пышной гривой русых волос Грейнджер, торчит пухлое красное лицо Лонгботтома. Гойл тогда сказал: “Да вот же она!”, указывая на девочку, и все купе залилось гоготом. Драко тогда лишь усмехнулся, глядя на расцветающие на ее щеках розовые пятна.
— А при каких обстоятельствах вы встретились с ней после исчезновения Гарри Поттера и прихода к власти Вы-Знаете-Кого?
Что ж. Он отлично помнил эту встречу.
— Я был на задании от Ордена. Должен был забрать какую-то вещь в трактире в Лютном переулке прежде, чем за ней явятся Пожиратели.
— Что за вещь?
— Полагаю, что-то из контрабанды. Детали никогда не разглашались, — он пожал плечами. — Я так ее и не заполучил, так что понятия не имею.
— И вы встретили мисс Грейнджер в трактире?
— Да. Она появилась неожиданно, должно быть, по наводке кого-то из предателей Ордена. И там заметила меня.
— Вы были под действием Оборотного зелья?
— Да. Но это не имело значения.
***
— Еще не прибыло, — нехотя отзывается трактирщик после того, как осмотрел его с ног до головы. Это грузный, неуклюжий мужчина с сальными волосами и повязкой на одном глазу на пиратский манер, от которого несет, как от мешка с драконьим дерьмом. Он уже проверил палочку, предоставленную Малфоем, — у того сжалось сердце от предчувствия, что сейчас все раскроется, — и теперь оценивающе смотрел на него здоровым глазом. — Когда? — незнакомый голос, его голос, высокий и чуть визгливый. Драко хочется откашляться. Он не успел привыкнуть к звукам, что извергаются из его рта — приходится прилагать усилия, чтобы сохранять его измененным. — Мне не докладывают. Жди там, — трактирщик тычет пальцем куда-то в глубь зала. Людей, хвала Салазару, немного, почти все столы свободны. Позже Драко поймет, что это к худшему. — Тогда мне джина. И поживее, — Драко решает, что ему стоит вести себя, как другие Пожиратели, и чем грубее, тем лучше. Он ковыляет к дальнему столу, где за картами уже сидят трое волшебников в черных мантиях, и решает присоединиться к ним в надежде выудить полезную информацию. Но сначала достает серебряную флягу и делает большой глоток. Зелье отвратительное на вкус, но он так часто его пьет, что даже не морщится. — Примете еще одного? — он, не дожидаясь ответа, отодвигает стул и усаживается рядом со стариком, чье лицо тут же перекашивается от недовольства. — Смотря что у тебя есть, — усмехается один из них, и Малфой с отвращением узнает в нем своего бывшего однокурсника, Маркуса Флинта. Тот сидит с надвинутым по самый нос капюшоном, но его безобразные зубы выдают его успешнее, чем жалкая попытка скрыть глаза и остальную часть лица. Малфой молча ставит на столешницу увесистый мешочек с монетами. На самом деле, тратить эти деньги категорически запрещено, но он и не собирается: так, засветит перед Пожирателями, чтобы расположить их к себе, а потом вовремя смоется. — Начальная ставка три сикля, — говорит старик, раздавая карты, и Малфой небрежно бросает серебро в общую кучу. Игра идет медленно. У Драко на руках неплохие карты, но Флинт, очевидно, мухлюет. Разговор не клеится, а если они и обсуждают что-то, то только общеизвестные факты. Малфой по большей части молчит. Когда старик-трактирщик ставит перед ним стакан с джином, он косится на колоду, и Флинт перехватывает этот взгляд. В этот же миг входная дверь распахивается, и в заведение вваливаются двое мужчин в масках Пожирателей. Они озираются по сторонам и затем пропускают кого-то впереди себя. Драко с трудом удерживает карты, готовые посыпаться на пол. До него доходили слухи насчет нее, но он не верил ни одному из них. Любой, кто знал Грейнджер в школе, мог бы дать голову на отсечение — она скорее хлебнет из котла с ядом, пустит себе Аваду в висок, прыгнет с Астрономической башни, добровольно поцелуется с дементором, чем перейдет на сторону Волдеморта. Так что ее колдографии и статьи в продавшемся с потрохами «Ежедневном Пророке» не то, что не вызывали доверия, а лишь подстегивали пыл сопротивления. То, что Волдеморт решил использовать образ лучшей подруги Гарри Поттера в качестве своей ручной собачонки, было воспринято как грязная и лживая манипуляция. Гермиона Грейнджер считалась погибшей, а за голову ее двойника назначили солидную награду. И вот она стоит посреди зала, брезгливо оглядывая присутствующих, и в глазах ее нет ни намека на воздействие Империусом или сумасшествие. Как настоящая. Трактирщик подобострастно пятится и что-то шепчет ей, и лже-Грейнджер вскидывает брови, а затем морщит нос, словно тот предложил ей выпить болотной жижи. Малфой знает этот ее взгляд с самого детства — она не раз смотрела так на него самого. Кто бы это ни был, под действием Оборотного зелья или других чар, актерская игра на уровне. В голову вдруг закрадывается абсурдная мысль, что это и есть Грейнджер собственной персоной. Ее взгляд на мгновение останавливается на нем и скользит дальше. Драко в облике слишком мелкой сошки, чтобы вызвать чей-либо интерес, но он медленно сглатывает, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Грейнджер идет за трактирщиком к барной стойке, ее верные телохранители плетутся следом, держа палочки наготове. — Играем, — доносится до Драко голос старика, раздающего карты, и он с трудом отрывает взгляд от Грейнджер. Она очень худая. На бледном лице ярко выделяются острые скулы, щеки впали, глаза лишены того самого блеска. Волосы ее собраны в неаккуратный хвост, мантия сплошным футляром закрывает тело от подбородка до пят, словно черный мешок, в который обычно укладывают трупы. Эта девушка, казалось, была гораздо выше, чем та Гермиона, которую он помнил — должно быть, носила обувь на высоком каблуке. Это означало, что она не участвует в сражениях и не опасается преследования. Хотя сражаться уже, по сути, не с кем. Орден ушел в подполье и давно уже не выходит в открытую конфронтацию с Пожирателями. Ему не слышен разговор между ней и трактирщиком, поэтому Драко нервно ерзает на стуле, стараясь оглядываться не слишком часто. Он проиграл несколько монет Флинту, и тот с радостной усмешкой собрал свои барыши со стола и ссыпал их в карман. Малфой почувствовал движение за спиной и заметно напрягся. Пожиратели Смерти, сидящие с ним за столом, замирают и с любопытством переводят взгляд с него на кого-то за его спиной. На нее. — Господа, предъявите ваши Метки, будьте любезны, — ее голос обдал его словно ледяной водой. Ее голос. К счастью, Оборотное зелье не способно стереть с кожи Черную Метку Волдеморта, так что ее контуры все еще виднеются на его предплечье. Поэтому на такие вылазки отправляют именно Драко. Все, как один, они закатывают рукава, и Грейнджер смотрит сверху вниз, а затем кивает. Малфой понятия не имеет, какой пост она занимает при Волдеморте, но, должно быть, она выше рядового, иначе никто ей не подчинился бы. Рот Флинта открыт, и он проводит языком по губам, глядя на девушку, но та не замечает. Драко молча наблюдает за всеми ними, молясь о том, чтобы ему удалось улизнуть отсюда живым. Не потому, что ему есть, ради чего жить; просто Орден слишком слаб, чтобы терять своих немногочисленных бойцов, и каждый потерянный человек сводил шансы свергнуть Волдеморта к нулю. А Драко готов на все, чтобы убить его. — Ты пойдешь со мной, — она смотрит прямо на Малфоя. Он на всякий случай медленно кивает, так, чтобы черные спутанные волосы Пожирателя, чью личину он принял, упали на лицо, и он мог удостовериться, что все еще выглядит как надо. — Мисс, позвольте мне… — старик осекается. — У меня есть задание от Главнокомандующего. Я должен забрать посылку, и не могу покинуть это место… — начал было Драко заранее отрепетированную речь. Грейнджер приподнимает бровь и смотрит, кажется, в самую его душу. — Это не займет много времени, — говорит она, и голос ее звучит почти мягко. Малфой поспешно возводит стены вокруг своего сознания. Он слишком долго учился окклюменции, чтобы позволить ей все испортить. — Разумеется. Если она не раскусила его сразу, то у него есть возможность заполучить нечто куда более ценное, чем посылка или несколько монет от Пожирателей. Малфой поднимается на ноги, незаметно прижимая руку к боку, где за поясом заткнута палочка Пожирателя, в чьем облике он сейчас находится. Она плохо слушается его, поэтому, если начнется бойня, ему конец. Они выходят из трактира — двое Пожирателей держатся чуть позади, а Малфой пытается продумать запасной план. Драко хочет спросить, куда они идут, но он не знает, как к ней обращаться. Грейнджер, или кто бы это ни был в ее облике, держится ровно, но немного скованно. — Я раньше тебя здесь не видела, — говорит она, даже не глядя на него. — Тебя перевели? Он понятия не имеет, о чем она. Задание провалено, и, если они не направляются прямиком к Темному Лорду, еще есть шанс сбежать. Может быть, ему представится возможность убить сопровождающих и ее саму. От этой мысли неприятно сосет под ложечкой. — Я провел под командованием генерала Лестрейнджа последние три месяца, но был проклят на границе с Францией и вернулся в Англию. Сейчас жду распределения в новый взвод, — он почти дословно повторяет то, что удалось вытащить из взятого в плен Пожирателя под воздействием Веритасерума. Информации было не так много, но достаточно, чтобы не выдать себя в случае подобных вопросов. Грейнджер внимательно смотрит на него. Драко отвечает прямым взглядом, ничем не выдавая внутреннее волнение и сомнения. — Что за проклятие? — спрашивает она без особой заинтересованности, но он видит, что Грейнджер ждет ответа так, будто от этого зависит, что она сделает дальше. — Сектумсемпра в сочетании с парализующим ядом. Она удовлетворенно хмыкнула. Теперь они вышли из темной, кишащей крысами и убийцами подворотни и шли по Косому переулку; когда-то живая, шумная и полная людей улица почти заброшена, многие магазины и заведения закрыты. — Я ищу личного помощника, — говорит она, останавливаясь и указывая на непримечательную вывеску над заколоченными окнами. — Может быть, возьму тебя. Пойди туда и забери для меня то, что они задолжали. Драко недоверчиво косится на нее, затем оглядывается на застывших позади Пожирателей. За костяными масками не видно их лиц, но оба громилы явно лучше подходят на роль коллекторов, чем тот, в чьем теле он вынужден разгуливать. Хоть Драко и не знает, как Пожиратели общаются между собой, происходящее кажется ему подозрительно похожим на какую-то проверку. Если бы из Косого переулка можно было аппарировать… Он достает палочку и идет к двери магазинчика, куда его направила Грейнджер. Внутри темно и, кажется, пусто. Драко спускается по шаткой лесенке в подвал и там находит молодую волшебницу, закрывающую собой двоих детей. Женщина дрожит. Она безоружна, но выглядит так, словно готовится разорвать ему глотку голыми руками. Не нужно обладать излишней проницательностью, чтобы заметить — при режиме Волдеморта простым людям приходится туго. Женщина и дети явно страдают от голода, а у девочки на лице следы от какой-то болезни, может быть, даже драконьей оспы. Малфой понятия не имеет, что ему делать; прочистив горло, он выдавливает из себя: — Вы нам кое-что задолжали. — Я уже отдала все, что было. Ваши люди приходили вчера. Что ж, он и не рассчитывал, что будет легко. Возвращаться с пустыми руками к Пожирателям? Заставить несчастную ведьму отдать то, чего у нее нет? — Очевидно, не все, раз я здесь, — отвечает он, стараясь не смотреть на детей. Девочка совсем мала, а мальчишке на вид лет пятнадцать. Их лица красные и опухшие, словно от недавних рыданий, но сейчас слез нет. — В таком случае, вам придется убить всех нас. У меня ничего нет. Драко поднимает палочку: убивать он никого не будет, но придется использовать Империус, иначе его и их прикончат. — Что так долго? Лестница скрипит под весом туши одного из Пожирателей. — Малец, на выход. Малфой и женщина одновременно поворачивают головы. — Вы не посмеете. — О, еще как посмеем, — ухмыляется тот. — Будешь выпендриваться, дочурку тоже прихватим. — Мам, я пойду, — говорит мальчишка, пытаясь прорваться вперед, но женщина удерживает его. — Нет, нет, нет, — бормочет она, как заведенная. Пожиратель приближается к ним, и в этот момент происходят три вещи: женщина бросается на него, девочка начинает визжать, и три зеленых луча разрезают воздух. — Этим занимается помощник, — бесцветным голосом произносит Гермиона Грейнджер. Точнее, чудовище в облике Гермионы Грейнджер. Палочка в ее руках дымится. В подвале стоит оглушительная тишина. — Урих, Гойл, приберитесь здесь, — второй Пожиратель, который стоит за спиной у девушки, бросается выполнять приказ. Гойл. Должно быть, младший. — А ты за мной. Оказывается, Драко не утратил способность двигаться, как ему казалось. Стараясь не смотреть на безжизненные тела на полу, на чьих лицах навсегда застыл отпечаток ужаса, он поднимается за ней по лестнице, готовясь нанести удар в спину, как только они выйдут наружу. Это все равно, что подписать себе смертный приговор, но после увиденного Малфой не против. Он дергается вперед вслед за палочкой, ускользающей из пальцев. Не успел. Грейнджер хватает его за плечо и аппарирует прочь.
