Несколько вопросов мистеру Малфою

      — Что ж, задавайте ваш последний вопрос, — со вздохом Драко откинулся на спинку дивана и в который раз потянулся за сигаретой. В этот день он курил чаще, чем обычно, и вредная привычка давала о себе знать легким покалыванием в грудной клетке.       Он уже знал, о чем его спросят. Они спрашивали это каждый раз, словно надеясь услышать что-то новое.       “Что произошло, когда вы уничтожили крестраж и мисс Грейнджер?”       “Как выглядят последствия уничтожения крестража? Это похоже на живую субстанцию, или выражение расколотой души в отношении Темной магии это лишь метафора?”                    “А как создать крестраж?” — да, даже такое у него спрашивали.       Еще это мог быть вопрос насчет Поттера — как ему удалось победить Волдеморта, уничтожить его после столь долгого заключения в подвалах Хогвартса? Но об этом спрашивали гораздо реже. Свидетельницей последней дуэли между Темным Лордом и Гарри Поттером была лишь Джинни Уизли, Драко же в этот момент попросту отключился, пропуская исход битвы и невероятное чудо, посланное самим Мерлином, что позволило победить намного превосходящие силы противника.       — Итак, — Арманда поморщилась и повела перед своим лицом волшебной палочкой, должно быть, чтобы минимизировать запах дыма. — После уничтожения крестража, что вы сделали с телом мисс Грейнджер?       Драко даже подался вперед от удивления.       — Что, простите?       — Согласно вашим показаниям, выжить после отравления ядом василиска, да и в принципе после полученной травмы, совершенно невозможно.       — Нужно быть глупцом, чтобы думать, будто у нее был шанс выжить.       — И мы с вами согласны. Дело в том, что, согласно отчетам прибывшей на место группы сотрудников Министерства Магии, в окрестностях не было никаких следов… Скажем так, тело мисс Грейнджер найдено не было. Как и ее волшебная палочка.       — Полагаю, поблагодарить в этом нужно Адское пламя, что она вызвала. Оно пожирает все на своем пути, если вы не в курсе, в том числе и крестражи. Думаете, там осталось бы хоть что-то?       — Вы правы, тела порядка дюжины людей, включая мистера Лонгботтома, были уничтожены. Однако, благодаря специальным чарам, мы смогли получить список всех волшебников, которые находились в этом радиусе в то время и пали в битве. Волшебные палочки, даже если от них полностью избавиться, оставляют на земле едва заметный магический след. Именно через него можно определить владельца....       — Бред какой-то. Я видел своими глазами, как Грейнджер умерла, можете не сомневаться. Я ведь сам… Сам сделал это. Может, она пользовалась чужой палочкой, я уже и не помню.       Драко снова опустил глаза на свои ладони. Ему нестерпимо захотелось принять душ.       — Мы не оспариваем тот факт, что мисс Грейнджер мертва, ни в коем случае. Просто у Министерства возникли сомнения… Что она погибла именно в том месте.       — Вы задали свой последний вопрос?       — Да, но также…       — В таком случае, вам пора.       — Вы ведь понимаете, что мисс Грейнджер — одна из самых опасных приближенных Темного Лорда? — подал голос Миллиган. — Даже если принять во внимание тот факт, что она действовала под принуждением, если в ней могли сохраниться какие-то частицы крестража, это грозит…       — Насколько мне известно, в случае обычной смерти носителя крестраж попросту переселяется в другой подходящий ему объект. Лучше вам уточнить у Поттера, как это работает. Он ведь и сам был носителем частицы души Волдеморта.       — Мистер Поттер не разговаривает ни с кем из сотрудников…       — О, я прекрасно его понимаю и тоже не отказался бы от помутнения рассудка, если бы это помогло мне избавиться от вас.       Понимая, что “последний вопрос” этих людей рискует превратиться в новый допрос, а то и спор с подачи Миллигана, Драко поднялся с дивана и затушил окурок о переполненную пепельницу.       — Давайте сюда ваше чертово перо.              Малфой прекрасно знал последовательность действий. Арманда вздрогнула, когда он резким движением вырвал из ее рук перо и размашисто расписался в бумагах, даже не вчитываясь в слова протокола.       — Всего доброго, — холодно попрощался Драко и вышел из гостиной, рассчитывая, что в ближайший год никто не станет его беспокоить.       Неужто эти двое думали, что все это время он лгал Министерству? Если бы у Грейнджер была возможность спастись, если бы тогда был другой выход, разве стал бы он…       Малфой собирался вернуться в собственную спальню, но ноги сами повели его к той части коридора, где располагался ближайший камин. Набрав полную горсть летучего пороха, он вдруг замер, не решаясь ступить в угли.       Он понятия не имеет, где живет теперь Уизли.       Высыпав приятный на ощупь порошок обратно в мешочек, где он хранился, Драко раздраженно вздохнул.       — Мистер Малфой? — глаза старого дворецкого удивленно уставились на него.       — Ты знаешь, где живет Уизли?       — Нет, сэр.       — Что ж… В таком случае, доставь мне сову, и поживее.       И, игнорируя изумленный и встревоженный вид своего слуги, Драко в пару шагов преодолел лестницу и отправился в свою комнату.       Он никогда не интересовался у Джинни, где находилась тюрьма, в которой его держала Грейнджер. Никогда не пытался найти тот дом, где провел большую часть своего заключения. Никогда не задумывался, чем теперь занимается Уизли, и пошел ли на поправку Поттер.       После той битвы они едва ли пересекались и оба вели затворнический образ жизни. Насколько знал Драко, один только Кингсли “вернулся к жизни”, если можно так выразиться, и работал теперь в аврорате. А может, где-то еще, Малфою было плевать.       Джинни, должно быть, ужасно испугалась и записки от Драко, и поспешности, с которой он просил прислать ее ответ. Ожидая сову, Малфой расхаживал взад-вперед по комнате, не имея сил даже на то, чтобы хоть на мгновение остановиться и задуматься, что вспыхнувшие в памяти образы были лишь пылью, никчемной и бесполезной.       Он принял еще три таблетки, заключающие в себе зелье, что позволяло избавиться ото всех эмоций разом. Едва оно начало действовать, пришел ответ, в котором Уизли сбивчиво пыталась объяснить, где именно находилось то место, откуда они с Невиллом вытащили его. Она упомянула, что тюрьму невозможно найти с помощью чар обнаружения — темницы были созданы по подобию Выручай-комнаты в Хогвартсе и никогда не открыли бы свои двери тому, кто не желал всем сердцем проникнуть внутрь.       От этого Малфой едва не рассмеялся в голос — значит, он мог выбраться оттуда лишь усилием воли, достаточным для того, чтобы двери его камеры открылись. Какая ирония. Драко пришлось изрядно напрячься, чтобы аппарировать туда. Он так давно этого не делал, что, казалось, эта возможность его магии была навеки атрофирована.       Бесконечные поля с жухлой травой под ногами и кривое деревце чуть поодаль. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Никаких признаков волшебства, охранных барьеров и прочих чар. Ничего.       Он прошел в обе стороны трижды, надеясь на внутренний зов интуиции или неизвестно на что еще, сменил траекторию и скорость шагов, бросил в землю три Бомбарды, от одной из которых едва не оглох, шептал все заклятия обнаружения, какие мог вспомнить, но никакой потайной ход ему не открылся.       Идиотская, жалкая надежда умирала прямо на глазах Драко. Если был шанс, что Грейнджер… Что она или ее мертвое тело где-то были похоронены, то точно не здесь. Но других мест Драко не знал, а тот дом с высоким забором, если он был еще в целости, не смог бы найти даже с помощью Джинни.       — Откройся, молю, — прошептал он, упав на колени.       И, словно откликаясь на этот зов, земля задрожала, открывая узкий проход со ступенями, ведущими в темную глубину.       Не помня себя, Драко сбежал вниз по ступеням. Знакомый длинный коридор встретил его давно забытым могильным холодом. На стенах все так же потрескивали огни двух факелов, освещая ряд камер.       Он пошел вдоль них медленно, осторожно, заглядывая за каждую решетку. Он не боялся встречи с дементорами или другими обитателями тюрьмы, он боялся упустить что-то важное, какой-то знак или символ, который не дал бы воспрянувшей вдруг надежде уничтожить его.       И он нашел ее.       Решетки на той камере не было — прутья валялись в коридоре, словно вырванные взрывной волной. Здесь он провел около месяца, полный ненависти к себе, Грейнджер, Волдеморту и обстоятельствам.       И она была здесь. Лежала на том самом матрасе на полу, на котором он спал, словно бродячий, загнанный в ловушку пес.       Лицо Гермионы было похоже на ледяную восковую маску. Все морщинки разгладились, в губах не было того напряжения, что он помнил. Кудрявые волосы каштановым ореолом оттеняли бледную кожу, а руки были сложены на груди. Она словно спала — такая невинная, прекрасная, словно все ужасы войны, лишений и смерти, наконец, оставили ее в покое.       Пелена слез застилала глаза Драко, когда он брал ее безжизненную тонкую руку, поднося к лицу, пытаясь удостовериться, что это не сон и не мираж.       — Гермиона, Гермиона, — шептал он, водя руками по ее лицу, касаясь щек, шеи, плеч. На ней была та же черная мантия Пожирательницы, грубо шуршащая под его пальцами, твердая от запекшейся крови.       Остатками здравого смысла он понимал, что она мертва — он не слышал ни ее дыхания, не ощущал пульса и биения сердца или тепла кожи.       Касаясь губами ее ледяного лба, Драко вдруг распознал слабый аромат полыни и валерианы. В ту же секунду неотвратимая сила потащила его прочь от нее.              — Нет! Нет!       Он кричал и бился в агонии, упустив ее из рук. Схватив упавшую на пол палочку, Драко одно за другим бросал в нее оживляющие заклятия и контр-заклинания, какие знал, но тело Грейнджер лишь поглощало эти вспышки, ничем не давая понять, что его попытки могут дать свои плоды.       — Мистер Малфой не должен был приходить, — донеслось до него недовольное бурчание. Винки, необычайно сильная для своего хрупкого телосложения и приземистого роста, оттаскивала Драко за шиворот от тела Гермионы, как жадного кота от миски с молоком.       — Она жива? Жива? Пусти сейчас же!       — Винки не может, сэр, мистеру Малфою не следовало приходить.       Драко вскинул палочку и закричал оглушающее заклятие, но домовиха, видимо, ловко увернулась от него.       — Она ждала меня, она ждала меня здесь, — шептал он, словно умалишенный. — Она знала, что я приду за ней…       — Нет, сэр, — безмятежно спокойное лицо Гермионы вдруг исчезло, и вместо него перед глазами всплыло уродливое и недовольное эльфа.       — Это напиток Живой смерти, так ведь? Я учуял его. Винки, дай мне рябинового отвара, дай сейчас же, я заберу ее…       — Мисс не хотела, чтобы ее нашли, — прикрикнула вдруг Винки, и Драко непонимающе уставился на нее. Огромные, словно блюдца, глаза существа наполнились вдруг слезами. — Это Винки перенесла мисс сюда, хотя мисс запретила. Винки выкрала ради мисс слезы феникса у мистера Слизнорта, они предназначались для Гарри Поттера, сэр.       — К черту Поттера, нужно оживить ее…       — Мисс не хотела жить, — тихо и вкрадчиво произнесла Винки, и эти слова произвели на Драко эффект пощечины.       — А если нет, учти — у меня есть целый запас напитка Живой смерти, и я могу погрузить тебя в сон на ближайшие лет пять. Честно говоря, я и сама бы не прочь выпить целую пинту, чтобы очнуться лет через тридцать. Я представляю будущее так: ни Волдеморта, ни Ордена Феникса, ни всей чертовой магической Британии и в помине нет. Хотя и жить незачем. Блаженное спокойствие.       Глупая Грейнджер, магическая Британия существовала сотни лет, и каких-то тридцать ничего не изменят.       — Она ведь жива, Винки. Мы можем сейчас же оживить ее, прошу тебя, дай мне возможность…       — И каково мисс будет жить после того, что она сделала? Подумайте, мистер Малфой. Мисс нужно время, чтобы восстановиться, Винки присматривает за ней. А когда память о Темном Лорде уляжется, Винки даст мисс рябиновый отвар, и тогда уж она сама решит, что ей делать.       Грейнджер лежала от него на расстоянии вытянутой руки, но так далеко, что, кажется, была даже более недосягаема, чем раньше. Она пробыла здесь больше года, совершенно одна, погруженная в нерушимый магический сон, граничащий со смертью и забвением. Драко испытал ужасный укол вины за то, что даже не пытался выяснить, что с ней стало после смерти. Он был настолько погружен в пучину собственной боли и страданий, что и не дал себе возможности задуматься, что случилось с ее телом. Ему казалось, это очевидно — Грейнджер сгинула в языках Адского пламени.       Невиллу, как и многим другим павшим в бою, был возведен памятник над пустой могилой на кладбище, что открыли после падения Волдеморта на той самой опушке Запретного Леса. А вот Грейнджер не досталось ничего.       Драко вдруг вспомнил, как она металась по комнате среди стеклянных осколков, умоляя убить ее; она тогда не приняла эти волшебные таблетки, созданные Слизнортом, чтобы запирать чувства глубоко внутри. Как же теперь она смогла бы справиться с ними, и, тем более, жить?       Из ее близких в живых не осталось почти никого. Уизли, такая же сломленная, как и Драко, и Поттер, который ни разу с тех пор не явился публике и вообще, кажется, сошел с ума. И он, Драко, опустошенный и мертвый внутри, который теперь так эгоистично хотел лишить Гермиону долгожданного отдыха от войны и всей боли, что она принесла миру и что он принес ей.       — Дай мне зелье, — прошептал Драко, в один миг приняв решение.       — Винки не даст мистеру Малфою рябиновый отвар, Винки ведь сказала…       — Дай мне тот же напиток, что и ей.       В глазах эльфа вдруг отразилось понимание. Винки аппарировала куда-то всего на пару секунд, а когда вернулась, протянула Драко маленький пузырек с поблескивающим в нем черного цвета зельем.       — Уизли может попытаться искать меня, не дай ей найти нас, — сказал он, и домовиха кивнула.       — Винки сделает все возможное, чтобы найти способ излечить мисс Грейнджер от ран, что остались на ее сердце.       — Найди, — сказал Драко, ощущая, как воздух вокруг него дрожит.       Винки исчезла, но Драко уже и думать забыл о ней.       — Я с тобой, Грейнджер, я здесь, — шептал он, укладываясь рядом с Гермионой, обнимая ее. — Я всегда буду рядом. А когда ты проснешься, мы вместе как-нибудь все это решим.       Он убаюкивал ее, словно она могла его слышать. Обняв Гермиону, он зубами выдернул из флакона с напитком Живой смерти пробку и залпом выпил содержимое.       — Я всегда буду рядом. Я спасу тебя.