Молчаливый ужин

3 Странное дело, но на утро, у своего дома Кейл обнаружил пакет. В пакете трещало что-то сухое. Сначала он хотел вышвырнуть пакет в мусорное ведро, но из него доносился такой странный аромат, что захотелось его развернуть. В пакете были травы, каждая подписана. Там лежал даже ясенец белый с острова Крит! Не по себе сделалось Кейлу. — Что мне терять! — проговорил он. — Все, что было у меня, я уже потерял... Эта уродина-цыганка следит за мной! Кейл принялся смешивать травы, смочив их оливковым маслом, красным вином и собственной кровью из порезанного запястья. Пришлось сотворить заодно и любовный ладан. Из мускуса, алоэ, красного кораллового порошка, настойки серой амбры, розовых лепестков и белка яйца. Комната наполнилась волшебным ароматом трав. Кейл сел лицом к портрету, зажег любовный ладан и ладан для вызывания мертвых. "...мысленно позовите умершего так, как вы звали его ранее, удерживайте взгляд на изображении. Пытайтесь вызвать чувство любви к умершему. Вложите самые сильные чувства к умершему в воспоминание"... Кейл криво ухмыльнулся: "...вызвать чувство любви! Все мое естество пронизано этим чувством, что же здесь вызывать!" "Бетти!" — мысленно позвал Кейл. — "Это я, Кейл. Любимый мой, каждая клетка моего тела живет мыслью о тебе!" Кейл приковал взгляд к фото Бетти. К этим губам, которые столько раз целовали его. Это действительно получилась медитация, ибо ни одна мысль, помимо воспоминаний о Бетти, не волновала мозг Кейла. Он растворился в фото Бетти. Погрузился в воспоминания, в то время, которое они проводили вместе, в воспоминания о той страсти, которая до сих пор раненым зверем бушевала в его жилах. Из глаз Кейла потекли слезы. Не от того, что время, проведенное с Бэтти, никогда не вернется, они просто текли и Кейл сам не осознавал этого. Текли по непонятной причине. Кейл растворялся в фотографии Бэтти, сливался с его образом и воспоминаниями о нем, которые ему так живо удалось воскресить, что он снова почувствовал горячие губы Бетти на своих плечах, его большую ладонь на своей руке. Он погрузился в это наваждение, пока что-то не кольнуло его невидимой тонкой иголкой. Светильник начал гаснуть, нужно было заканчивать. Кейл посмотрел на фото Бетти, который по-прежнему улыбался ему. "Бетти, не уходи", — взмолился он, с тоской посмотрев на фото. "Будь со мной хотя бы в этом дьявольском трансе... в котором я еще могу чувствовать твои губы"... Кейл завесил портрет и лег на кровать. В одинокой темной комнате, сквозь окно которой проникал такой же одинокий свет луны. В голове звучала "Лунная соната" Бетховена. Он трогал рукой пустое место рядом с собой. Тринадцать ночей Кейл провел в медитациях возле фотоплаката с Бетти, едва не доводящих его до сумасшествия. Все эти тринадцать ночей по его лицу текли слезы, которых он даже не замечал, задувая догорающие свечи. Наконец пришел канун главной, ритуальной ночи. Кейл накрыл стол новой белой скатертью и поставил кресло к западу от него, лицом к востоку, а другое наоборот. На стол он поставил букет сладко пахнущих цветов. Зажег перед фото две свечи и ладан. Кейл поставил на стол два прибора. Он приготовил самые любимые блюда Бетти, принес его самое любимое вино. Все движения нужно было исполнять задом наперед, передвигаться бесшумно, накладывая очень маленькии порции — четверть. Часы пробили полночь. Кейл подошел к фото Бетти задом наперед, медленно раздрапировал его и подумал про себя: Таинствами темноты! Мирской страстью! Силой востока! Молчанием ночи И святым обрядом Гекаты Я заклинаю тебя узами любви. Дух Бетти, Нарушь со мной свой вечный пост! Да будет так! Как и было указано в книге, задом наперед, Кейл подошел к своему стулу и начал есть свою порцию ужина. "...избегайте смотреть на место напротив себя во время ужина. Это самое важное". Кейл погасил свечи, стоящие у фото. Ему очень хотелось посмотреть на место напротив, но он боялся все испортить. Кейл сел на свое место, закрыл глаза. "Бетти, Бетти, Бетти", — повторил он. — "Allay Fortisson Fortissio Allynson Roa!" "Здравствуй, Бетти!" — подумал Кейл и начал медленно открывать глаза: на стуле напротив никого не было. — А-а-а-а! — взревел Кейл. — Везде обман! Проклятые цыгане! Это я, легковерный дурачок, убитый горем, купился на их удочку и эту чепуху! Будьте вы прокляты! Он перевернул стол. Все приборы побились, по всему полу разлилось красное, как кровь, вино. Его запах смешался с запахом ладана для вызывания мертвых и сладковатым запахом цветов. поломанных и прилипших к разлитому на полу вину. Тут же валялась и книжечка, раскрытая на странице: "...повторите для тени бессловесное разрешение уйти..." Но Кейлу больше не было дела до того, что было написано в этой книге. Он наступил на нее ногой. Красное вино, будто пятно крови, украсило пожелтевшую бумагу. 4 Зашевелился могильный холм и из свежей земли, обильно изрытой дождевыми червями, показалась рука. — Какого хрена! — раздалась ругань из-под земли. Могильный холм казался живым. — Кейл, что за шутки, блин! — из могильной ямы, в которую продолжала сыпаться земля, вылезла перепачканная грязью голова Бетти со слипшимися волосами. Он собственными руками разодрал гроб, будто был сказочным богатырем. — Бля, — Бетти присел на могильном холме. Его привлекла странная надпись на камне с собственными инициалами и датой. — Да вы что все, охренели в самом деле! Кейл! Что это за идиотизм? Его внезапно охватила паника и страх: что он делает ночью на кладбище в гробу, да еще с камнем, на котором его собственная фамилия?! На шутку не похоже... Он ничего не помнил... Бетти стал листать книгу собственной памяти. Последнее, что он помнил — это как они нажрались в рок-баре и ехали домой. — Может я заснул летаргическим сном и меня сочли мертвым?! — испуганно подумал он. — Какой сейчас день, год? Боже мой! Бетти побежал бегом и запрыгнул в какой-то фонтан с непреодолимым желанием смыть с себя всю эту грязь и поскорее избавиться от ужасного тлетворного запаха разложения. Он полчаса не вылазил из воды, даже не ощущая холода. Но запах разложения не пропадал. — Полежи в могиле хренову тучу времени, еще и не такой вонью пропитаешься! Его единственной мыслью было — прийти домой и обнять Кейла, которого не хватало сейчас особенно. Бетти хотелось привести себя в порядок, прежде чем будить Кейла. Смыть с себя всю эту трупную вонь. Он тихонько зашел в ванную, включил свет и посмотрел на себя в зеркало. Дикий ужас обуял его: он увидел в зеркале начавший разлагаться труп с уже вытекающим глазом. Закричав чудовищным голосом, Бетти кунулся прочь из дома. Кейл подскачил на подушках. — Бетти! Бетти... Я схожу с ума... В ушах стоит твой пронзительный крик, но ты никогда больше не закричишь, ты не можешь кричать... И вся эта цыганская ересь... Он с удивлением увидел, что дверь распахнута, а в нос ударил едкий запах мертвечины. Бетти был в ужасе. Он увидел, во что превратился. — Черт, так ведь я же начавший разлагаться труп! Зомби, восставший из могилы! Этого не может быть! Весь день он просидел в кустах, прячась от людей. — Джон, там что, падаль в кустах разлагается? — спросил дворник у своего напарника. — Не знаю, я все проверял, может собака сдохла. Дождавшись, когда Кейл выйдет из дома, и прячась за розовым кустом, Бетти влез в окно. Здесь были все его вещи. Переодевшись в пайту с глубоким, скрывающим лицо, капюшоном, он натолкнулся на заголовок газетной статьи: "Двое пьяных молодых людей попали в аварию. Один из них разбился насмерть"... — Один из них... и это конечно же я... — он посмотрел на фото своего изуродованного автомобиля. — Боже мой! Как такое возможно! Хорошо хоть с Кейлом все хорошо... Но почему я, преданный земле, встал?! Так не бывает! Но собственное, начавшее гнить, тело, говорило ему обратное. — Бедный Кейл! Что мы теперь будем делать! Я ни за что не покажусь ему в таком виде, он умрет от ужаса... Бетти взял из сейфа деньги, чтобы на них купить одежду, хорошо скрывающую его безобразную внешность и с тоской. которая казалась ему хуже самой смерти, вылез в окно. — Колдовство! Колдовство... Вуду, не знаю, что это! Трупы не могут оживать, я в это не верю. Бетти больше не хотелось есть, пить, спать. Он был обреченным на вечные скитания мертвецом, живым мертвецом, который способен чувствовать душевную боль, но никогда больше не сможет обнять самое дорогое, что осталось у него на этом свете — Кейла. Бетти купил длинный плащ с капюшоном, который скрывал его изуродованное лицо. Начавшие гнить руки он покрыл черными бархатными перчатками. Но ни один парфюм не мог спрятать запаха разложения того, кому надлежало лежать в земле. Тоска по Кейлу и безысходность собственного положения сводили с ума. Бетти прятался в подворотнях рок-клуба, чтобы хоть мельком увидеть того, кто был и остался для него самым дорогим существом на земле. "Я воскрес из мертвых, чтобы снова увидеть тебя", — думал Бетти, стоя у него за спиной. Как хотелось обнять! Но он умер для всех, его больше не существует... Кусок начавшего разлагаться мяса, покрытого опарышами, вот, кто он... — I'd sacrifice, sacrifice myself to you... Кейл вздрогнул и обернулся. — Зачем вы это поете? — сказал он. — Откуда вы знаете эту песню? Бетти встрепенулся. — Я поклонник Шона Бреннана, — ответил Бетти, изменяя голос как только возможно. — А что, эта песня что-то значит для вас? — Больше, чем вы можете себе представить! Хотя, откуда вам знать, вряд ли вы способны так сильно любить... — пробурчал Кейл. — Я способен... — не выдержал Бетти. — Ведь я тот, кого ты любишь!.. — Не смешно! Тот, кого я люблю, умер! — он развернулся, чтобы уйти. — Кейл! — закричал Бетти. — Не уходи! — Бесполезно, — ответил Кейл. — Я даже не удивляюсь, откуда вы знаете мое имя! Вы, цыгане, почему-то преследуете меня, видимо, вам приглянулся мой кошелек. Какое кощунство издеваться над отчаявшимся человеком, подсовывая ему книги по воскрешению мертвых! — Боже мой... — прошептал Бетти. — Кееейл!! — его крик унесло эхо. Начал накрапывать дождь. Бетти опустил голову, смотря в ту сторону, куда ушел Кейл. Книги по воскрешению мертвых! На какие муки ада он обрек его! Когда-то он был красив. Когда-то им любовались. Даже не человек теперь... Сможет ли он теперь по-настоящему умереть? Или вечность будет скитаться в гниющем теле? В душе защемило. Это была тоска по Кейлу. Обида за то, что он не узнал его голос, не поверил... Но ведь так же лучше! Это правильно. Он ни в коем случае не должен видеть его таким. Бетти бродил по ночному городу. Пьяная компания прицепилась к нему. Кто-то содрал капюшон. — Ты что, придурок, все еще Хэллоуин отмечаешь? Снимай маску! — один из парней попытался сорвать маску с лица Бетти, которой на самом деле не было. Его рука погрузилась в зловонную, мягкую, как у гнилого яблока, жижу. — Мать твою! — закричал он. — Что это, черт возьми, происходит?! — запах мертвечины заставил содрогнуться, он кинулся бежать. Бетти шел к дому, который уже навсегда был потерян для него, как и Кейл, как весь этот мир, созданный из плоти и крови. Он, будто вор, пробирался в собственный дом. Он, чудовище, с тоскою в глазах смотрел как спит Кейл с разметавшимися по подушке красными прядями. Невозможная любовь... Нужно найти эту книгу. Вдруг там написано, как уложить урода-зомби обратно в гроб? Слезы навернулись на глаза Бетти. Он подумал о том, что Кейл когда-нибудь забудет о нем, найдет и полюбит кого-то другого, будет петь ему другие песни... А его тело будет гнить в могиле, изъеденное червями. "Я сам виноват. Я набрался тогда, сел за руль... Нельзя так халатно относиться к собственной жизни. Ведь я мог убить и Кейла. Когда ты пьян, тебе кажется, что ты Бог, что ты бессмертен и тебе все подвластно. Но как же тяжела расплата!" Бетти едва слышно дотронулся до щеки Кейла. "Любимый мой... Никогда не оскверню тебя, прикасаясь обезображенным ртом к твоим чудесным губам"... Бетти отвернулся в сторону и заплакал. "Зачем, зачем ты сделал это, Кейл? Поднял из могилы то, чему надлежало обратиться во прах! Теперь и я буду страдать о тебе целую вечность"... В окно заглядывала девственно-белая роза, распустившаяся на кусте. Близился рассвет. Бетти взобрался на чердак. Он решил поселиться на чердаке, чтобы всегда находиться рядом с Кейлом, хоть и быть невидимым для него. Как красиво играет рассвет! Бетти смотрел на улицу сквозь маленькое чердачное окошко. Тот, кто больше никогда не уснет... Кто есть и кого одновременно нет... Кто одновременно живой и мертвый. Проделав щель в полу, он мог смотреть, как спит Кейл, как судорожно он сжимает одеяло и произносит его имя. Твой образ по-прежнему Нарисован на моем сердце, Вцарапан в мою душу, Выгравирован в моей памяти... Это ли не настоящая кара: смотреть, как страдает по тебе любимый человек и не иметь возможности открыться ему! Влачить печать уродства гниющего тела! Смотреть на свои прекрасные портреты и сравнивать их с отражением в зеркале... Кейл проснулся. — Какая-то чертовщина! Почему мне постоянно кажется, что ты здесь? "Потому, что я здесь", — прошептал Бетти. — "Но ты этого никогда не узнаешь"... Кейл, словно в каком-то кошмаре, снова заснул, а когда проснулся — на столе стоял завтрак и чашка кофе. По всему дому разносился запах ароматической сигареты, которые любил курить Бетти, смешанный с запахом гниения. — Что-то не так, — сказал сам себе Кейл.