А какое стоп-слово?

Тихое, надоедливое шуршание сбоку медленно стаскивало сонный покров с сознания Томми. Спустя секунду его невыспавшийся мозг установил источник его проблем — Туббо, по своей дурацкой привычке, вскочил ни свет ни заря, дабы умчать к своему «бедному» Ранбу. Подросток тихо простонал, сожалея о соседстве с этими влюблёнными придурками. Поворочавшись ещё пару бесполезных минут, парень резко открыл глаза, морщась от яркого утреннего солнца. Да, здесь оно вставало на удивление рано — в обычные дни они бы ещё сладко спали в предрассветной тьме, досматривая любимые сны. Однако, жизнь на острове вносила свои перемены в их привычный распорядок жизни. На самом деле, в последние дни, Томми всерьёз задумывался над этим фактом. Всё же, изменился не только график подъёмов и отхода на боковую, но и само окружение парня потерпело заметные перемены. Взять хотя бы то, что ранее он спокойно обходился компанией двух близких друзей и одного гиперопекающего отца — теперь же в привычку вошло каждое утро приветствовать порядка десяти человек в лагере. Не сказать, что Томми был как-то против, но его немного напрягало собственное спокойствие, с которым он принимал эту установку. В кратчайшие сроки стало привычным отмахиваться от обострившейся заботы отца, смеяться над неудачами Дрима, придумывать новые приколы с Сапнапом и громко переругиваться с Уилбуром. Последнее глубже всего засело в его душе. Нет, не в каком-то по-философски высоком смысле, скорее, эти разговоры стали самой обязательной и желанной частью его дня. Какое утро пройдёт без шутливых подколов и оскорбление? Какой обед обойдётся без хлёстких шуток ниже пояса? Какой вечер останется без громогласных споров о какой-то абсолютно глупой вещи? Томми не знает. Не сказать, что на это повлияло его увлечение музыкой Уилбура — он и вправду просто любил это необычное умение бряцать на гитаре и напрягать голосовые связки. Их отношения просто… начались. Без каких-то предварительных знакомств и разговоров. Просто в один вечер Томми засёк себя сидящим на покорёженном бревне и разговаривающим с этим странным мужчиной. Это было настолько естественно, что ни у одного не возникло вопросов о произошедшем после — они с пользой провели тот вечер и скрасили двойное одиночество. Дальнейшие события закрутились столь быстро, что парень не успевал осознавать их. Вот они просто перекинулись парой фраз на общем завтраке. Вот они встретились на залитом дневным солнцем берегу и в своей привычной шумной манере поговорили о взаимной ненависти к пеклу. А вот они медленно ушли с золотого песка и продолжили странный, волнообразный разговор в прохладном лесу. А тут они уже сидя вместе за ужином и, не обращая внимания на остальных, смеются с только им понятных шуточек. Уилбур и его присутствие стали настолько привычными, что Томми стал ощущать иррациональную пустоту в ночное время, когда мужчина уходил на своё спальное место. Это не была романтизированная «душевная пустота», скорее лёгкое чувство неудовлетворения, будто ты забыл что-то очень важное, а теперь, как полный идиот, пытаешься это вспомнить. Томми не нравилось это ощущение, так как в одну ночь он попросту сорвался и вышел из недостроенной хижины, следуя приглушённому звуку гитары из леса. В ночной чаще он нашёл расслабленного Уилбура, который лениво перебирал струны своей «малышки» — у Томми ещё днём было время, чтобы посмеяться над этим «именем». Тот, будто и не замечая появления шумного подростка, продолжал напевать какую-то неизвестную песню и аккомпанировать себе же на гитаре. Получалось, на удивление, красиво и душевно — было что-то необычайное в такой простой и лёгкой игре. Не было ни громкого воя фанатов, ни других участников группы, только чистый звук струн и хрипловатого от сигаретного дыма голоса. В тот вечер Томми так и не решился проронить ни слова. Аккуратно присев на подмятую траву, он привалился к стволу высокого дерева и с наслаждением вслушался в расплывчатые очертания настоящих слов. Уилбур тоже никак не показывал своего отношения к невольному слушателю — лишь на миг гитара стала звучать громче, будто предлагая прислушаться именно к ней, а не к простому людскому органу воспроизведения звуков. И Томми повиновался — весь он окунулся в слух, резонируя с трепетом струн, с их жалобными всхлипами и протяжными мольбами. После импровизированного представления Уилбур тихо поднялся со своего места, поправляя гитару за спиной. На удивление, тот не двинулся в сторону лагеря, ожидая своего спутника. Томми, возможно, чересчур резко вскочил на ноги, так как неловкая заминка была сопровождена тихим смешком, и этот звук отозвался странной дрожью в грязных коленках. Однако, парень слишком устал в ту ночь, чтобы думать о глупых слабостях собственного тела. С того момента подобные встречи после отбоя стали новым обязательным пунктом в расписании каждого из участников. Никто из них не обсуждал их в дневное время, игнорируя сам факт того, что что-то происходит. Просто каждую ночь Уилбур уходит в лес, садиться возле старого дерева и перебирает струны, будто в поиске вдохновения. Просто каждую ночь Томми уходит в лес, садиться возле старого дерева и слушает непонятные напевы и рассказы потрёпанной гитары. Это просто ночи, когда они могут насладиться ИХ тишиной и покоем. Однако, к сожалению Томми, всё это не длилось долго. Просто в один вечер Уилбур не пришёл. Просто в один вечер Томми и вправду остался один в тишине тёмного леса. Он всё ещё приходил на это место каждую ночь, встречая лишь оглушающую пустоту примятой травы. Сидел несколько тягучих минут, а после уходил, понуро повесив голову. Нет, он не обиделся на Уилбура — у них даже не было каких-то договоров на эту тему. Однако, что-то внутри беспокойно ворочалось, обостряя ненужное чувство одиночества. И всё же, у них всё ещё оставалось дневное безмятежье. Правда?.. Томми не успел осознать, когда вечно крутящийся неподалёку Уилбур стал исчезать, уходить из лагеря по каким-то «делам» и возвращаться только к самому отбою. Парень не понимал, почему мужчина изменился, перестал отвечать на дерзкие слова и шутки. Почему, в какой-то неизвестный момент, его кофейные океаны померкли, заливаясь туманной пеленой вечной задумчивости. Томми стал искать ответы на терзающие его вопросы. Первым пунктом его «рейса» был самый близкий, по мнению самого парня, к музыканту человек — Техно. Он ещё в первые дни заметил, как они переговаривались на какие-то отвлечённые темы. Да и выглядели они как давние друзья — возрастные группы и все дела. Высокая фигура нашлась довольно быстро — Техно никогда не отличался особыми порывами на бесполезное шатание по лесу или берегу. Он, как и множество времени до этого, занимался рубкой особенно больших стволов — дровами «заведовали» Дрим и Джордж. Томми несмело, всё ещё сомневаясь в своих хлипких выводах, подошёл к мужчине. Тот почти сразу же повернулся на тихий звук шагов: — Фил сейчас отошёл, но, думаю, скоро вернётся, — даже не спрашивая о причине чужого визита, хмыкнул Техно. — А я и не к нему, — наверное, чересчур резко фыркнул Томми, покачиваясь на пятках. Вообще-то, он специально подгадал время, когда его отца не будет рядом — тому незачем знать о его небольшом исследовании. — Я к тебе. — Хах? — удивлённо вскинул бровь Техно, как-то несвойственно ему напрягаясь. Это движение осталось незамеченным, так как парень больше волновался о своих вопросах, нежели демонах в голове мужчины. — И… зачем ты пришёл ко мне? — Мне нужно кое-что спросить, — стараясь спрятать нервозность за маской отрешённости, Томми накрутил отросший белокурый локон на указательный палец. — Ну, выкладывай, — неуверенно пожал плечами Техно, внутренне замирая в напряжении. «Он решил поговорить о Филе? Он что-то заметил?» — витали беспокойные мысли в голове мужчины. — Ты, м-м-м, не знаешь, почему в последнее время Уилбура постоянно посылают в самые дальние дыры этого леса? — собравшись с мыслями, выдохнул Томми. Он решил начать издалека, чтобы не показывать своего беспокойства на эту тему. — А, — с плеч Техно будто убрали непосильный груз, давая воздуху со свистом наполнить его грудь, — ты об этом. Уилбур сам вызывается на это с утра. Иногда он просто уходит, говоря о том, что поищет какое-нибудь место с иным источником еды. — То есть, он просто так взял и воспылал невероятным желанием помогать в постройке светлого коммунистического будущего? — с лёгким сарказмом спросил Томми. У него не было причин сомневаться в честности Техно — тот явно не стал бы врать ему на счёт столь обыденной вещи. Да и, насколько успел понять парень, мужчина был человеком слова — не бросал обещания на ветер и говорил только по теме. — Ну, он что-то сказал о своих музыканстких замашках и «времени на раздумья», — задумчиво отвёл взгляд в сторону Техно, пытаясь вспомнить все подробности их недавнего разговора со знакомым. — Почему бы тебе самому у него не спросить? Вы же вроде успели стать чуть ли не лучшими друзьями? — Он ничего мне не расскажет, — нахмурившись, еле слышно пробурчал Томми. Последний вопрос заставил его всерьёз задуматься о том, а правда ли всё так, как видят он и остальные. Правда ли они стали друзьями? Возможно, парню просто захотелось поверить в эту сладкую сказку, окунуться в чужую компанию и отхватить внимание знаменитости. От таких мыслей по спине проходил неприятный холодок. Не мог же он… — Что-то случилось? — чувствуя напряжённость собеседника, Техно решил проявить то самое «беспокойство», о котором зачастую не мог забыть Фил. Возможно, длительное общение с добродушным мужчиной заразило его этим сентиментальным дерьмом. — Мы… — Томми замялся, думая о том, стоит ли говорить кому-то не очень близкому о беспокоящих его вещах. Конечно, Техно стал другом его отца и являлся знакомым Фила, но привычная нелюдимость вновь взяла бразды правления в свои руки. — Мы в последнее время не можем нормально с ним поговорить, так как он вечно где-то занят. Я подумал, что это как-то связано с делами в лагере, ну, знаешь, подготовка к тайфуну и всякое подобное дерьмо. Я не синоптик, но могу сказать, что здесь стало попрохладнее, так что, возможно, вам просто понадобилось много материалов и… — парень понимал, что сейчас несёт откровенную чушь, пытаясь замаскировать её под отвлечённые рассуждения. Господи, какой тайфун? Какой прохладно? Днём стоит такое пекло, что на камне можно зажарить яичницу. — Окей-окей, стой, — неожиданно прервал его Техно, кажется, тоже замечая растерянное состояние собеседника. — Уилбур стал часто уходить из лагеря, и в основном он не занят работой — этот прохвост просто нашёл предлог для уединения. Думаю, этот парень, как всегда будет находиться на поляне, что чуть левее водопада. Можешь поискать его там и попробовать поговорить в отдалении от чужих глаз. — Эм, да, так и сделаю, — нервно улыбнулся Томми, взъерошивая и так неопрятно лежащие пряди. — Спасибо, Техноблейд! А ты не такой отстой, как я думал! — Обращайся, мелкий, — ухмыльнулся мужчина, глядя в след убегающему подростку. Неожиданно, он обернулся назад, к проёму между двумя тонкими стволами пальм. — И долго ты там собирался стоять? — Просто хотел удостовериться, что Томми не перейдёт границы, — выходя из-за пышного куста, неловко улыбнулся Филза. Он и вправду вернулся сюда парой минут ранее, как раз застав середину разговора. — Как думаешь, стоит ли поговорить об этом с Уилбуром? — Нет, думаю, это может лишь усложнить их ситуацию, — мотнул головой Техно, возвращаясь к своей отставленной работе. — Они должны сами принять нужные решения и банально поговорить. — Что ж, тогда я доверюсь твоим выводам, — легко кивнул Фил, присаживаясь на импровизированный стул, который представлял собой внушительного диаметра бревно. Томми мчался по лесным тропинкам, пытаясь примерно вспомнить направление, в котором находится водопад. Конечно, было немного самонадеянно искать одного единственного человека в беспроглядной лесной чаще, но неожиданно воодушевление окрылило его, придавая сил и уверенности в совершаемых действиях. Кажется, сегодня боги этого затхлого мира были на его стороне, так как, спустя пару минут беспочвенных метаний, Томми услышал еле различимые звуки гитары. Те стали подобно маячку в поглощающей тишине. Он уверенно зашагал в направлении музыки, стараясь при этом быть тише, дабы не заглушать её звучание у себя в ушах. На этот раз мелодия буквально рыдала, стонала и молила о чём-то несбыточном — ещё никогда «малышка» не звучала столь жалостливо. Томми невольно напрягся, перенимая каплю этой музыкальной меланхолии. — Решил сбежать от меня в эту дыру и побряцать без свидетелей? — стараясь выглядеть дерзко и расслабленно, усмехнулся Томми, выходя на небольшую поляну. Он по-хозяйски осмотрел небольшой клочок земли и, не найдя свободного места рядом с гитаристом, остался стоять на своих двоих. — Ага, а то твой крик расстраивает малышку больше здешней влажности, — как-то хиленько отбился Уилбур. Крикливость младшего была самым первым уровнем их шуток, который они, как казалось самому Томми, давно прошли. — Видимо, не судьба мне сегодня сыграть, — как-то чересчур резво засобирался мужчина, опираясь на дерево за своей спиной. — Хэй, нет, дерьма кусок, ты просто так не сбежишь, — вмиг встрепенулся парень, заслоняя собой единственную видимую тропинку в сторону лагеря. — Я не для того бегал по всему лесу, чтобы ты так быстро свинтил. — В отличие от тебя, мелкий бездельник, я занят делом, — тихо фыркнул Уилбур и Томми впервые не услышал и намёка на шутку в его словах. Это больно резануло по источнику всех его сомнений. — Когда ты успел стать таким скучным, старик? Я вроде не соглашался общаться с унылым дерьмом, — вновь предпринял попытку растормошить собеседника Томми. Всё время их небольшого «разговора» он пытался поймать взгляд кофейных глаз, но тот упорно ускользал в зелёные дали. — Ну так и не общайся, — неожиданно громко выдал Уилбур, всё же поднимая глаза на вздрогнувшего подростка. — Я не соглашался общаться с подростком, у которого всё ещё играет комплекс папенькиного сыночка.  — Что? — глухо переспросил Томми, во все глаза смотря на человека, который в один миг стал казаться таким отстранённым и неродным. В глубине кофейных озёр была лишь холодная злоба, а искривлённая линия губ доказывала правдивость последней фразы. — Подожди, Уилл, ты сейчас серьёзно? — дрожащим голосом, всё ещё не веря в услышанное, спросил Томми. — А разве я похож на клоуна, Томми? — фыркнул мужчина, обходя замершего паренька и уверенным шагом направляясь в обратную сторону. — Пора тебе понять, что весь мир не будет крутиться возле тебя, если ты продолжишь быть крикливым ребёнком с глупыми шуточками. Кинув последнюю фразу, он скрылся за широкими листьями кустарника, оставляя ошарашенного подростка в звенящей тишине леса. Томми снова остался один, однако, теперь по-настоящему. Воспоминания острым лезвием прошлись по мирно стучащему сердцу. Прошло два дня с того разговора в лесу. Уилбур всё так же продолжает игнорировать Томми, а Томми больше и не пытается к нему подходить. Кажется, каждый в лагере чувствовал это незримое напряжение, которое окутывало их двоих, однако, все покорно молчали, взывая к здравому смыслу хотя бы одного из участников. Устало потянувшись, парень всё же поднялся с тёплого местечка. За недоделанными стенами хижины уже отчётливо слышались звуки кипящей деятельности. В последние дни Томми самостоятельно вызывался в помощники к кому-нибудь из ребят. Несложная деятельность могла хотя бы на время занять голову, не позволяя ядовитым мыслям расползаться дальше, оплетая чёрными лозами душу и сердце. Сегодня его «жертвой» был сонный Джордж, который лениво разминал затёкшие после сна в неудобном положении мышцы. Актёр вообще с особым снисхождением относился к выходкам подростка, пропуская обидные шпильки мимо себя и лишь улыбаясь на неловкие шутки. На самом деле, в последние дни Томми почти не шутил. Возможно, Уилбур бы им гордился — он перестал быть тем крикливым ребёнком, которым был по прибытии на остров. — Выглядишь дерьмовей, чем вчера, — кивнул подошедшему Томми Джордж, заканчивая со своеобразной «зарядкой». — Я могу дать тебе снотворное, если ты не можешь уснуть. — Нет, спасибо, я ещё не настолько стар, чтобы пить всякие лекарства для нормальной жизни, — передёрнул плечами Томми, невольно ища взглядом долговязую фигуру, но, как и множество раз до этого, он не нашёл ни намёка на музыканта. — Какой рабской работой мы будем заниматься сегодня? — Что ж, нам бы не помешало набрать несколько тонких веток, — непонятно откуда Джордж достал маленький топорик, который ранее можно было увидеть в руках одной зеленоглазой занозы. — От тебя потребуется быть быстрым и аккуратным — они имеют неприятное свойство рассыпаться при каждом случайном движении. — Ага, я рассыплю все твои ебаные ветки, — со слабой усмешкой выдал Томми, тут же возвращая себе бесстрастное выражение лица. Почему-то любая попытка пошутить отдавалась неприятными всполохами страха где-то на подкорке разума. Пусть парень как никто другой осознавал, что добродушный Джордж, что стоически терпит подколы Дрима, перенесёт его сарказм как укус комара, но слова Уилбура лишь укрепили его неуверенность. — Что ж, собирать-то тоже тебе, так что без разницы, — пожал плечами актёр, выдвигаясь в запланированном направлении. Всю дорогу между ними висела напряжённая тишина — Джордж никогда не отличался излишней разговорчивостью, и роль вечного чревовещателя выполнял никто иной как Томми. Теперь же парень тихо шёл сзади, понуро опустив голову и лишь изредка пиная попадающиеся на пути ветки и камушки. На самом деле актёр сразу заметил эту резкую смену настроения вечно бодрого и не в меру громкого подростка, но до этого момента не спешил лезть в это дело. Всё же, Томми был достаточно большим, чтобы разобраться в своих проблемах, а не желаемое вмешательство лишь станет причиной ухудшения положения. И даже так, лучше не становилось… — Хэй, Томми, всё впорядке? — неожиданный вопрос громоздким ударом разорвал царившую тишину, заставляя ушедшего в свои мысли подростка заметно вздрогнуть. — Я не хочу лезть не в своё дело, но ты уже несколько дней ходишь с таким выражением, будто случилось что-то очень серьёзное. — Нет, ничего такого, просто… — голос Томми в неуверенности дрогнул, а кадык дрогнул под тонкой кожей. — Просто мы немного поссорились с Уилбуром, вот и всё… — Ты уверен, что не произошло чего-то серьёзнее? — всё ещё не веря нерешительному ответу, Джордж резко остановился и обернулся к смотрящему под ноги парню. — Пойми, мы все сейчас находимся в одной лодке, и если кто-то перестанет… — Да всё я понял, дерьма ты кусок! — неожиданно вспылил Томми, поднимая взгляд замыленных горечью глаз на надоевшего собеседника. — Просто отъебись со своими нотациями и давай соберём эти ебаные ветки! — Хорошо, — ровно, будто не оказавшись под огнём чужого срыва, выдохнул Джордж, снова разворачиваясь в нужную сторону и продолжая неспешный путь. Томми было невероятно стыдно, что он так бессовестно вылил своё беспокойство и напряжённость на доброго актёра, который просто проявил человеческое сострадание к его состоянию. И всё же, он не мог прямо извиниться, признавая свою неправоту — это было прямым признанием в том, что у него всё не так хорошо, как он рассказывает, что ссора с Уилбуром оказала на него пиздец какое влияние и что его горькие слова до сих пор преследуют парня в кошмарах каждую ночь. Он просто должен перетерпеть, переждать это время и забыть о лохматом гитаристе, который так далеко забрался в его душу и так больно вырезал оттуда увесистый кусок плоти. Сегодня их работа была ещё монотоннее и скучнее, нежели днями ранее — Джордж даже и слова не проронил о криворукости своего помощника, а Томми ни разу не рассыпал эти чёртовы ветки. Именно такие моменты были идеальны для жгучих мыслей, что обвивали разум парня, пуская острые шипы и витиеватые корни. До сих пор Томми не может понять причину такой резкой смены чужого настроения. До последнего дня Уилбур был приветлив и по-настоящему счастлив в его компании. Мужчина искренне отвечал на громкие шутки и игривый сарказм, приправляя их разговоры остроумными замечаниями. Так что же изменилось после той одинокой ночи в их привычном месте встреч? Сам Томми не посещал примятый клочок травы уже вторую ночь. Он просто не мог спокойно думать о том, чтобы провести хотя бы секунду в месте, которое буквально всем напоминало ему о друге. И всё же, стоит только закрыть уставшие от зелёного марева леса глаза, перед взглядом вновь рисуются знакомые очертания. Вновь перед ним сидит сонный и немного усталый Уилбур. Снова он лениво перебирает струны и легко, почти невидимо улыбается тихому мычанию в такт со стороны слушателя. И в этот момент Томми, хотя бы на мгновение, может стать по-настоящему счастливым. В лагерь они вернулись ближе уже после обеда, неся в руках увесистые охапки веток. Томми всё ещё пребывал в своих мыслях, поэтому не заметил, как вновь остался в полупустом лагере в одиночестве. Только тихие разговоры Фила и Техно где-то на периферии нарушали тишину этого места. Время до самого вечера пролетело незаметно — большую часть времени парень просто слонялся из одного угла лагеря в другой, пытаясь найти хоть одно нужное дело, однако, как назло, никому не требовалась его помощь. Когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом, лагерь вновь наполнился шумными парнями — они обсуждали события сегодняшнего дня и свои мысли на этот счёт. Ужином, как и любым другим приготовлением еды, занимался Фил. У него удивительным образом получалось соорудить что-то невообразимое из банальных ингредиентов. Ел Томми в одиночестве, предпочтя надоедливый гул шуму прохладной воды, что мягко щекотала его уставшие ступни. Еда казалась абсолютно безвкусной, пусть парень и понимал, что дело далеко не в кулинарных способностях его отца. На самом деле весь мир теперь казался каким-то серым и неприветливым — серые дни сменяли друг друга, прогоняя перед безразличным взглядом какие-то бесцветные картинки. Незаметно поздний вечер сменился тихой ночью — из лагеря больше не доносились громогласные выкрики, лишь еле различимое шарканье одежды об напольное покрытие хижин. Возможно, пока Томми вновь погрузился в свои мысли, прошло достаточно времени, чтобы все легли спать или хотя бы находились на грани сна. Решив, что терять ему нечего, парень отложил импровизированную тарелку из половинки кокоса и обхватил свои колени в попытке согреться. Вновь на него нахлынули нежелательные воспоминания, погружая в пучину мучительных чувств, от которых он упорно отрекался. Ведь этот тихий ночной ветер так сильно напоминал ему о том разговоре, который стал началом их дружбы с Уилбуром. Тогда он ощущал небывалое понимание своего собеседника и яркую благодарность от незатейливой помощи. Возможно, всё ещё можно изменить? Именно с этой мыслью Томми поднялся на уставшие за день ноги и, неловко зачерпывая сланцами песок, направился в сторону их места. Не было ни шанса, что Уилбур придёт туда этой ночью — он не приходил туда уже полнедели, а значит, случайный вечер не станет исключением. Однако, что-то внутри парня гнало его вперёд, придавая призрачной уверенности. Оставив лагерь позади, подросток углубился в лес, старательно прислушиваясь к окружающим звукам. Сейчас его окружали лишь тихий шелест листьев, шуршание травы под ногами и тихий голос вдали… Неожиданное осознание холодной дрожью пробило разум подростка, заставляя на мгновение неловко замереть, напряжённо вслушиваясь в еле различимые слова. Томми был удивлён последнему факту, так как ранее Уилбур никогда не пел всерьёз, позволяя своей гитаре вести себя по бескрайним просторам музыки. Однако, теперь, он и вправду пел вполне осознанные вещи, что складывались в предложения и куплеты. «Я едва дышу, задыхаясь от слёз на полу» Томми возобновляет свой шаг, стараясь создавать как меньше шуму, дабы расслышать слова и не спугнуть музыканта. «Забери моё сердце» Песня казалась знакомой парню, но в то же время жутко чужой, будто исправленной неловкими движениями практиканта. «Ведь ты ушёл, оно мне больше не нужно» Голос Уилбура становился всё громче, а гитара лишь подыгрывала его хриплым исповедям. «Эти воспоминания — как проклятье» Чем ближе подходил Томми, тем больше сомнений в его душе зарождали слова этой песни. Уилбур будто разговаривал с кем-то невидимым, изливая ему душу и делясь опасениями. «Я слишком много думаю о тебе — это убивает меня» Томми оказался буквально в паре шагов от их знаменательного места. Нерешительность очень невовремя сковала его движения, заставляя замереть в напряжении. «Это в последний раз» Глубоко вздохнув, парень вышел на освещённый лунным светом клочок земли. Уилбур всё так же сидел на своём месте, закинув гитару на бедро. Будто бы ничего и не было. «Это моё прощение» Взгляд кофейных озёр чересчур резко встретился с взглядом голубых глаз. Томми вздрагивает, но продолжает упорно молчать, ожидая окончания песни. «Это — бесконечно…» Неожиданно, гитара как-то странно скрипнула, обрывая начинающиеся ноты следующего куплета. Уилбур впервые оборвал свою музыку. — Твои мозги настолько отсырели в местном климате, что ты перешёл на такое унылое говно? — не найдя ничего лучше, чем перейти на привычный тон общения, фыркнул Томми. Подросток сложил руки на груди, выжидающе смотря на собеседника, взглядом безмолвно прося ответить хоть что-то. — Хах, — неожиданная усмешка портит весь воинственный настрой парня, заставляя чуть ослабить свою ауру. — Тебе не понять… — Ах да, я же такой мелкий крикливый ребёнок и мне не понять всех хитровыебанных логических связей в твоём взрослом и просвещённом мозге, — вкладывая в слова часть своей обиды, Томми продолжал их молчаливые гляделки. — Не еби мне мозг и просто скажи, какого хрена ты стал таким придурком. — Ты правда хочешь это знать? — натянутая улыбка не хотела покидать уставшее лицо музыканта, придавая его словам неприятную ауру предупреждения. — Да, — постарался звучать как можно увереннее Томми, делая шаг навстречу. — Тогда… — неожиданно, Уилбур резко отложил гитару и в секунду поднялся на ноги, вновь возвышаясь над вздрогнувшим подростком. Один шаг сократил расстояние между ними до минимума, и рука мужчины порывисто взметнулась вверх, будто желая ударить надоевшего подростка, однако, удара не последовало… Склонившись над более низким Томми, Уилбур легко коснулся его обветренных губ, соединяя их в поцелуе. Он не углублял его и не удерживал парня на месте, позволяя самому отмерять длительность контакта. Спустя секунду всё кончилось. — Я люблю тебя, Томми, — с звенящим отчаянием выдохнул Уилбур и Томми впервые заметил, как блестят его глаза в лунном свете. Твою ж…