Когда мы вместе, никто не круче

— Ты где? — Катаюсь, — соврать язык не повернулся, а развёрнутого ответа не требовалось. В конце концов, все в мастерской знали про эту дурацкую и слегка театральную привычку выгуливать чужие тачки при полном параде. — На «Широне», что ли? — Что ли. И если ты сейчас не скажешь, чтó ты от меня хочешь, я положу трубку, отвлекаешь. — Ну да, куда уж мне. Приезжай, короче, тут Ван Чжочэну плохо! — Вызовите скорую. — Ну, на самом деле, он просто перепил, — как-то быстро сдулся собеседник со своей затеей, и стало ясно, что они просто пытались зазвать Ван Ибо потусоваться в субботу вечером. — Тогда отправьте его домой на трезвом водителе. — Вот же, чёрт тебя дери. Тебе что, влом приехать? Ты же ничем не занят и тупо наматываешь круги вокруг мастерской. Я ж тебя знаю. — Иногда мне кажется, что не особо. Я не хочу в ваш несчастный клуб и ещё днём вам про это сказал. — Просто приезжай, давай прям на тачиле. Иначе проклянём!.. — прошипели из трубки и под громкий смех на заднем фоне отключились. «Вот же придурки на мою голову». Ван Ибо действительно уже полчаса кружил вокруг автомастерской на чужой машине, которую они получили вчера утром, а сегодня он с ней уже «расправился». Если не вдаваться в подробности, любая машина для Ван Ибо была как конструктор, а их он нежно любил. И чтобы проверить вновь обретённую автомобилем работоспособность, он обычно позволял себе немножко покататься по округе. По крайней мере, так он отмазывал себя перед своей же совестью, чтобы не мешала. В конце концов, это даже не трасса, разогнаться он тут, максимум, может до 70–80 километров. Да и в этот раз как будто бы и рисковать особо не хотелось. В мастерской действительно удивительным образом спускали с рук его незатейливое хобби — кататься после починки на чужих тачках; даже дядя и тот махнул на Ван Ибо рукой, хотя поставил несколько условий: «делай это подальше от мест проживания владельцев» (слава богу, этот пункт всегда был указан в документах); «не забудь обнулить счётчики»; «не забудь залить бензин до той же отметки»; «в случае проблем разбираться будешь сам, я не твой дядя; я тебя вообще не знаю и впервые вижу». О проблемах, которые могут посетить их автомастерскую после таких покатушек, думать никогда не хотелось, тем не менее, именно сегодня, пока он ехал до клуба, его воображение зачем-то нарисовало идиотское новостное сообщение: «21-летний профессиональный мотогонщик Ван Ибо, в прошлом месяце сошедший с трассы из-за технической поломки, катается на чужих автомобилях, которые ни о чём не подозревающие владельцы оставили в шиномонтаже его дяди». И тогда ему, конечно, припомнят все его неудачи, скажут, что после того, как пришлось толкать свой мотоцикл по трассе, а потом и просто бросить его и смириться с поражением, он, вероятно, впал в депрессию и пошёл по наклонной, слетев с катушек. Возможно, он и правда был слегка не в себе, подумалось вдруг Ван Ибо: по-другому было бы тяжело объяснить эту проклятую guilty pleasure, которая появилась через некоторое время, как он начал официально работать у дяди. Конечно, всё это дело быстро вскрылось, Чжоу Юань провёл с ним несколько бесед, объясняя, что он ставит под удар и свою недавно начавшуюся карьеру гонщика, пусть и в любительском дивизионе, и саму мастерскую, да и вообще, как в его светлую голову такое пришло? К доводам этим Ван Ибо оказался абсолютно невосприимчив и спокойно ответил, что, во-первых, машину точно не мешает хорошенько прогнать, чтобы быть уверенным, что всё в порядке, так что это в интересах их же мастерской. Во-вторых, пообещал, что будет осторожен, он же не дурак. А в-третьих, под конец беседы тихо добавил: «Мне это нужно, пожалуйста». И просто вышел за дверь. Чжоу Юань не смог бы ответить, чтó из этих трёх пунктов убедило его в том, что, возможно, ничего не случится; к своему племяннику он относился, конечно, предвзято, но считал его довольно адекватным (по крайней мере, до этих пор), поэтому на следующее утро он несильно хлопнул Ван Ибо по спине и, попросив кататься в тёмное время суток, проговорил те самые несколько условий. Выгул машин превратился для Ван Ибо в некий ритуал — стоило машине попасть в его руки, он уже планировал то, как впоследствии возьмётся за руль и проедет на ней десяток километров. Более того, он придумывал в голове целую историю, чем занимается владелец и как будто пытался влезть в его шкуру — думал, кем он мог работать, чем промышлял на выходных, как одевался. Последнее он воспринимал особенно серьёзно и специально брал с собой что-то приличное, чтобы, отмывшись от грязи и масла в маленькой душевой прямо в мастерской, переодеться и прыгнуть за руль. Несколько месяцев этого было достаточно, пока однажды, Ван Ибо не позволил себе подвезти девушку, которая плакала на остановке. Вообще-то, до этого момента в его личных правилах присутствовал пункт, что такого делать точно нельзя, спалиться же так проще простого, к тому же он явно не делает это, чтобы кого-то впечатлить. Откровенно говоря, он в целом не знал, зачем он это делал и как он вообще до этого странного «хобби» докатился. Но так уж вышло, что теперь говорить. Девушка (язык не поворачивается назвать её счастливицей) роняла слёзы ещё какое-то время, сидя на пассажирском сиденье, и, похоже, даже не поняла сначала, что подвозят её не на какой-нибудь стрёмной семейной машине, а на очень даже стильном спорткаре. Осознание её настигло, когда она, кое-как успокоившись, оглядела кожаный салон, прислушалась к непривычному гудению двигателя и внезапно выдала: — Ты вообще кто? Ван Ибо не особо понял, что именно подразумевал этот вопрос и что конкретно хотела услышать его попутчица в ответ, поэтому, не раздумывая долго, сообщил: — Я до дома тебя подброшу, только давай по-быстрому, я вообще-то спешу. Если в сердце девушки и цвела робкая надежда на то, что ей наконец улыбнулась удача и Ван Ибо окажется её принцем-спасителем, то она явно завяла после произнесённой этим самым принцем унылой фразы. Кто бы мог подумать, что этот красавчик за рулём крутого спорткара окажется таким странным персонажем. Зачем он вообще остановился, если подвозить её не особенно-то и хотелось? Собственно, этим умозаключением она незамедлительно поделилась с водителем: — Если так спешил, не надо было меня подбирать. Тоже мне принц нашёлся. Ван Ибо в обычной ситуации, возможно, опешил бы от такой наглости, но обстоятельства, в которых они сейчас находились, не то чтобы претендовали на звание обычных, так как он, сам не зная зачем, нарушил важное правило своего автомобильного выгула и сейчас сильно из-за этого адреналинил, не понимая, нравится ли ему это или нет. — Просто вбей в навигатор адрес, а? И протянул девушке свой телефон. Растерянной даме ничего не оставалось, кроме как последовать данной просьбе и проложить маршрут до места назначения. Жила она не очень далеко, Ван Ибо даже обрадовался этому факту, увидев, что доберутся они минут через десять; через тридцать, подсчитал он, машина уже вернётся в мастерскую. Светофоры, кажется, благоволили, осознав, что если будут краснеть, то лишь добавят ему стресса, так что — назло всем прогнозам навигатора — через каких-то жалких восемь минут, которые они провели в полном молчании, автомобиль притормозил у совершенно обычного подъезда. Ван Ибо повернулся к девушке, которая всю поездку не мигая смотрела на него, пытаясь, видимо, понять, чтó с ним не так, и заявил: — Ну, пока? И радостно так помахал на прощание. — Странный ты, конечно, но спасибо. Пожав плечами, но зато прекратив нервничать, Ван Ибо практически сразу, как хлопнула дверь, поехал обратно, оставив девушку в лёгком недоумении смотреть на удаляющийся «Додж Вайпер» насыщенного кобальтового цвета. Пожалуй, это была самая странная поездка в её жизни. После этого случая Ван Ибо, вероятно, будучи в определённой степени настоящим адреналиновым наркоманом, несколько раз подвозил разных людей, с которыми иногда вступал в дискуссию, выдумывая про себя небылицы, но каждый раз предусмотрительно натягивал чёрную маску, когда те садились в салон, кашляя для приличия и роняя пару слов про остаточную простуду, чтобы не сойти за маньяка. Иногда под конец поездки его попутчики даже просили его номер, но Ван Ибо стойко решил придерживаться хоть каких-то принципов и отказывал даже самым приятным и симпатичным. В конце концов, он практически никогда не говорил ни грамма правды и этим людям вряд ли было бы приятно это узнать. Сегодня же ему не хотелось никаких странных историй, он пыхтел над машиной двое суток и историю придумывать было некогда. Утром он едва успел заскочить домой и прихватить первое, что попалось под руки из сушки, — голубые дырявые джинсы да мятую белую футболку с каким-то ненавязчивым принтом. Ехать куда-то далеко впервые было как-то совестно, хотя на такой машине в идеальной ситуации хотелось бы и по автостраде погонять. И возможно, превысить все скоростные нормы. Но сегодня он твёрдо решил не уезжать далеко от мастерской. Дело, впрочем, было ещё и в том, что сколько бы он ни выигрывал гонок, ему не хватит и на болт в колесе этого гиперкара, так что его бродячему театру одного актёра стоит этим вечером отказаться от гастролей. А возможно, он просто устал. Ситуация с гонкой действительно выбила его из колеи, заставляя весь последний месяц попеременно то злиться на обстоятельства, то возмущаться из-за несправедливости, но в большей степени грустить из-за потраченных на тренировки усилий и упущенного призового места, которое ему светило, если бы не эта несчастная поломка на треке. В сухом итоге всё, чего ему хотелось этим субботним вечером, — немножко поколесить на приятно урчащей «Bugatti Chiron» по округе и завалиться домой спать. С другой стороны, злиться на друзей, которые довольно топорно пытались заманить его в клуб, не получалось. Можно даже сказать, что он им был благодарен — они видели, как он тухнет после неудачной гонки и не теряли надежды вытащить его из своей скорлупы, и, возможно, чувство вины перед ними заставило его пересмотреть планы и, не меняя транспорта, покатить в клуб. На десять минут, для успокоения совести сказал он сам себе. Да уж, этим вечером у него, должно быть, тормоза совсем отказали, раз он решил сунуться на такой тачке куда-то в центр города. Знакомые лица он увидел ещё перед клубом — изрядно выпившие коллеги курили с какими-то незнакомцами и громко смеялись. Ван Ибо невольно улыбнулся и в глубине души даже немного позавидовал их непритязательной жизни. Нельзя сказать, что у него она была больно-то сложная, но в последнее время жалеть себя стало какой-то вредной привычкой, от которой он никак не мог избавиться, каждый раз обещая, что он вот-вот возьмёт себя в руки. — О! Ты что, правда приехал? — заорал Ван Чжочэн, пока Ван Ибо перебегал дорогу в неположенном месте. — Так вот чего, оказывается, боится наш смурной и бесстрашный Ван Ибо! Знали бы, раньше прокляли! Ван Чжочэн действительно был изрядно пьян, и за эти двадцать минут, что заняла у Ван Ибо дорога, протрезветь ему, конечно, было не суждено, так что особенно длинные слова давались ему с трудом. — Пойдём! — Ван Чжочэн явно не намеревался отпускать Ван Ибо просто так, раз уж тот действительно приехал, и вцепился в его руку чуть выше локтя и потащил за собой в клуб. — Парни! Хорош курить, пора кутить! В клубе было тесновато, и Ван Ибо не покидало ощущение, будто здесь собрался весь город. В нос бил запах алкоголя, сценического дыма, пота и целой мешанины из духов и одеколонов. Некоторые из его коллег, включая вернувшихся с перекура, зависали за отдельным столом, за который наверняка пришлось отдать нехилый депозит — в субботу-то вечером. Остальные, скорее всего, тусовались на танцполе, но под действием стробоскопического эффекта разглядеть в толпе кого бы там ни было не представлялось возможным. — О, привет! Пойдём потанцуем! — крикнул Цзи Ли, появившись из ниоткуда. — Ждём шоу, не меньшее чем в тот раз. Мы и думать не могли, что в тебе скрыт такой талант! Пойдём-пойдём, не ломайся, иначе пить тебе штрафную. Никто, конечно, ему бы и грамма не налил, так как даже подшофе все прекрасно понимали, что за автомобиль, припаркованный перед клубом, им и жизни не хватит расплатиться, но немножко расслабиться на танцполе никто не запрещал, хотя танцевать на трезвую голову в последнее время Ван Ибо не особо-то и хотелось. — Ты мне до старости припоминать будешь? Я пьяный был. Я вообще скоро поеду, мне ещё в мастерскую надо. — Быть таким унылым противозаконно! — Иди ты. Музыка била по ушам и напоминала какой-то лютый дабстеп, под который можно было дрыгаться, только если предварительно закинуться чем-то основательным. А закидываться было нельзя. Остальные же пребывали в нужном для беспорядочного дрыганья состоянии, так что, не упрашивая долго Ван Ибо, неконтролируемой волной схлынули на танцпол и оставили его в компании двух наиболее трезвых коллег — Лю Хайкуаня и Чжу Цзаньцзиня. Те, как обычно, обсуждали рабочие дела, и Ван Ибо с лёгкостью влился в разговор и опомнился только полчаса спустя, когда запыхавшаяся волна из неутомимых танцоров прибилась обратно к их столу, исключительно чтобы мигом влить в себя алкоголь для поддержания нужного градуса в крови и убраться обратно. Втроём они со смехом пронаблюдали это броуновское движение из рук и ног, а потом, когда Ван Ибо поднялся, Лю Хайкуань вызвался проводить его до выхода. И хотя по его лицу тяжело было прочитать эмоции, Ван Ибо знал, что вся эта затея со стихийными покатушками была старшему коллеге не по душе, так что тот, скорее всего, переживал за то, что машина сейчас была припаркована перед клубом, даже больше, чем сам Ван Ибо. Последний не смог сдержаться: — У меня какое-то плохое предчувствие сегодня. — Но ты всё равно приехал на ней сюда, — заметил Лю Хайкуань. — Надеюсь, твоё предчувствие ошибочно, и завтра мы спокойно отдадим машину её владельцу. — Я тоже надеюсь. До завтра. Лю Хайкуань молча кивнул, слегка сжал плечо Ван Ибо и отправился обратно. На улице было как-то пустовато, и это, мягко говоря, казалось странным с учётом того количества людей, что набилось этим вечером в клуб. Поёжившись, Ван Ибо пошёл к машине, которую оставил из соображений безопасности в тупике через дорогу и к тому же посередине между двумя фонарями, чтобы она не так сильно бросалась в глаза. Однако, кому-то она уже успела приглянуться, потому что Ван Ибо с ужасом заметил у поворота в тупик — буквально в паре метров от машины — одинокую мужскую фигуру. Он сразу же напрягся и остановился чуть позади. Человек стоял лицом к автомобилю и не было сомнений, что за неимением более интересных объектов он рассматривал именно «Широн» и был этим так занят, что даже не заметил подошедшего Ван Ибо. Неловко потоптавшись на месте и обнаружив взамен ранее сновавших туда-сюда мыслей полнейшую пустоту, Ван Ибо кашлянул, на каком-то автомате вытащил из кармана брелок и щёлкнул замками. Ему хотелось побыстрее убраться отсюда. В этот момент молодой человек вздрогнул и повернулся к нему на три четверти, внимательно оглядел и, широко улыбнувшись, произнёс: — Твоя, значит? А я всё думал, кто же приехал на таком интересном драндулете в этот клуб. Классная тачка. Ван Ибо замялся. Так всё-таки «драндулет» или «классная тачка»? Оскорбиться ему за (чужую) машину или порадоваться комплименту? Откуда вообще взялся этот чудик? В любом случае, сегодня ему категорически не хотелось ни с кем знакомиться. К тому же его лицо не было скрыто под маской, которая так и осталась лежать в салоне. И зачем только он разблокировал двери? Надо было просто покурить перед клубом, подождать, когда этот чувак отвалит сам, и потом уехать без лишних свидетелей. Вот тебе и предчувствие… Сегодня всё шло куда-то не туда. Парень был, вероятно, чуть старше, может быть, возраста Лю Хайкуаня, хотя точно сказать было трудно. Ван Ибо не удержался и ощутимо прошёлся по незнакомцу взглядом с головы до ног и пришёл к неутешительному выводу: молодой человек был, наверное, не очень дружен с головой, потому что, помимо свободной рубашки ядерного цвета фуксии и таких же свободных брюк чуть более приличного цвета, на нём было какое-то длинное серое волосатое пальто. И это в середине июля! Вечерами, конечно, холодало, но не настолько, чтобы нацепить на себя это меховое чудовище — в нём же взопреешь через секунду… Образ городского сумасшедшего довершали огромные кроссовки, популярность которых в последнее время Ван Ибо пугала, и крупные квадратные очки из золотистого металла, в которых, если приглядеться, отсутствовали линзы. М-да, лучший из возможных сценариев! Парень хищно улыбнулся: — Ты там завис? Удивился своей же тачке? Или на меня залюбовался? — Я не… Ван Ибо даже не успел договорить, как парень поманил его рукой, а потом и вовсе тыкнул пальцем в машину: — Срочно прекращай стоять истуканом и поехали кататься. «Кататься»? Вместе? Он никак ослышался. А если нет… Что ж, ситуация просто поражала своей нелепостью — обычно Ван Ибо сам выбирал, кого он подвезёт, и всегда был предельно в этом выборе осторожен… Почему именно сегодня, когда он мало того, что катался на этой дорогущей машине лимитированного выпуска, цена которой превышала суммарную стоимость всех машин, что попадали к нему в руки за последние пару месяцев, ему суждено было столкнуться с этим чудаком? Такой ведь точно не отстанет, наверное, стоит его прокатить? Совсем чуть-чуть. Чтобы отвалил наконец. Он ведь и буйным может оказаться, если ему так вот сразу отказать. Да и не то чтобы фраза его звучала как вопрос. Он, чёрт побери, похоже, был уверен, что они сейчас поедут кататься. Посмотрите на него: улыбается ещё так, ну, точно поехавший. Может, он пьяный? Удивительно, как эта мысль не пришла ему раньше. — Ты пьяный? — немедленно озвучил своё гениальное мыслительное творение Ван Ибо. — Нет, — серьёзно ответил молодой человек и добавил уже с улыбкой: — Но если надо, могу выпить пару стопок. Только ради тебя и только сегодня. В следующий раз не проси. — Не надо, — ответил Ван Ибо, проигнорировал словосочетание «в следующий раз» и, немножко подумав, всё же рискнул вновь обнаружить свой гений дедукции: — Таблетки? — Вот ещё, — фыркнул чудик, как про себя обозвал его Ван Ибо. — Неужели ты думаешь, что, чтобы согласиться отправиться с тобой на милое маленькое автосвидание, мне обязательно надо быть в изменённом сознании? Ты о себе такого плохого мнения? Или обо мне? Могу в трубочку подуть, если не веришь. Или нет, погоди, просто глянь на мои зрачки, если тебе будет от этого спокойнее. Чудик даже сделал пару шагов в его сторону, в доказательство выпучивая глаза, словно без этого зрачки его были бы незаметны. Честно говоря, Ван Ибо опешил и пропустил половину слов из речи тараторящего чудика, но самое важное вроде как выцепил: тот был трезв, а ещё почему-то считал, что это Ван Ибо позвал его на свиданку. Это, простите, когда? Когда он щёлкнул замками перед его носом, что ли? Интересная интерпретация событий, конечно, ничего не скажешь. Ван Ибо ещё раз оглядел своего нового приятеля, а потом, глубоко вздохнув, обречённо выдавил только два слова: — Один круг. Какой круг, куда круг, вокруг, собственно, чего этот круг, уточнять никто не стал. Парень просиял и, повернувшись спиной, открыл водительскую дверь, потом на мгновение замер. В этот момент Ван Ибо, к своему ужасу, заметил на его правом плече самый настоящий проводной телефон. Дисковый. Просто вишенка на торте. Чудик, в свою очередь, словно только понял, что водитель не он, и обернувшись оценивающе взглянул на Ван Ибо. На лице его играла очаровательная улыбка, а он сам махнул рукой на место водителя, будто приглашая туда Ван Ибо, и метнулся к пассажирской стороне. Кто-то из нас двоих точно поехал кукухой, и будем надеяться, что это не я, только и успел подумать Ван Ибо, ещё раз обречённо вздохнул, как будто это могло ему как-то помочь, и устроился на водительском сиденье.