Рэйзор, место!

      Беннету никогда не везёт. Когда он болеет, то попадает на важные темы, пропустив которые ты не поймёшь весь остальной материал; с кухни, даже после готовки, он возвращается с пластырем на руке, ноге или щеке; да даже день рождения мальчик празднует раз в четыре года! Стоит ли говорить о том, сколько раз он попадался своим отцам, когда хотел выскользнуть погулять посреди ночи?       Пожалуй, единственное, с чем Бенни везло — с друзьями. Милая, но до жути пафосная Фишль, кажется, не вышедшая из эмо фазы, Итэр, гоняющий по Мондштадту на стильном кабриолете, его сестра Люмин, которая, в отличие от брата, ангелочек, пусть и с характером, и конечно же, Рэйзор.       Когда Фишль отказывалась идти с Беннетом на охоту за дикой птицей, а малышке-пироманке Кли надоедало глушить рыбу, появлялся вышеупомянутый парень. Рэйзор был болезненно бледен, пушистые, вьющиеся волосы всегда были собраны в хвост, короткие и неглубокие шрамы украшали его лицо, а хриплый голос иногда пугал окружающих, начиная от самого Беннета и заканчивая даже Донной, хотя, по скромному мнению Беннета (которое знают только Фишль и Рэйзор) — после влюблённости в Дилюка уже ничего не страшно.       Сам же Мондштадт — город свободы и ветра — оправдывал свои статусы: за городом стояли ветряные мельницы, вокруг которых росли сотни ветрянных астр, летали бабочки, которые, казалось, иногда светились, и, конечно же, погода не всегда была хорошей. Люди здесь были добрые и жизнерадостные, за исключением кузнеца Вагнера и старого пьянчуги Драффа, который всё-таки пропил своё мастерство охоты.       Беннет любил этот город. Пожалуй, ему повезло не только с друзьями, но и с родиной. Здесь было всё: младшая и средняя школы, хорошие колледжи и университеты, несколько музыкальных школ и консерваторий, из которых выходило много музыкантов, обсерватория и много, очень много библиотек. Одна из них прославилась Лизой — симпатичной библиотекаршой, которая любила называть всех сладкими милашками и едва ли не в прямом смысле метала молнии в тех, кто сдавал книги не вовремя или терял их.       Чуть поодаль центра города, на небольшом возвышении, располагалась церковь, в которой служил милый пастор по имени Барбара, или же яркая звёздочка Мондштадта. С ней Беннет тоже хорошо дружил, потому что аптеки и больницы есть, но с Барбарой хоть можно было о чём поговорить, в отличие от стеснительной медсестры, которую все называли Сахарозой за её сахарный голос. Многих жителей Мондштадта звали по странным кличкам, или же это имена придумывали такие, чёрт его знает. Рэйзора, например, действительно звали Рэйзором, и это никак не было связано с бритвами, так что после того, как Беннет осознал это, он, кажется, был готов ко всему.       По крайней мере, он так считал. Вот только, несмотря на свою любопытность касательно всего что происходит вокруг, он никогда не задавался вопросом, как же Рэйзор попал в Мондштадт, потому что, как мальчик говорил в первые недели их знакомства: «Лес. Кролик. Лиза.» и как это связанно между собой Бенни не понимал, пока Рэйзор не научился говорить нормально и связанно.       — Я гнался за кроликом. Это был ритуал, когда волчата становятся волками. В моём случае он прошёл неудачно, потому что я выбежал из леса и потерялся среди ветрянных мельниц и цветов, которые, к слову, не вкусные и совсем не насыщают.       — Ты ел ветряные астры? — Беннет смеётся, прикрывая рот ладонью, а потом смех проходит и он широко раскрывает глаза: — Постой, ритуал? Волчата становятся волками?       — Я думал, ты уже давно догадался. — Теперь очередь Рэйзора смеяться. — По моим волчьим повадкам и умению говорить было не понятно? Лиза подобрала изголодавшего волчонка, а когда утром на её кухне хозяйничал мальчик, не понимающий, зачем нужен нож, задумалась, куда катится её жизнь. Я оборотень, Бенни.       С того момента поменялось многое. Беннет начал больше понимать Рэйзора и то, почему он так тактилен и привязан к блондину. Само собой, привязанность волка была не только из-за собачьей верности, но это Беннету только предстоит понять. Фишль, узнавшая это чуть позже, чем Беннет (от него же), особого шока не испытала: «А я ещё думала, почему от него так воняет после дождя». И несмотря на все фразы Беннета о том, что это грубо и вообще-то, он не воняет, а пахнет, при чëм очень приятно, она лишь отмахивалась и шла к Люмин, обычно читающей что-то (ещё одно отличие близнецов), и доставала её пикап-фразами, которые увидела где-то в интернете.       Рэйзор никогда не отмахивался от него. Оборотень в принципе был очень нежным, постоянно зарывался носом в волосы Бенни и держал его маленькие ладони в своих, сравнивая их в размерах и умилённо пища. Беннет действительно был маленьким. Даже в своих чёрных кроссовках с высокой платформой, он был ниже Рэйзора. Он был уже в плечах, талии и бёдрах, его ладони были намного меньше, и чёрт знает — это Беннет такой компактный, или же Рэйзор засчёт волчьей крови такой огромный.       Впрочем, если сначала иметь друга-оборотня для Беннета казалось чем-то невероятно крутым, то потом он начал терпеть и минусы. Начиная от того, что после бега на уроке физической культуры Рэйзор дышал, высунув язык, и заканчивая тем, что он старался оберегать своего хозяина от… всех. Буквально. Если он видел, что Беннету грустно или больно (как морально, так и физически) по чьей-то вине, то стремился покусать, если не сожрать целиком, этого человека. Таким образом, первое их с Фишль знакомство произошло так, что девчонка, дружески ударившая Беннета в плечо, спустя пару секунд оказалась на влажной траве, прижатая к земле тушей оборотня, который скалил свои, пусть и человеческие, но острые клыки.       Конечно, потом Беннет объяснил, что Фишль — друг, пока девочка показывала волку язык, стоя за его спиной, за что Рэйзор нарычал на неё. Ибо нечего.       Ещё одним минусом являлись его привычки, с которыми Рэйзор жил и по сей день. Начиная от того, что он в человеческой форме чешется за ухом ногой, и заканчивая тем, что практически каждую ночь он безконтрольно воет на луну, будя недовольную Лизу.       Случались и неловкие моменты. На уроках физической культуры, Рэйзор считал что ему ни к чему верхняя одежда, и поэтому он, как на зло, светил своим прекрасным (по скромному мнению Беннета) торсом, смущая правильную Люмин, Итера, что недавно признался друзьям в своей бисексуальности, и, почему-то, Беннета. Последнему было неясно, почему его лучший друг заставляет щёки краснеть, а внизу живота начинает тянуть при мысли о нëм, но не особо спешил узнавать, хоть и понимал, что это не совсем нормально.       Итеру же так и так было прекрасно. Иногда Беннету казалось, что ради него не жалко и ориентацию сменить, потому что одного его взмаха своей роскошной, светлой косой и прикушенной губы хватало для того, чтобы даже красавчик Сяо из свиты Син Цю покраснел и разинул рот, хоть ни разу и не позволял себе такого.       Рэйзору было ещё лучше, чем Итеру. Чувствовать враждебный взгляд Фишль, видеть смущение Люмин и слышать присвистывания Итера было конечно не совсем приятно, но всё это сглаживал Беннет. Точнее, его красные щёки, которые имели для волчонка гораздо больше значения, чем эти же красные щёки старшей девушки, его неловкие моргания и то, как он смущался ещё больше, стоило ему понять что он слишком засмотрелся на тело друга. Наверное, Рэйзор не надевал футболку именно ради такого Беннета.       Однако Бенни такое не одобрял. Точнее, не одобрял то, как это на него влияет. Они с Рэйзором ведь друзья, так? И Беннету определённо не нравится смотреть на подкачанное, хоть и худощавое тело подростка.       Пожалуй, появление Рэйзора в его жизни тоже было своеобразной неудачей.

^^^

      У Беннета день как обычно не задался: он едва ли не завалил защиту доклада, и хоть ему и поставили утешительную «три», он весь остаток дня ходил с таким кислым лицом, будто бы его заставили съесть несколько лимонов. Беннет ждал с нетерпением момента, когда учитель объявит ученикам, что урок закончился и они могут уйти домой. Ждать, конечно же, оказалось просто невыносимо, особенно потому что последним уроком у Беннета стоял самый ненавистный ему предмет — биология. Он её ненавидел сколько не за тонны информации, которую нужно заучивать, сколько за лабораторные работы, которые как правило срывались очередным разбитым стеклом или поломкой оборудования, цену которому парень не мог себе даже представить.       — Урок окончен, — заветные два слова сорвались с уст учителя, который складывал бланки с заданиями в одну стопку, — можете идти домой.       Первой, как обычно, убежала Фишль, а за ней и Люмин с громкими криками: «Ты точно не забыла сдать работу?» Беннет покинул аудиторию самым последним, чем явно вызвал недовольство у учителя, который должен был закрыть за учениками дверь. Он еле волочил ноги от моральной усталости, и коридор казался ему нескончаемым.       Сорванный ланч теперь давал о себе знать поющими китами в животе. Беннет остановился, словно к земле прирос, у выхода из школы. Кто-то даже прилетел в его спину, явно не ожидав, что парень остановится, и толкнул Беннета так сильно, что тот не удержал равновесия. Он кубарем покатился вниз и собрал собой все ступеньки, которые обязательно появятся синяками на теле.       — Чтоб тебя! — Беннет пнул ногой воздух и лёжа согнулся пополам, прежде чем выпрямиться и отряхнуть школьную форму от пыли.       Виновника происшествия и след простыл.       Беннет попытался разогнуться, повёл плечом — лучше бы он этого не делал. Плечо явно было повреждено и отозвалось колющей болью. Беннет вскрикнул. А потом заметил: на него обращены взгляды всех, кто находился в школьном дворе.       Ну вот опять.       — Беннет! Беннет! — раздался знакомый голос; Беннет увидел Рэйзора, который стремительно бежал ему навстречу и чуть сам не споткнулся на лестнице. — Всё в порядке? Твой рюкзак…       Рэйзор подобрал с земли рюкзак друга: одна лямка оторвалась, ручка в пенале треснула и потекла, оставив на самом видном месте чернильное пятно. Мальчик-волк принял максимально серьёзный вид и взглянул на Беннета, у которого глаза были на мокром месте.       — Говори, кто? — потребовал Рэйзор; отдавать рюкзак Беннету он не спешил. — Тебя столкнули? Скажи, кто это сделал или хотя бы как он выглядит, и этот «кто-то» останется без внутренностей.       — Давай без этого, пожалуйста. — Беннет укоризненно цокнул. — Я… я споткнулся о собственные ноги, упал, со мной всегда так, ты же знаешь, я ведь неудачник, — затараторил он, оправдываясь. Лучше немного приврать, чем потом часами уговаривать Рэйзора оставить человека в покое и убеждать, что с этим справятся и без него.       Рэйзор подошёл ближе и обнюхал бедного Беннета, хотя в том не было нужды. Оборотень хотел обнять своего горе-друга, но стоило ему только коснуться правого плеча, как Беннет зашипел сквозь зубы.       — У тебя что-то болит? Плечо, да? — он нарочно надавил на больное место, отчего глаза Беннета увлажнились слезами. — Ладно, извини… Это лестница во всём виновата!       С этими словами Рэйзор подошёл к первой ступеньке и с размаху пнул её, намереваясь проучить кусок бетона. Тот самый Рэйзор, у которого относительно хорошие оценки по всем предметам, даже по биологии и в особенности по физической культуре, тот самый начитанный Рэйзор, который ходит в библиотеку как к себе домой и который засыпает себя книгами про животных — он становится таким глупым и забавным, когда дело касается Беннета.       Оставив затею пинать лестницу, пока та не извинится, ведь было очевидно, что она останется при своём мнении, Рэйзор напоследок зарычал и предложил Беннету проводить его до медпункта. На всякий случай плечо нужно осмотреть, ведь повреждение может оказаться не простым ушибом. Под косые взгляды и удивлённые вздохи они вернулись в школу, из которой несколько минут назад Беннет пытался унести ноги.       Школьный врач диагностировал всего лишь ушиб и посоветовал Беннету сегодня лишний раз не напрягаться — последний вздохнул с облегчением.       — Я провожу тебя до дома, косоногий, — поддел его Рэйзор и оскалил в улыбке неестественно выпирающие клыки. Врач посмотрел на него с неодобрением, задаваясь вопросом, что эта псина делает в его рабочем кабинете, но тактично промолчал. — Раз тебе сказали не напрягаться, то я должен помочь тебе!       — Но ты никому ничего не должен, — запротестовал Беннет, поднимаясь с кушетки, но Рэйзор оказался непоколебим.       Сегодняшний день можно было бы считать испорченным, и вернувшись домой, Беннет обвёл бы его красным маркером в календаре, что значило бы: «этот день нужно вычеркнуть из памяти». Но не ограничившись одним желанием проводить Беннета до дома, Рэйзор на свои карманные купил два пломбира в рожке, и такой приятной мелочи было достаточно, чтобы поставить сегодняшнему дню оценку «удовлетворительно» вместо «хуже некуда, впрочем, как и вся твоя жизнь, Беннет». Рэйзор даже предложил другу пойти завтра после уроков к нему домой, чтобы сделать домашнюю работу, а заодно подготовиться к возможной пересдаче контрольной работы по биологии. Беннет был уверен, что из всех вопросов он правильно ответил только на пятый, который тайком подсказала ему сидящая рядом Люмин, и закивал головой.       — Ты испачкался. — Рэйзор прыснул, пытаясь сдержать смех, но не выдержал и засмеялся. — Видел бы ты себя сейчас. — Он заботливо вытер подбородок, кончик носа, а затем и пальцы Беннета бумажными салфетками, которые им дал мороженщик. — Почему у тебя красные щёки? У тебя температура? — Беннет перехватил чужую ладонь, помешав Рэйзору коснуться лба.       Нет, хотелось заявить Беннету. У него просто есть один друг-оборотень, который влияет на него если не негативно, то как минимум очень странно.       — Со мной всё нормально. Ну… почти.