End of the Cycle

      Он проходил мимо статуй в полный рост, показывающих его в разные периоды истории старого Империума. Бессменный лидер миллиона миров, которые входили под его прямое управление, и пятнадцати вассалов, чьи далёкие предки, присягнув ему, бывшему хранителю галактики, на верность, и создали современную цивилизацию — пожилой Император, в котором бурлила сила Покрова, с циничной улыбкой вспоминал тот день, который изменил будущее.       История циклична, и противостоять ей до бесконечности нельзя. В первые века молодой Империум вёл объединительные войны, присоединяя к себе те межзвёздные государства, которые отказались подчиниться решению галактического сообщества. Угасшие осколки прежних империй какое-то время наблюдали за этим, но так и не вмешались. Чем заслужили жизнь, оставаясь в блаженном гедонизме и не интересуясь ничем за пределами их маленьких кластеров.       А на галактику тем временем надвигался Бич Пустоты. Вторжение, равному которых больше не было за все миллениумы. Коллективный разум, сбежавший от угрозы, куда более страшной, чем они сами, и избравший галактику на своём пути охотничьими угодьями перед новым полётом сквозь бездны пространства и времени.       Империум выжил. Но, справедливости ради, не будь его, все цивилизации галактики смогли бы отразить угрозу и сами. Но какое теперь до этого всего дело?       Были и другие вызовы. Мятежный корпус Клааркханов. Ренегаты в самом сердце Империума, вознамерившиеся поглотить Покров и стать богами. Император тогда оставил подданных самим разбираться с проблемой и долго смеялся от того, что его вассалы проигрывали. Вся галактика сражалась с одним корпусом, владеющим всего лишь сотней миров, и не смогла остановить их! Десятки сверхновых, чей свет теперь расходится от скопления Клааркхана — свидетельство безумных попыток той расы разорвать пространство-время.       Они успели закончить задуманное на две трети. Больше Император им не позволил. Покров в те годы волновался, как раненный зверь или море в шторм, поглощая целые звёздные системы и выплёвывая их обратно искажёнными, осквернёнными, омрачёнными, залитыми кровью, ихором и лимфой.       Никто так и не узнал, во сколько именно раз весь корпус по силам уступал императорскому флоту. В два? В три? Нет, на порядок больше. Но такую силу приходилось скрывать ото всех, иначе какое бы чувство охватывало граждан Империума? Глубокое, безразмерное отчаяние. Иллюзия того, что ты что-то можешь сам — пусть даже иллюзия, но она нужна, как воздух.       Император прошёл по церемониальной миле к возвышению, напоминающему усечённую пирамиду. Когда-то давным давно в тронной зале могло поместиться население небольшого города или целый крейсер. Теперь же, на исходе старого миропорядка, дворец казался пустым и заброшенным. Легионы сражались на границе, оставив тронный мир и центральный сектор без защиты, с порождениями Пожирателя миров. Флот завяз в Покрове — Шепчущие в Темноте сдержали слово, данное предводительнице сепаратистов, и скрыли для навигаторов все возможные выходы в реальный мир. На какую сторону встал Составитель цепочек и Исполнитель желаний, пока оставалось неясным, но, скорее всего, ближайшее окружение мятежницы заключило пакты и с ними.       Величайший псионик в истории галактики усмехнулся. Во всех своих прошлых деяниях он оставлял червоточинку, намёк для тех, кто захочет знать правду. Некоторых случайных исследователей, нашедших нить, ведущую к истине, она сводила с ума. Но Император знал, что настанет время, и появится кто-нибудь, кто сможет закончить этот затянувшийся цикл.       Он чувствовал, как его грехи ползли по спине. Все смерти, которые он допустил, всю научную и моральную деградацию подданнных, все ошибочные пути, по которым он шёл в поисках лучшей для всех судьбы — Покров тревожно шипел, когда его трансцендентные длани собирали выброшенные с уничтоженных миров души.       Хотя мятежница и приказывала щадить граждан Империума, те отчаянно сражались за своего Императора, не зная, что ему это было не нужно.       Он мог бы стать Завершителем Цикла единолично, но это бы означало катаклизм, спазм агонии и боли, волной прокатившейся по галактике, когда все миры, в которых он был почитаем и известен, поглотил бы Покров.       Он был сильнейшим псиоником. Но становиться богом не хотел, зная и видя собственными глазами, что это тупик.       Психическое пламя, возжённое на вершине пирамиды, пробилось сквозь потолок и, окутав дворцовый шпиль, воспылало маяком в Покрове и в материуме.       Теперь у мятежницы не оставалось выбора: чтобы успеть победить, ей нужно было захватить столичный мир и лично сразить Императора, иначе имперский флот оказался бы в реальности, и всё восстание оказалось бы обречено.       Император вздохнул. Он всегда знал, что найдётся тот, кто узнает всю подоплеку о тех событиях, которые сформировали Галактический Империум. Но... То, что орудием предопределения окажется его супруга — это было последним испытанием стойкости его решения. Ведь было так легко закрыть перед ней все тропинки, ведущие к тайне, но вместо этого он привёл маховик в движение.       Тихий смех раздался на троне. Интересно, если бы бунтовщики узнали, что те вассалы, которые пошли за ними, на самом деле были собственноручно отобраны Императором, сохранилось бы ли у них мужество сражаться?       Они делают то, что должно. Но не понимают и доли того, что нужно. И даже сейчас, готовый к тому, чтобы окончить эту затянувшуюся историю, Император не мог побороть своё стремление оставить намёк для тех, кто придёт потом.       Всё, начиная от основания Империума и заканчивая его закатом, было иллюзией свободы. Когда же он наконец уйдёт... Станет ли иллюзия правдой?