Сон

я видела сон, в котором у меня было всё,

чего я хотела

      В этом сне Юзухе не приходится замазывать лиловые синяки от ударов старшего брата и родители всегда рядом. Их присутствие кажется таким нереальным и приторно сладким, что даже забыться во сне до конца не получается. Но Юзуха всё равно наслаждается каждым увиденным в Царстве Морфея фрагментом счастливой жизни.       Мама готовит им на завтрак оякодон, вкуснее Юзуха в жизни не пробовала. У неё такой никогда не получится, сколько бы она ни пробовала. Ведь лучше мамы никто не готовит.       Папа излюблено треплет её по голове, после чего уходит. Его нет до самого вечера, но потом он возвращается, уставший после тяжелого рабочего дня и смотрит с ней её любимое ток-шоу, потому что утром они обещали друг другу досмотреть финал вместе.       Тайджу приезжает домой редко — у него соревнования по боксу. Брат получает КМС, отбив его в честном спарринге на соревнованиях, а не отработав удары на младшей сестре.       И только Хаккай почему-то остаётся прежним... Всё также в Тосве, не расставаясь с Мицуей. Приходит домой иногда побитый, и она, Юзуха, замазывает ему фингалы, потому что расстраивать маму совсем не хочется. Она же волноваться будет.       В этом сне Юзуха чувствует себя обычной девочкой-подростком, которая остаётся у подружек на ночевки и ходит с мамой по магазинам в поисках лучшей юкаты для фестиваля, а не разучивает раунд-кик до сбитых от постоянных падений коленей и ладоней.       В этом сне нет противного запаха больницы, могильных плит, хлёстких ударов, синяков и железного привкуса крови. Тут только сладковатый аромат цветов лагерстрёмии, серебристый звонкий смех и нормальная обыденность.       Юзуха просыпается от стекающих по щекам слёз. Она заснула прям так, в своей школьной форме. Одной рукой слепо шарит по прикроватной тумбочке в поисках будильника, второй – под подушкой. На часах половина седьмого утра, в руке мятая коробочка со снотворным. Шиба купила первую пачку, потому что ночные кошмары замучили её до такой степени, что в мешках под глазами мог бы поместиться Ватикан. За последнюю же отдала деньги, потому что во сне — успокоение.       В школу Юзуха не идёт, потому что у неё закончился крем, которым она обычно замазывала побои Тайджу, а свежая утренняя оплеуха грозила перерасти в здоровенный синяк. Вместо учёбы она заходит в цветочный за белыми хризантемами. Она слишком давно не навещала маму, поэтому пока Юзуха прибиралась, учебный день успел закончиться. Хаккай написал, что встретит её около кладбища через час. Братья не ходили к маме, а Юзуха — постоянно.       — Знаешь, мам, иногда я думаю, что никогда не смогу стать такой же сильной, как ты, не смогу защитить всех, кто мне дорог. Я пытаюсь делать вид, что я сильная. Я правда хочу быть сильной. Но в последнее время я только и делаю, что бегу… Не знаю, на сколько меня ещё хватит. Понимаю, что в какой-то момент придётся остановиться, но…       Юзуха говорит, пока язык не начинает заплетаться, а лёгкие — гореть. Но только здесь она может позволить себе открыться, вывернуть душу и наконец скинуть часть груза с плеч. Тут, среди множества холодных мраморных плит, она может дать волю эмоциям, потому что ей больно, так чертовски больно, что сны не могут быть реальностью.