На восходе солнца

Слух о скорой женитьбе Бинафшы быстро разлетелся по Дому на Карасу. Уже на следующий день во время завтрака сироты активно обсуждали эту новость. Всем было любопытно, кто же стал счастливчиком, что женится на сказочно красивой племяннице Рахима. Нигоре тоже было интересно. На протяжении всего урока она набиралась храбрости подтвердить ходящую молву, однако Бинафша избавила ее от этой необходимости. Юная учительница сама подняла эту тему, когда они бродили между книжных стеллажей в поисках книги для отработки техники чтения. – В следующем месяце я выхожу замуж, – сказала она, – И к сожалению, навряд ли смогу продолжить наши занятия из-за свадебных хлопот. Мне подыщут замену. – Жаль будет расставаться, но я очень рада за вас. Поздравляю со скорым замужеством. – Спасибо, дорогая. Мне самой в это до сих пор не верится. – Бинафша сняла с полки какую-то книжку и бесцельно полистала страницы. На удивление Нигоры она не выглядела особо довольной. – А как вы с ним познакомились? Книга вернулась на место, и тонкие пальцы прошлись по ровному ряду корешков, пока не зацепились о толстый том. – С Мурадом? – она вытянула книгу и постучала ею по раскрытой ладони. – Как и все девушки – через сватов. В ее голосе не было и нотки того присущего будущим невестам энтузиазма, когда те отзывались о своих женихах. Значит, тут не о пылкой истории любви. Нигоре стало немного жаль Бинафшу. Ведь та могла очаровать любого, кто приглянется, так почему выходит замуж по расчету? – Узнаю этот взгляд, – она безрадостно хохотнула. – Также я смотрела на своих знакомых, когда они выходили замуж. Тоже по чистой выгоде. Без каких-либо чувств. Бинафша облокотилась о книжный стеллаж. Прижав книгу к груди, скрестила руки. – Ты ведь меня жалеешь? Осуждаешь? – Нет, – покачала головой Нигора, – Просто не совсем понимаю. – Я и сама, честно говоря. – Бинафша закусила губу. – Все как-то само собой получилось. Я вышла на первое свидание, последовало второе, третье…И вот я обручена с человеком, которого даже толком не знаю. – Вы не можете отказаться? – Зачем? Мурад отличный кандидат. Он из хорошей семьи, очень богатый, его мама обожает меня. Глупо отказываться от такого. – А как же любовь? – выпалила Нигора. – Любовь. – вторила ей Бинафша. – С возрастом начинаешь по-другому смотреть на такие вещи. Когда я была как ты, для меня замужество и любовь были неразделимыми понятиями, а сейчас я осознаю, что к вопросу брака нужно подходить с умом, а не сердцем. Не чувства к жениху тебя прокормят, а его кошелек. – она опустила глаза на книгу в руках. – Ты ведь любишь читать? – с этими словами девушка протянула ее Нигоре. «Минувшие дни» – прочла она название, когда книга очутилась у нее. – Любовь красивая только здесь, в книгах. В реальной жизни она причиняет столько боли. Люди тупеют от любви, совершают необдуманные поступки. И в итоге страдают их близкие. – Но… – Пойми, книги нас обманывают. Все, что здесь написано, – Бинафша очертила рукой окружающие их книжные полки, – Все это глупая выдумка. Книги окунают нас в розовые мечты, но не избавляют от циничной реальности. Мой тебе совет: не читай так много. Иначе сильно разочаруешься в настоящей жизни. – Но для меня книги заменяют то, чего я лишена в реальной жизни. Нигора по привычке схватилась пальцами за краешек бинта на руке, вспомнив о своей болезни. Бинафша тут же поджала губы и виновато отвела взгляд. – Прости, – сказала она, – Мне не следовало на тебя все это взваливать. Забудь все, что я сказала. Нигора вернула книгу на место. Ее все еще интересовал один вопрос. – Знаете, вы нравитесь Исмаилу. – проговорила она и покраснела, как всякий раз, когда упоминала его имя. – Знаю, – Бинафша с интересом посмотрела на нее. – Он этого не скрывает. – А вам он нравится? Раздался смешок. – Он слишком молод для меня. И то, что он испытывает ко мне – всего на всего детская влюбленность. – она хитро сощурила глаза. – А тебе он нравится, Нигора? Та тут же зарделась. – Хотя можешь не отвечать. Исмаил видный мальчик, немудрено, что половина ваших девчонок по уши влюблены в него. Нигоре стало максимально неловко продолжать эту беседу. Она лишь неопределенно повела плечами и отвернулась, притворившись, что одна из книг на полке ее заинтересовала. После непродолжительных поисков Бинафша выудила-таки потрепанный сборник рассказов какого-то русского классика, и оставшееся от урока время они посвятили его чтению.

***

Тем же днем после обеда Нигора в одиночестве сидела в беседке, наслаждаясь мягкими лучами осеннего солнца. Воздух вокруг наполняли взрывы детского смеха, громкие взвизги, безмятежная болтовня и топот бегущих ног. Эта шумиха тем не менее создавала некое умиротворение. Нигора отложила книгу и подставила лицо солнечному свету, щурясь от его слепящей яркости. – Эй, к тебе редкий скорпион пришел. – вдруг раздался голос. Девочка усиленно захлопала ресницами, смаргивая плясавшие перед глазами цветные пятна, и обнаружила перед собой Дениса. – Кто-кто? – Ну Шухрат, сын Рахим-ака. Он у нас тут нечастый гость, – пожал плечами мальчик. Он указал в сторону сидящего на своей инвалидной коляске Шухрата. Тот помахал Нигоре, когда она посмотрела в его направлении. – Ну что, готова? – спросил Шухрат после того, как Нигора подошла к нему, и они обменялись приветствиями. – Да, идем искать свободный кабинет. Вместе они вошли в творческий блок. Незанятым оказался маленький кабинет в конце коридора первого этажа. Лишь пара парт да стульев, и затхлый запашок в придачу. Там они и обустроились. Нигора открыла окно нараспашку, чтоб хоть как-то разогнать духоту в этой каморке. – Принес все свои инструменты. – Шухрат с гордым видом водрузил на стол черный плоский ящик. – Мои сокровища. Когда он с щелчком откинул крышку ящика, Нигора с любопытством заглянула за его плечо и обнаружила различные ножи с причудливыми лезвиями. Волнистые, тонкие, словно жало, закругленные, крючкообразные. Все они напоминали изощренные инструменты пыток. – Сегодня поработаем с этими. – Шухрат вытащил два простых ножа и вручил один из них Нигоре. – Будем делать лебедей из яблок. – Ничего себе. – выпалила она. – А у меня получится? – Ничего сложного на самом деле. – уверил ее Шухрат, сняв с ручки своего инвалидного кресла полный пакет яблок, и поставил его на стол возле ящика. Нигора села за парту, Шухрат придвинул свое инвалидное кресло к ней, и они принялись за дело. Он как можно нагляднее демонстрировал Нигоре последовательность действий, а она тщательно повторяла за ним, стараясь не упустить ни одну деталь. Сначала ее движения сковывал страх пораниться, но по ходу времени карвинг так увлек ее, что настороженность отпала, и руки задвигались уверенней. Она даже кончик языка высунула от усилий. Шухрат же оказался терпеливым наставником. Он спокойно ждал, пока она вырезала из яблока очередной элемент со скоростью, медленной даже для новичка. Вскоре перед ними выросла целая стая яблочных птиц. Стройные лебеди Шухрата и гадкие утята Нигоры. Но девочка ничуть не расстраивалась результатом. Довольство и радость приносил сам процесс создания этих съедобных фигурок. Когда с практикой было покончено, Шухрат приступил к теории. Он рассказал немного о том, для чего и как использовался каждый из его инструментов. Так день незаметно перетек в вечер. Со стороны столовой в раскрытое окно влетел запах готовящегося ужина. – Ого, уже вечереет, – спохватился Шухрат, – Мне пора, мама наверняка уже волнуется. Да и у вас близится время ужина. И кушать вы будете…– он смешно подергал ноздрями, принюхиваясь к воздуху. – …если меня не подводит нос, картошку с мясом. – Ах, опять картошка. – буркнула Нигора, сгребая яблочные очистки и складывая их в пакет. – Не любишь ее? – Поживи ты здесь видеть бы эту картошку не мог. Тут ее подают почти всегда. Они вышли из кабинета, выключив за собой свет и плотно прикрыв дверь. Снаружи их встретила легкая прохлада. Теперь вечерами было не так тепло. Пока водитель Васит не приехал, ребята решили сделать круг по территории приюта. Дети уже резвились не так активно. Половина из них спряталась по своим корпусам в ожидании ужина. Те, что остались во дворе, украдкой смотрели на катившего на своей коляске Шухрата и негромко перебрасывались фразами. «Это сын Рахим-ака? Так давно его не видела» – долетел до них обрывок предложения одной из сирот. – Ты сюда редко приходишь? – спросила Нигора, когда они проходили мимо амфитеатра. – Да, один-два раза в год, не больше –Тебе не нравятся сироты? –Нет, дело не в этом, – Шухрат усиленно покачал головой, – Просто благодетель из меня никудышный. Я ведь сам из «обделенных», что я могу сделать для этих детей? Они остановились под сенью виноградных лоз у входа. Маленькая девочка из везунчиков стояла у бортика фонтанчика и, активно жестикулируя, что-то рассказывала каменной птичке. Когда она увидела приблизившихся ребят, то поднесла свое лицо к самому ее клюву и заговорила тише. – Интересно, сколько же кошмаров наслушался бедный фонтан за все это время, – сказал Шухрат. – Столько лет прошло со дня основания приюта. – Твой отец такой великодушный, построил целый приют для детей. – Да, наверное, добрее моего папа и не сыщешь человека на свете. Но расплачиваться за его доброту приходится нам. Нигора удивленно воззрилась на Шухрата. – Папа почти не бывает дома. Он то в больнице занят пациентами, то здесь – сиротами. Для семьи у него времени практически не остается, – пояснил тот. – Я, конечно, очень горжусь отцом, но хотелось бы, чтобы он больше времени уделял нам. Маме совсем одиноко. Ни раз слышал от нее, как ей тяжело одной воспитывать нас с Иродой. – он поднял глаза на Нигору и, приметив в ее взгляде зарождающееся сочувствие, поспешно отмахнулся: – Только не надо меня жалеть. Ненавижу это. Мы живем очень даже хорошо, грех жаловаться. Затем мальчик перевел беседу в другое русло, и они стали болтать о всяких мелочах. Вскоре за Шухратом приехал Васит. Перед прощанием они условились встретиться завтра в то же время. Нигора поплелась в сторону столовой, где перед входом уже собирались обитатели Дома.

***

Минула середина октября. Дни отступали все дальше и дальше под натиском удлиняющихся ночей. Весь мир вокруг погрузился в огненно-золотой цвет осенних листьев. Воздух очистился от часто моросящих дождей. Дети из Дома на Карасу сменили короткие рукава маек на длинные. В жизни Нигоры произошли новые перемены. Благодаря Шухрату Нигора и дальше познавала искусство карвинга. Мальчик исправно приходил каждый день и обучал девочку все новым и новым фигурам, не переставая удивлять своими идеями. Теперь она могла легко вырезать листики из огурцов, розы из моркови, лотосы из болгарских перцев и даже вылупившихся цыплят из яиц. Нигора успела познакомиться с большинством из ножей Шухрата. Они теперь ассоциировались для нее с орудиями для ваяния прекрасных скульптур, а не инструментами пыток средневековых времен. Она перестала страшиться острых лезвий, эти ножи постепенно становились продолжением ее кистей. Было даже смешно, что совсем недавно они навевали назойливую боязнь. После недели совместных занятий, ребята решили открыть кружок карвинга для желающих. Нигора нарисовала не очень симпатичный плакат на доску объявлений, который Зарема покрыла своими блесками для «броскости». Нигора была уверена, что кружок не будет пользоваться популярностью, однако ошиблась. Приходило достаточно много народу. Даже сироты из вундеркиндов, которые обычно предпочитали пропускать кружки, занятые мыслями о скором вступлении во взрослый мир, заглядывали к ним пару раз. Но так было лишь в начале. Постепенно число посещавших кружок сократилось. Для карвинга требовалось терпение, которым подвижные дети в большинстве своем не обладали. Нигора также познакомилась с сестрой Шухрата. Ирода была приятной, хоть и чересчур болтливой девочкой с добрыми глазами. Она приходила в детдом в основном для того, чтобы провести время с Заремой. Вместе они, две неразлучные подружки, бывало приходили в кружок карвинга и устроившись за одной из парт, без умолку болтали на свои девчачьи темы. И когда у Шухрата лопалось терпение слушать их бесконечные разговоры об индийских актерах и стойкости лака для волос, он выдворял обеих, за что сестра называла его злюкой, прежде чем затворить дверь с другой стороны. Еще в кружок любил заглядывать Даврон, но не из интереса к карвингу, а чтобы обсудить с Шухратом очередной интересующий его медицинский вопрос. Тогда тот откладывал свой инструмент, и начинались затяжные рассуждения о клятве Гиппократа, воспалении аппендикса и внематочной беременности. Нигоре лишь приходилось безмолвно дожидаться, пока их дискуссии себя исчерпают. Но хуже всего было, если заглядывал Исмаил. Когда он приходил, то Нигоре одновременно хотелось, чтобы он и скорее ушел, и подольше оставался. Его присутствие вгоняло ее в трепетное волнение. Ножи валились из ее рук и вырезать получалась неважнецки. И было очень стыдно перед Шухратом, который ясно видел, что с ней творилось при Исмаиле, но предпочитал помалкивать об этом. Помимо кружка карвинга Нигора начала ходить и в школу. Все произошло довольно спонтанно. После ухода Бинафшы Рахим позвал ее к себе в кабинет, где они стали обсуждать ее дальнейшее обучение. Он сказал, что уже подыскивает замену юной учительнице, когда Нигора ни с того ни с сего предложила отправить ее в школу вместо того, чтобы обременять себя поисками индивидуального преподавателя. В тот момент в ней взыграла несвойственная характеру решимость, которая поспешно покинула ее, стоило выйти за порог кабинета директора приюта. О чем она только думала? И на что теперь себя подписала? Но отступать было поздно, она уже обещала Рахиму раздобыть разрешение своего дяди. Пришлось потратить целую неделю, чтобы уговорить Зафара. Тот в начале категорически отказывался пустить Нигору в школу, однако под напором ее убеждений в конце концов сдался. При условии соблюдать максимальную осторожность. Когда дядя дал свое согласие и прислал денег на покупку формы, Нигорой овладела настоящая паника. Она идет в школу. В ночь накануне первого дня сна ее лишил не привычный страх перед скорпионами, а тысяча мыслей о том, что может пойти не так. Стоя утром перед зеркалом в хлопчатобумажной рубашке и черной плиссированной юбке, она перебирала в голове все надуманные ею сценарии своих потенциальных неудач: она споткнется и упадет у всех на виду, пробираясь к своему месту через ряды парт, и ее юбка задерется, выставляя напоказ нижнее белье; или она выставит себя на смех перед новыми одноклассниками, представившись не тем именем; или же она вызовет презрение новой учительницы. Но к счастью ни одно из опасений не сбылось. И ничего грандиозного тоже не произошло. Нигора просто-напросто сутра до обеда проводила время в кабинете другого здания. Но она не жалела, что отказалась от домашнего обучения. Учиться вместе с другими детьми оказалось довольно интересно. Единственно, что ее расстроило – она попала в один класс с Шохрухом.

***

Однажды после собрания кружка карвинга Нигора и Шухрат стояли у ворот, как всегда, вместе дожидаясь, когда за ним приедет водитель. Они убивали время за разговором о школьных буднях, а потом беседа плавно перетекла на тему друзей. Шухрат рассказывал ей о своих школьных приятелях, заставляя Нигору впасть в задумчивость. Она нахмурилось, что не укрылось от взгляда мальчика. – Что случилось? – А мы считаемся друзьями? – вдруг спросила она и отвела глаза. Шухрат потер затылок, испытывая неловкость. Нигора с неким напряжением ждала его ответа. – Обычно так не спрашивают. Это как-то чувствуется…как само собой разумеющееся. – он на секунду задумался. – Но думаю, что да. – Спасибо тебе, – Нигора облегченно выдохнула. – Но за дружбу не благодарят. – Все равно, спасибо. Для меня очень важно, что ты считаешь меня другом. – в ее голосе звучала столь искренняя благодарность, что Шухрат слегка покраснел. – Тогда и тебе спасибо. За дружбу. После его ухода Нигора чуть ли не бегом бросилась в воспитательский корпус. Едва слушающимися от волнения пальцами она набрала на телефоне нужные цифры и с нетерпением ждала, когда гудки телефона сменит родной голос. – Алло, Зафар-тоға? Представляете, у меня появился друг. Мой первый друг!