Останься со мной подольше

Волнение преследовало нас ещё пару дней. Я видел, как Лёша бегает глазами по двору. Видел, как потирает ребра, думая, что никто не видит. Но я видел всё. Видел, как он стал мёрзнуть чаще. Видел, что он стал теплее одеваться. Заметил, что он спать в выходной стал дольше. Либо просто не выходил, решив побыть один. Я не давил на него. Ведь теоретически, он лишился отца. А я не знал, как его поддержать. Что сказать? Что сделать? А может, и не нужно было ничего говорить. В любом случае, я всячески подбадривал его, а он все так же улыбался. Наступил ноябрь. Листья с деревьев опали. Солнце выходило редко. У многих и настроение было мрачное, наверное, из-за недостатка витаминов. Все реже мы с Лёшей выходили на улицу. На качелях качаться было холодно, в саду дела были сделаны. Поэтому в выходные мы чаще сидели в библиотеке. Иногда играли в настольные игры. Реже- спали. Один раз мы пришли с библиотеки и хотели посидеть на кровати, поговорить о чем-нибудь. Мы действительно сидели и говорили, а потом я подумал, что неплохо было бы поспать. Мы прилегли, продолжая диалог. И в какой-то момент Лёша сказал, что уснет. Я ответил, что он может спать тут. Он улыбнулся, прикрыл глаза и замолчал. Я подумал, что тоже могу поспать. На улице моросил дождь, слегка гудел ветер в оконных щелях. Было тихо и спокойно. Я пролежал с закрытыми глазами пару минут, а затем поглядел на соседа. Лёша лишь медленно и равномерно дышал. Я удостоверился, что он спит. Слегка спустился на подушку, когда почувствовал. Видимо, сквозь сон, но Лёша схватил мою руку, обхватил её руками и прислонился к ней головой. Тяжело выдохнул и вновь стал дышать равномерно. Я помню свои чувства тогда. Это было забавно. Маленькие дети или одинокие люди спят с игрушками. А кто-то обнимает подушку или одеяло. Я не видел прежде, как спит Лёша. Наверное, он тоже что-то обнимал, потому что сейчас рядом оказался лишь я. А мозг подсознательно тянется к чему-нибудь. Сонный, он выглядел очень милым. Настолько, что становилось как-то грустно и печально. Не знаю почему. Словно он был таким маленьким и беззащитным. Его хотелось обнять, укрыть одеялом, защитить от всего мира. Его пушистые волосы частично закрывали лицо, но сквозь них можно было разглядеть густые ресницы и бледную кожу. Почему он такой бледный? Мы часто ходили на пляж, а он остался таким же. Но эта бледность слишком ему подходила. До жути красиво она смотрелась на фоне лазурных глаз и розовых губ. Бледно розовых. Почему он такой бледный? Вроде бы всё вернулось на круги своя. Лёша стал вновь улыбаться, радоваться мелочам. А я остался таким же. Странное чувство не покидало меня. Страх, что кто-то вновь начнет покушаться на мою и его жизнь. Я с недоверием смотрел в окна, боясь увидеть кого-то у забора. Страх всегда создаёт иллюзии. И здесь он дорисовывал жуткие картинки. Мне постоянно казалось, что там, сквозь столбы деревьев и кустов кто-то стоит и смотрит. А по ночам казалось, что кто-то ходит по двору и обязательно заглядывает к нам в окна. Пускай бы просто смотрели, лишь бы ничего не сделали Лёше. Я волновался только за него. Может быть, немного за себя. Ведь я не хотел терять друга. Счастливой случайностью мы с ним встретились. И эта случайность зацепилась за меня репейником. Но я был рад. Я был счастлив и благодарен той случайности. Но возможно я был эгоистом. Ведь познакомились мы из-за того, что Лёша искал мать. Ему наверное было крайне грустно и печально. Удивительно вспоминать, но ведь мы с ним не говорили о его жизни. То есть, он рассказывал мне какие-то забавные истории со школы, про случайных людей во дворе. Говорил он много, но я не могу точно сказать, что это за человек и чем он жил ранее. Вспоминать своё детство и жизнь с отцом, я думаю, ему было тяжело, поэтому он так редко вспоминал о нём. Но мне было бы интересно послушать, как прошло его детство и юность. Тем не менее, я не собирался давить. Я был счастлив любым нашим разговорам. Лишь бы они были. Но даже их у меня отняли. Жестоко и нагло. Вырвали резко и неожиданно, ещё и толкнули меня назад, чтобы я не посмел побежать за ними. В тот ужасный день с самого утра лил дождь. Сильный ливень бил по окнам, ветер шумно гудел. Было очень холодно с самого утра, поэтому в центральной гостиной мы развели камин. В тот день Анны не было дома, поэтому все работники собрались около камина и дружно разговаривали. Пытались согреться хорошими эмоциями. Конечно, кто-то уходил и приходил вновь, потому что дела ещё оставались. Но в целом было довольно уютно. Затем наступил обед. Но до него мы так и не дошли… Я хотел взять стул из прихожей. Меня привлекло пятно на стекле. Я потёр его пальцем и, не задумываясь, глянул на улицу. Стена из дождя была практически беспросветной. Был полдень, но было темно из-за туч. Я рассматривал образовавшиеся лужи, глянул на сухие деревья и, буквально краем глаза, глянул туда, где в тот день увидел Лёшу. Глянул и обомлел. Там был чей-то силуэт. Холод прошёл с самого затылка до кончиков пальцев. Стало жутко, словно один из моих страшных снов сбывается. Я посмотрел вокруг, чтобы глаза отдохнули. Вдруг галлюцинации. Потом вновь глянул туда, но силуэт никуда не делся. Становилось всё страшнее. Не знаю, видел ли тот человек меня, но мне показалось, что он смотрит прямо в мою душу. Пускай я не видел ни его глаз, ни лица. Ничего, кроме темного силуэта среди серого дождя. Я не знал, что сделать. Сделать вид, что ничего не видел? Самый глупый вариант. Надо было кому-то рассказать. Кому? Каждый раз задаваясь подобным вопросом я решал, что лучше всего обратиться к отцу. Он умный, взрослый и всё сделает правильно. Но не успел я добежать до отца, как столкнулся с Лёшей. Зачем он появился на моём пути? Только сейчас я понял, что если бы ушел без разговоров, возможно, ничего бы не случилось. Но в тот момент он заговорил, а я ответил. — Ричи, куда бежишь? И без меня.- он улыбнулся. — Мне надо к отцу. — Что за срочность? — Потом расскажу. Я попытался рвануть, но он схватил меня за руку. Ну почему я тогда не сбросил его руку! — Да что случилось? — он выглядел серьезно. Не скажи- он побежит за мной и все равно всё узнает. — Там около забора… Какой-то силуэт. — Покажешь? — Ни к чему. Я скажу отцу, а он…- меня перебили. — Что он? Слушай, пускай стоит, кто хочет? Не будем обращать внимания. — Не могу. Я…- я опустил взгляд, боясь признаться самому себе. — Да не бойся ты! Пошли, покажешь. Я вздохнул и поплелся к этому треклятому окну. Затем сказал Лёше, куда нужно смотреть. Его реакция напугала меня ещё больше. — Только не он.- сказал он еле слышно. Меня током прошибло. — Кто? — шепотом спросил я. — Отец. После этого слова я чуть не упал. Боялся, чувствовал, что не к добру. Знал, что этот человек не нужен Лёше. Знал, что от него одни неприятности. И всё равно пустил его. Лёша направился к выходу, а я в панике останавливал его. — Не ходи к нему. Зачем? — говорил я. — Он ведь не просто так пришел. Ему что-то нужно. — Ты же сам сказал, пускай стоит. Не нужно тебе идти, Лёша.- я умолял его глазами. Но он, словно зная это, упорно избегал моего взгляда. — Чтобы я этого урода испугался? Выгнать бы его отсюда. И я выгоню. Страх сковал меня и я не сразу осознал, то Лёши уже нет в доме. А когда осознал, то помчался к отцу.

***

Пускай из-за этого дождя было плохо видно, но этот ненавистный силуэт я узнал. Узнал бы его из тысячи. Меня злил тот факт, что он знал, где я. Но куда больше мне было просто интересно, зачем же он пришел. И не в моих правилах было сдаваться. Встречусь с ним лицом к лицу и будь что будет. Ну, действительно, не убьёт же он меня. Когда он увидел меня, то подошёл к калитке. Я подошёл туда же. Пару минут мы молча смотрели в лицо друг другу. Он хотел сломить меня тяжёлым взглядом, да вот только не он жил с ужасным отцом без матери, всю жизнь мечтая избавиться от него и всей той грязи, в которой погряз. Не он терпел его женщин и музыку всю ночь, когда утром надо было идти в школу. Не он потом засыпал на скамейке в школьном дворе, ибо там было тише и спокойнее, а потом оправдывался перед знакомыми, что всю ночь учил уроки. Не он выслушивал от своего отца такое количество нецензурной лексики, что не мог потом спать всю ночь, задыхаясь слезами от боли и унижения. Не он каждую ночь придумывал способы убийства. А затем смирился. Решил, что надо найти мать и наказать её. Три года вынашивал идеальный план ограбления мамаши. Конечно, изначально хотелось убить и её, но разум вмешался. Я остановился на ограблении. А затем что-то случилось и я подумал, что можно решить всё мирно. И я пришел в этот дом с миром. И если бы я не получил мать, то получил бы деньги, на которые уехал бы в другую страну, чтобы забыть о всём своем прошлом. Кто же знал, что меня ждёт иная судьба. Возможно, даже лучше той, что я представлял. Я обрёл друга, который перевесил всё. И мне уже не нужен был ни отец, ни мать. Мне было достаточно его. И я решил ни за что не покидать его, только, пока он не выгонит меня. Пока он не скажет мне, что я надоел ему, я не покину его. Ведь это мой единственный друг. А может быть и больше. В любом случае, я был благодарен всем за него. И потерять его было бы самой большой трагедией. Поэтому я должен защитить этот дом, в котором он живёт, от этого монстра, который был когда-то моим отцом. Я ждал, когда он начнёт разговор, потому что не я припёрся сюда и нагло смотрел в чужие окна. — Хорошо живёшь, посмотрю? — наконец-то выплюнул он. Его голос драл слух. Не хотелось его слышать. Но я должен. — Как и ты. — Тебе нормально со мной разговаривать через калитку? Боишься? — он отвратительно ухмыльнулся. — Было бы кого бояться. Я догадывался, что он хочет свести со мной счёты. Думает, что кулаками решит свои проблемы. Идиот. Но я решил дать ему возможность помахаться. Я открыл калитку и он прошел внутрь. Я даже удивился, что он не сразу накинулся на меня. — Предал родного отца. А ведь я с тобой всё твоё детство возился. Между прочим, когда твоя мать тебя бросила, именно Я делал из тебя человека. А ты предал меня.- он оскалился. — Делал человека? Кого же ты делал? Специально рушил мою психику и постоянно меня бил и унижал? — я говорил всё громче и громче, ведь старые обиды не могли сидеть в тишине.- Специально заставлял меня ненавидеть тебя? — Ненавидеть? — он схватил меня за ворот и хорошенько тряхнул.- Ты ещё меня ненавидел? Избалованная скотина! — Это ты эгоист! Водил в дом баб, когда у тебя семилетний ребенок в соседней комнате! Это ты предатель, раз не любил меня! И только попробуй оправдываться! Ни за что не поверю, что ты любил меня! — дождь мешал хорошо видеть его лицо, зато ненависть кружила вокруг нами цветными пятнами. — Не тебе меня судить, щенок! Ты никто! И останешься никем! Оставайся с этой дрянью и живите, пока не сдохнете! Все вы здесь суки! Я вырвался из его рук и хорошенько вмазал ему. Он качнулся, но чудом удержался на ногах. Видимо, сегодня он был трезв. Какая честь! — На родного отца руку поднимаешь, тварина! Убью суку. Он навалился на меня и попытался ударить. Я, вроде бы, увернулся. Хотя не мог быть точно уверен, потому что лицо заболело. Я немного растерялся и пропустил решающий удар. Видимо, он повалил меня на землю, но в полёте хорошенько ударил по позвоночнику. Последнее, что я помнил, это невероятно острую и резкую боль в затылке, беспорядочное количество звёздочек и цветных пятен, а затем тьму. Странно было лежать на мокрой каменной дороге с открытыми глазами и ничего не видеть. Я уже ничего не чувствовал, но, наверное, он ещё бил меня. Потому что я слышал его надрывный мат, оскорбления и тяжёлые выдохи. Много курит. А затем он замолчал. Замолчали все. Даже дождь.

***

Мы с отцом выбежали на улицу, когда между ними началась драка. Я хотел рвануть, но отец меня остановил. Вместо этого он сказал мне вызвать скорую помощь, а сам побежал разнимать двоих. Я послушался его. Дрожащими руками, заикаясь, я сообщил адрес в трубку. Не сразу я осознал, что забыл подумать о том, зачем вообще нужна скорая. Ведь драка это…такие пустяки. Лёша все равно умеет защищаться. Я выбежал за отцом, когда сердце моё сделало больной и тяжёлый удар. Увиденная картина повергла меня в ужас. Лёша лежал на дороге, а отец избивал его. Самое пугающее было то, что Лёша не защищался. Не двигался вовсе. Словно…словно уснул крепким сном. Потерял сознание. А о большем я запретил себе думать. Дурное сознание. Отец потянул отца Лёши за плечи, потом долго говорил с ним и тот, плюнув в наш двор, вышел. Я ничего не слышал. Пару минут стоял в шоке. Был только шум дождя. Лишь позже я понял, что нужно бежать. Бежать на помощь. Я подбежал к Лёше и испугался ещё больше. У него были открыты глаза. Смотрел он куда-то в небо, из носа пересекала половину лица багровая струйка вязкой крови. Паника и ничего. Дикий ужас. Хотелось что-то сделать, но я не знал что. Послышалась сирена, затем руки отца. Я был в какой-то прострации. Не понимал, что происходит. Но когда внутри что-то сильно натянулось, я решил, что не должен покидать его. Я побежал к машине скорой помощи, которая уже закрывала задние двери. Сказал, что поеду с ним. Мне вначале отказывали, а затем пустили. Я и думать забыл про отца и всё на свете. Сейчас центром всего моего мира было лишь это безэмоциональное кровавое лицо. И вновь бледное. Сколько прошло времени, когда мне сказали ждать в коридоре, я не помню. Помню лишь такие эмоции, которые не испытывал никогда в жизни. Словно от тебя оторвали кусок. И ты сидишь, истекаешь кровью, желая вновь соединиться со своей второй частью, что без тебя начала умирать. Затем пришел отец и что-то спрашивал меня. Но я не слышал его. В моих ушах стоял шум. Это было странно. Но я отчётливо слышал то ли звук дождя, то ли шум ветра. Но я не слышал отца. Все мои мысли возвращались к той ужасной картине. Каменная дорога, человек с открытыми глазами, другой человек сверху, кровь, вода. Затем меня потрясли за плечи. Я сморгнул. — Не уходи от меня, Ричард. Ну же, ответь мне хоть что-то! — отец говорил со мной. Но у меня не было сил отвечать ему. Я повернул к нему голову. Его лицо было как всегда спокойным. Хотя нет. Между бровями была морщина, что означало, что он хмурится. Волнуется, наверное. — Никогда не видел тебя таким. Боже мой, Ричард, что с тобой? Ты меня слышишь? — я слышал его. Но у меня не нашлось ответа, кроме как короткий кивок головы. — Скажи, ты меня слышишь? — видимо, он не поверил моему кивку. Я хотел сказать, что слышу, но когда открыл рот, понял, что у меня нет ни голоса, ни сил, чтобы напрячься и выдавить хоть что-то. Я нахмурился, ведь не понимал, куда делся мой голос. Тогда я потряс головой и начал говорить шепотом. — Слышу.- едва слышно сказал я. Отец выдохнул. — Не волнуйся. Ему помогут. Всё будет хорошо, сынок.- он мне мягко улыбнулся. Я был благодарен ему за поддержку. Но не мог улыбнуться в ответ. Лишь опустил взгляд и заметил, что мои руки очень дрожат. Замёрз? Пока я рассматривал их и смутно осознавал, что на улице был дождь, и уже ноябрь, поэтому я и замер, я заметил движение. Вышел врач. Отец подошёл первым, а я… Я лишь смотрел и не мог пошевелиться. Они поговорили и отец подошёл ко мне. — Врач сказал, что он живой. Это замечательно, сынок. Сказали ждать, ведь он без сознания. Вроде бы сотрясение или что-то подобное. Суть в том, что он жив, а это самое главное.- он держал меня за руки и мягко улыбался. Живой. Это и впрямь было замечательно. Но липкий страх никуда не уходил. Лишь усиливался от осознания, что сейчас я вернусь в дом, а там не будет его. Не будет солнца, что освящает мой день. Не будет главного человека. Я боялся возвращаться. — Нам нужно ехать. Врач позвонит мне, когда будет что-то известно. Я не хотел идти. Но отец поднял меня и начал вести за плечи. Сил на сопротивление не было, и я шел. Медленно и тяжело. Еле дыша. С трудом разбирая дорогу. Но шёл. Шёл все дальше от своего солнца. Наверное из-за этого на улице стало так темно. Дождь кончился, был ветер и тьма. Даже фонари на улице включились. Мы сели в машину отца и поехали. А дома на нас накинулись другие рабочие. Со своими расспросами и прочим. Отец что-то сказал им и все резко замолчали. Что же он такого сказал? Да какое мне было дело. Я поднялся по ступенькам и встал напротив двери в комнату. Сейчас зайду и лягу. Вот бы уснуть, а потом проснуться и осознать, что все это отвратительный сон. Я зашёл и вновь остановился. Рассматривал комнату и думал, когда успели все поменять в моей комнате? Почему окно было с другой стороны? Где мой шкаф? Я действительно минут пять не понимал, что происходит. Лишь потом до меня дошло, что я был не в своей комнате. Это была его комната. Это был его шкаф. Всё было его. И запах тоже был его. Что-то внутри всё-таки сломалось и я вылетел из комнаты захлопнув дверь. Залетел в свою, кинулся на кровать и плакал. Хотя, плач…это не то. Рыдал? Это было сильнее. Отчаяние. Боль. Утрата. Горькое осознание, что это не сон. Я пытался быть тихим, но получалось с трудом. Тогда я схватил подушку и начал кричать в неё. Так было тихо. Но чем громче я кричал, тем тише получалось. Я кричал и плакал. Это было очень больно. Горько. Горько в горле, словно пожевал стекла. Больно в голове, потому что она хотела расколоться от такого давления. В какой-то момент я вновь пришел в сознание и увидел тьму в окнах. Наступила ночь. Я понял, что все ещё плачу, только слез уже не было. Была лишь боль в голове. Был очень больно. Я бы не уснул. Болело ещё и горло. Рядом была тумбочка, на которой всегда стояла вода. Я выпил залпом целый стакан. Стало легче. Я вновь уткнулся в подушку, закрывая уши. И, кажется, уснул.

***

Я проспал до обеда. Меня разбудил отец. Он сказал, что я могу отдыхать. Он с кем-то всё решил. Оставил мне на тумбочке еду, погладил по голове и пожелал сил. Затем покинул мою комнату. Я с трудом смотрел вокруг. Наверное, у меня отекли все глаза, потому что было плохо видно. Мне пришлось присесть, потереть глаза, чтобы хоть как-то сфокусироваться. Вроде бы получилось. Еда… Есть не хотелось. Я выпил два стакана воды и вновь лег на спину. Закрыл глаза. Почему всё случилось именно так? Почему он убежал? А почему я стоял? Зачем он пришел? Он действительно мог бы убить его? Откуда столько ненависти? Во мне проснулась злость. И это было… Довольно здорово. Я подумал, что лучше чувствовать злость, чем ужас и печаль. Вечером я дошел до окна и выглянул. Из моего окна открывался вид на задний двор, где были аллеи фруктов и ягод. Сейчас всё выглядело так…некрасиво. Желто-оранжевые деревья, черная земля, глубокие лужи. Чувствовал я себя отвратительно. А затем начал мёрзнуть. Я вновь забрался в кровать, но в этот раз укутался в одеяло с головой. Снова дрожь. Снова слезы. Дни перемешались. Я не выходил из своей комнаты. И информацию я узнал только когда пришел отец. Вновь. — Как самочувствие? Знаешь, ты сидишь здесь уже четвертый день. Я не знаю, замечаешь ли ты меня, но я каждый день к тебе захожу. Я замечал. Он приносил еду. Я её не ел. Только в тот день я сумел запихнуть в себя завтрак. До сих пор удивлен, как я сумел прожить без еды три дня. Я пил много воды. Очень много. Вода и таблетки от головы. — Тебе нужно возвращаться в реальность. Он же жив, тебе не нужно так убиваться. Надо отвлечься.- он взял мою руку в свою. Отвлечься. Не хотел. Или хотел. Не мог. — Давай завтра вместе разберём чердак? Анна сказала, там много старых книг. Пойдешь? — он подтолкнул меня плечом и улыбнулся. Я кивнул. — Отлично. Тогда поешь, а завтра утром я тебя разбужу. Хорошо? — Я сам встану.- выдавил я. Впервые за четыре дня я заговорил. Голос был…если он был…тихим, сиплым и хрупким. Еле слышимым. — Как скажешь, сынок. До вечера. Я занесу ужин. Он вышел. А я стал собираться с силами, чтобы продолжить жить. Ведь я должен был возвращаться в реальность. Должен был жить. Хотя бы попытаться.