Останься со мной подольше

Я зашёл в свою комнату и сел на кровать, глядя на шкаф. Новый год. Ведь оставалось семь дней. Семь дней. Одна неделя до праздника. Раньше я с начала декабря думал над подарком отцу, в спешке собирался к празднику. А когда оставалось пару дней, то мы украшали дом, ставили ёлку, а я был в преддверии чего-то особенного. Ждал и верил в чудеса. Загадывал желания. А сейчас… Осталась неделя. Страшно подумать, что будет, если он не очнётся до Нового года. Тогда это будет ужасный конец и ужасное начало нового. Я встал и подошёл к шкафу. Открыл его и полез на знакомую полку, на которую лез каждый раз в преддверии праздника. Достал книгу. Её мне подарил отец в пятнадцать лет, когда я закончил школу и переехал в этот дом. Шесть лет, ежегодно я читаю эту книгу перед праздником. Обычно я читал её, чтобы получить ещё больше праздничного настроения. Сейчас я собирался прочесть её, чтобы понять, как глубоко я утонул. Как далёк от тех времён и того настроения. Я сел на кровать, укрылся одеялом и начал читать. Я огляделся. За окном было темно. Я закрыл книгу с ужасным настроением. Книга была всё той же, но как изменился я. Ни одно предложение не вселило в меня радость. Разве что они подарили маленькую надежду, что вот-вот всё изменится в лучшую сторону. Всё будет хорошо. Я верил что он очнётся. Я знал это. Но когда? Хотелось бы встретить Новый год с ним. Но… Когда бы он ни проснулся- я буду счастлив. От мысли, что я буду чувствовать в тот день, у меня начинало крутить желудок. Чем больше я думал о том дне, тем было больше мурашек по телу. Как же я жду этого дня!

***

Мы начали украшать дом после обеда. И вот мы принялись за дело. Я решил украсить второй этаж, где были наши с ним комнаты. Разноцветная мишура, широкие гирлянды, длинные мигающие гирлянды, снежинки на длинных веревочках и снеговики, которых мы обычно ставили около каждой двери. Над каждой дверью я развесил красный бант с маленьким колокольчиком. На подоконнике хорошо устроилась хрустальная ваза со свежими еловыми ветками. Госпожа Анна любит еловый запах. Также в коридорах стояли лампадки, куда я налил еловое эфирное масло. Вечерами я буду зажигать свечку, и тогда чудесный запах разнесётся по всему дому. А ещё на каждую дверную ручку я повязал ленточку. Всегда так делал и всем очень нравилось. Я всегда выбирал разные цвета. Себе вязал белую. Отцу- темно зелёную. Анне- розовую. Я замер напротив двери Лёши. Я перебирал ленточки. Синюю в знак комфорта? Фиолетовую в знак очарования? Жёлтую в знак уверенности? Нет. На пол упала одна ленточка. Я поднял её и долго рассматривал. Вероятно, это было именно то, чего я хотел бы. Немного задумался, но всё же повязал её на ручку двери и пошёл дальше. Ближе к вечеру дом был почти украшен. Мы заканчивали вешать гирлянду на улице, когда ко мне подошёл отец. — Ты уже повесил свою игрушку? — Ещё нет. — Пойдем, повесим? Я думал. Каждый год мы вместе вешали одну особую игрушку на самую главную ёлку в доме. Отец сказал, что это любимая игрушка моей матери. И она мне приглянулась, когда я был совсем маленьким. Это был маленький веночек с такими же маленькими колокольчиками и красной лентой. В венке можно было увидеть веточки омелы, еловые ветви, шишки и красные бусины. Но я её ещё не повесил. Всё ждал чего-то. На улице темнело. — Пойдем. Игрушка была в коробке с лентой. Лежала на той же полке, что и книга. Я достал её и спустился к отцу. — Куда повесим? На самый верх? — Давай сюда.- я указал на ветку, рядом с которой висел красный шар. — Давай. Я встал на стул и аккуратно повесил венок. Спустился. Мы с отцом любовались на неё. — Хорошая традиция, верно? — он улыбнулся мне. Так искренне. Так тепло. — Верно.- я улыбнулся ему. — Помни, что я рядом. Всегда.- он положил свою руку на моё плечо. Я глянул на неё, а потом глянул на отца. Такое новое лицо. Оно было счастливым из-за Нового года и нашей замечательной традиции. Но в нём таилась грусть за меня. За то, что я улыбаюсь слабо. Тогда я обнял его. Резко и неожиданно для него, он даже ахнул. А я впервые за долгое время позволил ему почувствовать, что у меня внутри. Может быть, так он поймет. Он обнял меня в ответ, гладил по спине. Я еле сдерживался, чтобы не зареветь. Как вдруг услышал звонок. Это был телефон отца. Я отпрянул и поглядел на него. Отец достал телефон, нахмурился и прижал телефон к уху. Он отошёл от меня. Что ему было скрывать? Я напряг слух, чтобы услышать, с кем он говорил. — Хорошо, спасибо. Это всё, что я расслышал. Разговор был короткий. Кто же это был? Отец стоял спиной и я не мог разглядеть его эмоции. Потом он повернулся. Его глаза… В них читались хорошие, просто замечательные эмоции. — Кто звонил? — протараторил я и уставился на него, ловя каждое движение лица. Он еле заметно улыбнулся, но его глаза смеялись куда ярче. Это ведь то? — Из больницы. После этого я моментально исчез. Я уже одевался в коридоре, когда меня догнал отец. — Куда ты побежишь на ночь глядя. Поехали уж.- он улыбнулся. Эта улыбка отличалась своей искренностью и настоящими эмоциями. В глазах больше не было грусти. — Тогда езжай как можно быстрей. Мы ехали, а я не мог поверить. Это ведь то, о чём я думал? Это именно то? Я прокручивал диалог по телефону в голове и сопоставлял факты. Это точно оно. Вот только… Сколько бы я это не представлял, сейчас эмоции были совершенно иные. Я просто…просто не верил в это. Не ожидал, что будет так. Мне было трудно поверить. Но так хотелось. Не успела машина остановиться, как я вылетел из неё из понёсся внутрь. Я пытался что-то объяснить врачу, но с появлением отца нас проводили. Я залетел в палату и застыл. Его глаза были открыты. Глаза. Были. Открыты. Видимо он услышал нас, потому что повернул голову к нам. Мы встретились глазами, когда я почувствовал, что что-то не так. Земля начала уходить из-под ног. Но отец сзади меня поймал и усадил на табурет. Я прикрыл глаза, чтобы всё вокруг перестало плясать, но так жаждал побыстрей их открыть. И из-за этого желания я сидел лишь дольше. Но наконец-то картинка остановилась и я подошёл к его койке. Он сидел и смотрел на меня своими васильковыми глазами. Живыми и искренними. И улыбнулся. Так мягко и…робко? Я не мог больше стоять. Либо упаду, либо разревусь. Я накинулся на его шею и так сильно сжал руки, что в какой-то момент испугался, что могу его задушить. Я уткнулся в его плечо и не выдержал. Опять разревелся. А потом услышал тихий смешок. Но не злой, а такой простой и милый. Потом почувствовал руки на своей спине. Он обнял меня в ответ. Какое прекрасное чувство чувствовать его. Что он дышит. Его сердце бьётся. Он смеётся. Его плечо двигается, а от шеи веет жаром. Для меня перестали существовать все. Не было ни врачей, ни отца. Только он и я. Мне было плевать на всё, я делал то, что чувствовал. В какой-то момент его руки стали гладить меня, успокаивать. А потом я услышал его голос. То, чего мне так не хватало за всё это время. — Ричард, сколько эмоций! Не верю, что это ты.- он засмеялся. А я лишь продолжал улыбаться сквозь слёзы. Я был так счастлив. Не хотелось его отпускать. Поэтому я и не отпускал. Лишь тихо всхлипывал. — Сколько я здесь был, Ричи? — он гладил меня по спине и ждал ответа. Он тоже не хотел отпускать меня. — Больше… месяца.- еле сказал я. — Ого. И какое же сегодня число? — он стал гладить меня медленнее, задумался. — Двадцать пятое декабря. — Ух ты.- он замолчал. А потом продолжил.- мы пропустили поездку? — Давно.- усмехнулся я ему в плечо. — Прости уж меня. Обещаю, что мы съездим позже. Если ты не передумал.- в конце он усмехнулся. Я тоже. — Не передумал. Наконец я нашёл в себе силы отпустить его. Я взглянул ему в лицо. Всё-таки он очень красивый. А красивее всего были его глаза. Глаза, наполненные жизнью. Теплом. Добротой. Они были живые. А ещё он улыбался. Не так широко как обычно, но искренне. Как же я скучал по всему этому. Как же я скучал по нему. Я не спешил заканчивать зрительный контакт. Пускай видит меня. Красные от слёз, но счастливые глаза, в которых что-то есть. Пускай видит. И он видел. Он ведь видел? Он улыбнулся и вновь прижал меня к себе. — Ричи, как же я скучал! Врач сказал, что Лёшу успеют выписать до Нового года. Если здоровье придет в норму. Я сказал, что буду приезжать каждый день, пока его не выпишут. Я говорил немного, и он тоже. Мы общались глазами. Но вскоре нам пришлось расстаться, ведь время было позднее.

***

На следующий день я ждал вечера, чтобы приехать к Лёше. Когда дела были почти закончены, отец отпустил меня. По приезду в больницу, я зашёл к нему. Он сидел и смотрел в окно. — Привет.- тихо сказал я. Он обернулся. — Привет! — живо ответил он. Казалось, он вполне в хорошем самочувствии. — Как здоровье? — спросил я, присев рядом с ним. — Вполне. Разве что тело стало слабее. До сих пор не верю, что пролежал здесь месяц.- он отрицательно закивал головой. — И я. — Ты часто навещал меня? — он улыбнулся. — Нет.- честно и грустно сказал я. Он слегка нахмурился. — Почему? — Невыносимо видеть тебя молчаливым. Ты же всегда такой…живой. — Ха-ха, понятно. Мы смотрели в окно. Молчали. А я был счастлив слышать его дыхание. Слышать его. Чувствовать, что он живой. Что он действительно рядом. Что он проснулся. Какое же счастье! — Может по мне не скажешь, но я счастлив, что ты вернулся.- я улыбнулся и взглянул на него. Он улыбался ещё и глазами. — Ты стал эмоциональнее.- хитро улыбнулся он. — Знал бы ты, каким я был. — Каким? — он прищурился. Я лишь усмехнулся, а он легко толкнул меня плечом. — А ты меня слышал там? — спросил я. — Не знаю. Но ты был со мной. Я задумался. Что это значило? Он меня слышал? Он меня чувствовал? Я ему снился? — Как это? — Я видел что-то. Я бы подумал, что пролежал здесь…пару дней. Потому что видел один, ну, или пару, каких-то видений. Как сон, но до жути напоминает реальность. — И что ты там видел? — Тебя.- он мягко улыбнулся. — А что я делал? — Часто просто дублировались наши совместные дни. Ну, когда мы купались, в лесу гуляли и так далее. Но пару раз было что-то другое. Я подумал, что эти «пару раз» могли быть именно тогда, когда я к нему приходил. — Что именно? — Ну, словно мы с тобой общались. Я тебя не видел, но слышал. Ты говорил что-то про моё молчание, почему я тебе не отвечаю. А один раз ты обещал мне кое-что.- он хитро улыбнулся. Про молчание… Я спрашивал его, почему он молчит и не отвечает. Выходит, он слышал меня? А обещание? Что я ему обещал? Думаю, много. Я действительно готов сделать для него многое, но что именно? — Что я обещал? — Ты сказал, что никому не позволишь меня украсть.- он усмехнулся.- я помню, как думал, о чем ты говоришь. Я не осознавал, где я. Поэтому было очень странно. Но сейчас, кажется, я понимаю. Я смотрел ему в глаза, а сам думал. Я помню, как рассуждал на этот счёт. Но если он всё слышал… Я ведь не сказал ничего лишнего? — Что ещё ты слышал? Вспоминай. — Да много чего.- он откинулся назад, придерживаясь на руках.- Ты просил, чтобы я пришёл к тебе во сне. Я ещё удивился и долго не понимал зачем и почему. Думал, это набор каких-то слов. Это точно было именно тогда, когда я приходил к нему. Мне нужно было узнать, что он помнил. Помнил ли он мои руки? Чувствовал ли меня? — А что ещё? Он тяжело посмотрел на меня. Я захотел отвернуться, как делал это всегда. Но сейчас не стал. Не то чтобы не хотел, просто не смог. Замер. И думал. — Это было, когда ты приходил ко мне? Он словно просканировал все мои мысли и выдал четкий ответ. Он действительно видит меня насквозь? Мои эмоции так просто прочитать? — Да.- тихо сказал я.- это я говорил тебе. — Тогда это очень мило. Я рад, что ты общался со мной.- он продолжал смотреть на меня и улыбаться. Это была новая улыбка, не похожая на прежние. Она была спокойной, расслабленной и какой-то… таинственной? — Правда, недавно ты говорил что-то про кровь и крышу. Я не помню. О чем это было? — он нахмурился, а я усмехнулся. — Три дня назад. Случайно всё вышло. Каким-то образом я уснул на крыше и у меня кровь из носа пошла. Испугался. И ругал тебя за то, что ты ничего этого не увидел.- я усмехнулся. — Пытался развлекаться без меня, да? — он засмеялся и, плюхнувшись на койку, громко выдохнул. Как же я счастлив видеть его улыбающимся. Как же привязался к нему. Мысли как-то быстро представили, что было бы, если бы он не очнулся. Великая трагедия. Пережил бы я? Даже подумать страшно. А я думал. Сидел и не мог убежать от этой мысли. Наверное, это как-то отразилось на моём лице, потому что он начал сверлить меня взглядом. Я повернулся к нему. — Чего ты побледнел? — спросил он. Я помотал головой и зацепился за его лицо. Так мысли направятся в другое русло. — Ничего, просто думаю. — О чём это? — он прищурился. — О какой-то ерунде.- я как-то нервно усмехнулся. Он вновь присел. Сверлил взглядом. А потом наклонился ко мне. Слишком близко. Я чувствовал его дыхание и от этого сам перестал дышать. А он всё смотрел в мои глаза. Что он в них искал? Я как окаменел, даже моргать забыл. Но как мне приятно тонуть в его небесно-голубых глазах. Как они смотрят… Так глубоко, в самую душу. В какой-то момент я испугался, что он разгадает меня, почувствует, как сильно бьётся моё сердце. Оттолкнёт? Или… Я даже думать о другом не смею. И как только мысли мои начали вызывать на моих щеках румянец, он заговорил. — Чего ты от меня скрываешь?- спросил он, пристально глядя в мои глаза. Мне даже показалось, что я ему ответил. Мысленно. А он вполне мог услышать это. Но вдруг не услышал? — Ничего.- шёпотом, на одном дыхании произнёс я. И мысленно засмеялся. Ничего… Какая глупость. Разве Лёша поверит в это? Человек, который так смотрит. Который чувствует. Который читает меня, как открытую книгу. А может быть, он хотел, чтобы я сам всё сказал? Но я не смею. Не смогу. Побоюсь. Испугаюсь. Разревусь или в обморок упаду. Меньше надо думать. По его взгляду стало ясно, что мой ответ его не устроил. Я подумал, что могу пользоваться моментом и спокойно разглядывать его глаза. Они действительно были невероятные. Сапфировые, васильковые, небесные, с какими-то снежными отблесками. В них точно бушевал шторм, где-то глубже идёт ливень, а где-то дальше огромные льдины, которые пропадают в Марианской впадине. И в какой-то момент я увидел, что этот океан застилает туман. Еле заметный, но я его заметил. Интересно, сколько часов я разглядываю его глаза? Или прошло всего пару секунд? Но эти секунды были такими долгими и вязкими, как мёд, который я так хотел попробовать. Как бесконечный вальс снежинок, в котором я бы хотел оказаться. Как тяжёлый, но пленительный омут, в который я бы прыгнул, не оглядываясь. Или, разве что, оглянулся на него, чтобы попросить прыгнуть со мной, ведь одному мне дела нет ни до чего. Но к моей огромной печали он разорвал этот взгляд, унеся с собой целый океан, где было видно, как я тонул. Радовался и тонул. Какое странное чувство. Он отстранился и, вроде бы, снова глядел в окно. А я ещё некоторое время отходил от этого заплыва. Сначала стоило осознать, где я нахожусь, с кем сижу. Затем сморгнул пару раз, чтобы картинка приобрела какой-то ясный вид. А затем и пришло сознание. И я подумал, что возможно слишком долго не моргал, потому что глаза начали слезиться. А если я действительно ни разу не моргнул за это время, то он мог увидеть. Всё увидеть. И от осознания этого стало страшно. Что же он молчит? Почему не улыбнулся? Действительно всё понял? Почему же ничего не сказал? Мне стало страшно, по-настоящему жутко. Захотелось выбежать и, наверное, снова зареветь. Но от мыслей, что же мне делать, я лишь нахмурился, глядя в пол. — Надеюсь, что успею на Новый год. Ты видел, какая красота там на улице? Надеюсь, ты уже понырял в снегу? — он наконец-то снова глянул на меня. Взгляд был другой. Без тумана. Лишь васильковая нежность и детская радость. И улыбка такая простая и лёгкая. — Конечно успеешь! — я ухватился хоть за какую-то фразу, лишь бы не повторилось это ужасное молчание. Минута тишины, которая так напугала меня. Я окунулся с головой в диалог про праздник, чтобы всё остальное забылось.- но мне грустно, что ты не увидел первый снег. — Да и пусть. Главное, хоть какой-то увидел.- он вновь стал глядеть в окно. Там был уличный фонарь, под светом которого снежинки кружились на ветру. — И в снегу я не купался. — Почему это? — он нахмурился и взглянул на меня. А я так и сидел, смотря в пол. Теперь я буду избегать его взгляда? — Не хотел.- как-то отстранённо сказал я. Я хотел продолжить, сказать, что без него мне не нужна никакая радость. Что не могу я веселиться, когда он лежит без движения. Что все мои мысли были посвящены молитвам, чтобы он очнулся. Какой праздник? Какой снег? Лишь бы он очнулся. Он странно покачал головой. А я понял, что наш диалог закончен. И, что самое странное, то что внутри остался какой-то неприятный осадок. Что-то не так. Это всё из-за меня. Не отвернулся, не ответил, не засмеялся, не перевернул всё в шутку, ни разу не моргнул и что-то ему позволил. Это я виноват. И теперь вынужден сидеть с осадком. Интересно, он у меня одного?

***

Все те дни, которые я провёл здесь, были серыми. Нет, не серыми. Отвратительно грязными, черными, с какими-то масляными разводами, паутиной, пылью и пустым ощущением внутри. Те дни чувствовались как один очень длинный день. Не было различий между утром и вечером, днём и ночью. Лишь странный фильм из воспоминаний, а затем мгла и знакомый голос. Если бы не он, что бы со мной стало? Я куда-то бежал, пытался кричать, но был как в вакууме. Тогда я упал и стал слышать его. Я не сразу узнал его. Вроде бы знакомый голос, но такой…не грустный, а хуже. Чуть ли не мертвый. Странный. Медленный. Тихий. Больной. Когда его услышал, я сразу же подскочил, но упал. Тогда стал сидеть и слушать его. Он говорил не просто слова, а какие-то предложения. Что-то связанное. Но я слышал не всё. То ли он куда-то пропадал, то ли со мной что-то случалось. Из-за этого я не мог понять, о чём именно он говорил. Решил, что это какие-то галлюцинации. Но когда это ужасный сон подходил к концу, он снова заговорил со мной. И голос его вновь был другой. Не мертвый и больной, а истерический. Тихий, но было слышно, что он хотел кричать. Он ругал меня за то, что я был где-то уже месяц. Ругал за то, что мы пропустили поездку. Спрашивал, чем здесь лучше, чем там. Я ничего не понимал. Где было здесь, где было там? Пугало непонимание. Я вскочил и стал бегать по этому непонятному месту. И тогда я почувствовал что-то. Тепло. Странное новое чувство в этой тьме. Я помню, как задумался, что ничего не чувствую. И вот это тепло. Тепло было где-то в руках. Я посмотрел на них, но ничего не увидел. Даже мои руки были плохо видны из-за темноты. Тогда он спросил меня, что я вижу. И как мне было сказать ему, что я ничего не вижу. Разъедающая мгла, тепло и его голос. Единственное, что не давало мне сойти с ума. А потом он сказал что-то про Новый год. Сказал что-то про подарок. И наступила тишина. Я вновь кричал, но задыхался от вакуума. И я вновь побежал. Бежал долго. И в какой-то момент почувствовал усталость. Да, именно усталость. И как-то всё странно оборвалось. Больше я ничего не помнил. Увидел свет, стены. Понял, что палата. И спустя несколько минут он уже был рядом. Когда я его увидел, я чуть сознание не потерял. Забыл, как он выглядит. Да и он сам чуть не упал. Его отец поймал. Напугал он меня тогда. А потом мы говорили. Ну, как говорили. Он плакал. Первый раз я увидел, что он плачет. Я даже не представлял, что он способен на такое. Он же такой безэмоциональный. А тут такая искренность. Мне стало жутко. Раз этот человек, который редко улыбается, заплакал, да ещё с такой силой, что же он чувствовал внутри? Выходит, что он очень скучал по мне? Я бы тоже заплакал, да вот только не сумел. Я вообще не помню, когда последний раз плакал. В детстве, когда отец… Нет, не стоит вспоминать. Поэтому я улыбался и разговаривал с ним, пытался успокоить, объяснить, что я здесь и уже всё хорошо. Потом он ушел, а я всю ночь думал, что же это такое. И мне до жути было интересно, как он жил без меня? Заметил ли, что меня нет рядом? Я ведь даже думал, что ему действительно всё равно и что он не заметил моё отсутствие. Но после того, что я увидел, я понял, как сильно ошибался. Выходит, что он сильно скучал. И вот сегодня он пришёл вновь, ведь сказал вчера, что будет приходить каждый день, пока я здесь. Мы сидели, а он сказал, что счастлив, что я вернулся. Тогда я понял, как сильно он изменился. В нём было столько эмоций! Раньше я едва мог поймать его взгляд, добиться улыбки или чего-нибудь ещё. А здесь… Он постоянно бегал глазами, да ещё и улыбался, но как-то грустно. А может быть, устало. Что же он чувствовал без меня? Что с ним было? Я начал волноваться, потому что боялся, что это не тот Ричард, которого я знал. Я сказал ему, что мне снилось. А он заваливал меня вопросами. Причем меня интересовало, зачем он интересуется этим. Потом понял, что ему тоже интересно, где был я. Поэтому я отвечал ему. А затем подумал, что его голос во тьме может быть его настоящим голосом, когда он навещал меня. Так и оказалось. Что же тогда за тепло на руке? Наверное, он держал меня за руку. Значит, действительно скучал? Потом он сказал про случай на крыше. Меня напугало то, что у него была кровь. Ведь заснул он, как я понял, на крыше, когда была зима. Может быть, он заболел? Я как-то отшутился, чтобы не волноваться по этому поводу, ведь уже три дня прошло. Глянул на него, а он побледнел. Я ещё сильнее испугался. Всё это меня пугало, потому что было странно. Я спросил его, а он сказал, что о чем-то подумал. Я спросил, о чём? А он ничего не ответил. Тогда я понял, что что-то здесь точно не так. Что-то в нём изменилось. Но что? Глаза- зеркало души. И глядя в них можно понять, что у человека на душе. Вот и я решил понять, что с моим другом не так. Раньше он отводил взгляд. Но я успевал поймать что-то в его глазах. Тихая радость, хорошие эмоции, какой-то смех. Мне всегда удавалось прочитывать людей, их эмоции и желания. И вот сейчас я решил узнать. И как же я удивился, когда он не отвёл взгляд. Он глядел прямо на меня. Это тоже меня пугало. И получалось, что он либо меня проверяет на прочность, выдержу ли я его взгляд, либо наоборот, стал сильно открытым и хотел, чтобы я понял, что у него на душе. Куча смешанных эмоций. Я не мог разобрать, о чём он думает, чего хочет, что с ним случилось. И пускай он смотрел на меня, даже ни разу не моргнув, я видел, как его глаза в панике бегают. И это слегка успокоило меня, ведь всё-таки он остался робким. Но почему же он не отводит взгляд? Я искал ответы на все свои вопросы. А потом подумал, что он просто замер. Может быть, он даже не видит меня. И я позволил себе рассмотреть его лицо. Была маленькая царапина на щеке, отчего-то красный нос и, что очень напугало меня, разбитые, потрескавшиеся и слегка кровяные губы. Что же с ним было? Я не хотел думать о том, что его избили. Это вряд-ли. Значит, это был отпечаток его дней без меня? Он мучился? Почему бы ему прямо не сказать, как ему было без меня, что он чувствовал, как жил? Почему я должен строить догадки? А вдруг я ошибаюсь? Я поглядел ещё и заметил еле заметный румянец на его щеках. Он замёрз? Заболел? Или отчего-то засмущался? Почему он такой странный? Так и не найдя ответа, я ничего не сумел, кроме как отвернуться к окну и больше не смотреть на него. Он такой же робкий и стеснительный. Я вспомнил, как мазал ему спину. Я тогда попросил его снять рубашку. А он всё отнекивался и смущался. Каким же милым он тогда был. Так и хотелось его обнять и никуда не отпускать. Интересно, заметил ли он, как сильно покраснел в тот момент? А когда я начал мазать спину, я заметил мурашки на его руках. Я как можно тише усмехнулся. Думаю, он ничего не заметил. Тогда я поставил галочку под пунктом, что он стесняется. Это казалось мне очень забавным. И раз этот открытый зрительный контакт оставил на его щеках румянец, значит он не изменился. Мне стало легче. Но какая-то недосказанность осталась висеть в воздухе. Я глянул на него и увидел, что он как-то поник и уставился в пол. Я решил как-то завязать диалог. — Надеюсь, что успею на Новый год. Ты видел, какая красота там на улице? Надеюсь, ты уже понырял в снегу? — я улыбнулся и глянул на него, чтобы понять, со мной он или опять думает о чем-то. Кажется, в последнее время он много думал. Или так было всегда? — Конечно успеешь! — он поддержал беседу, хороший знак.- но мне грустно, что ты не увидел первый снег. — Да и пусть. Главное, хоть какой-то увидел.- я снова отвернулся к окну, потому что он вновь уткнулся в пол. Снова избегает моего взгляда. Почему? — И в снегу я не купался.- неожиданно сказал он. — Почему это? — я нахмурился, не понимая. — Не хотел.- как-то странно сказал он. Он точно что-то хотел сказать. Но промолчал. Прикусил себе язык. Почему? Почему молчит? Меня это недопонимание начинало раздражать. Чтобы не ругаться, я лишь покачал головой в знак того, что не одобряю его выбор. Чего это он, совсем здесь…не жил? Помереть решил без меня? Если меня нет рядом, значит, можно умирать? Жить кто будет? А если бы я не проснулся? Чего бы он, тоже за мной пошёл? Это ведь ненормально? Хотя… Я задумался, а как бы поступил я, если бы он попал в такую ситуацию. Вот я, работник дома своей матери, из родных только он. Он и моё солнышко днём, улыбку которого я пытаюсь застать, и звёздочка ночью, когда я не даю ему спать, потому что так не хочу с ним расставаться. И вот он попал в кому. Что бы я чувствовал? Страх. Отчаяние. Тоска. Как часто я бы его навещал? Возможно, каждый день. А возможно, не нашел бы в себе силы хоть раз придти к нему. Если бы пришёл, что бы было? Он всё так же молчал бы, разве что был с закрытыми глазами. Но ведь он живой, и я бы был уверен, что он очнётся. Но как то не укладывается в голове, что я в доме буду один. Ведь действительно, у него был отец, а у меня? Матерью её особо не назовешь, значит, я бы остался совсем один. Наверное, я бы дар речи потерял. Потому что некому рассказывать что-нибудь, не с кем ходить куда угодно. Выжил бы я? А мысль о его смерти… Сейчас, глядя в окно и наблюдая за танцующими снежинками, мне страшно думать об этом. Наверное, я бы тоже отвратительно себя чувствовал. Но стал бы я веселиться? Наверное, да. Ведь жизнь идёт. Хотя какая жизнь без единственного родного человека? Опять же, у него есть отец, а он… Дурак. Я глянул на него. Его лицо было совсем грустное. Почему же он не счастлив, что я рядом? Я ведь очнулся, не это ли ему было нужно? Он смотрел в пол и я не мог увидеть его глаз из-за волос и низко опущенной головы. А он вообще дышит? Мне показалось, что он мог отрубиться, потому что смахивал на куклу, которую надо завести, чтобы она сидела прямо. Я наклонился к нему и убрал прядь волос с лица. Он был в сознании. Он дернулся, когда я коснулся его. Я озадаченно всматривался в его лицо. И вот он, наконец, посмотрел в мои глаза. Когда мы столкнулись взглядом, он вновь дернулся и отвёл глаза. А затем мне вновь пришлось удивиться. Он зажмурился, быстро облизнул губы и ещё ниже наклонился, пряча от меня своё лицо. Я же не отпускал его волосы, пытаясь увидеть лицо. И я увидел. По его щеке потекла слеза. Моё сердце ёкнуло от неожиданности и чего-то ещё. Непонимание. Почему? Что случилось? Почему он снова плачет? Я сказал что-то не так? Я сделал что-то не так? Может быть, я наоборот, ничего не сделал? Что же с ним случилось? — Ричи, ты чего? — сказал я, отпустив волосы. Я подсел к нему ближе, одной рукой обняв, а второй гладя по голове. Его спина дёргалась, потому что он старался всхлипывать как можно тише. Он молчал. А я не знал, что нужно делать. Раньше я бы, наверное, пошутил? Может быть, и сейчас надо было? Но мне ничего не лезло в голову. Я решил. Раз меня напрягает недосказанность, тогда я буду говорить прямо. О чём думаю. Что хочу. Буду говорить, как всегда говорил. — Ричи, скажи, ты сильно скучал по мне? Я гладил его по волосам. Таким темным, как лунное небо. А его глаза можно было бы сравнить со звёздами. Правда, сейчас этих звёздочек было не видно. — Очень.- тихо сказал он. Я не ожидал, что он ответит. В мыслях я, конечно же, был рад. — Что ты делал, пока я спал? Чем занимался? — Работал. Пытался читать.- кое как говорил он. Пусть говорит. Если задавать много вопросов, то рано или поздно он всё выскажет. Пускай говорит. — Что ещё? — Не знаю. — Знаешь. Говори. Что случилось с тобой, Ричи? Говори со мной, ведь ты этого так хотел. Он замер, а потом начал говорить. — Я тосковал. Очень сильно. Я…я не мог веселиться, зная, что ты где-то там, лежишь… Без меня. Меня радовало, что он начал мне открываться. — Что же ты, чуть не умер? Без меня? — Чего? — он поднял лицо и взглянул на меня. Его прекрасные глаза стали красными. Он так часто плакал? — Ты не веселился. Может ещё скажешь, что не ел? — Первые три дня. — Ты серьезно? Что ещё ты делал? Как мучал себя? — Я…я не мучал, просто… — Твои страдания- вот что самое худшее для меня. Ты наверное знал, что если бы увидел, что ты делаешь что-то подобное, я бы обязательно начал тебя ругать и болтать про вредность твоих действий.- я нахмурился. А он молчал. Думал. — Знал.- он усмехнулся.- я не мог ничего с собой поделать. Я не знал, что без тебя будет так ужасно. Я чувствовал, что я близок. Я почти разговорил его. Мы наладили диалог. Я рад. — Ты же жил раньше без меня. Чего уж ты? — я усмехнулся, убрав часть его волос за ухо. — Жил? — он окончательно развернулся лицом ко мне. Я убрал руки.- я понял, что без тебя был одинок. Как я жил без тебя? Я не знаю! Лёша ты… О чём ты говоришь! Я без тебя был как без солнца! Знал бы ты, как я привык слышать тебя каждый день. А тут такая тишина. Ужасно страшно. Я не знаю, как жил раньше. Просто не знаю.- сказал он, не отрывая взгляда. Казалось, его глаза тоже о чём-то говорили. Вот только о чём? — Я тоже не знаю, как жил без тебя. Но у тебя есть отец. Это… Это заменило бы меня. Он вскочил и встал напротив меня. Кажется, я сказал что-то нужное. А может нет. В любом случае, он даже встал от возмущения. Меня это веселило. — Тебе замены нет! Ты не имеешь права так говорить, потому что не знаешь, какого это, дружить с тобой. Отец это…ты сам подумай. Разве с отцом можно прыгать по лужам? А убегать от лисы? А кидаться снежками? Да ты о чём, Лёша? Это совершенно разные вещи! Ты незаменим! Запомни!- самоуверенно сказал он. Я был удивлен такой речью. Конечно, мне льстили такие слова, но… Это давало понять, кто я в его жизни. И я могу выдохнуть спокойно, зная, что являюсь ему другом. Хотя бы другом. — Хорошо. Я тебя понял. Наверное, я действительно сказал ерунду. Хочу чтобы ты знал, что ты так же незаменим. По крайней мере, в моей жизни. Он легко улыбнулся. Я был счастлив, что недосказанности ушли. Мой Ричард был всё тем же Ричардом. Какое облегчение.