Внезапная весть, или проклятье Малфоев

Кажется, и война окончилась, и врагов уже не осталось, но Гарри после войны продолжали мучить мерзкие сны. "Мерзкими" называл он их скорее для приличия, а где-то глубоко, совсем в глубине души находил их весьма возбуждающими, хотя не признался бы никому. Ему снилось, как его удовлетворяют, встав перед ним на колени, и опустив голову, как преклоняются перед ним, а он хлещет того, кто склонился, по щекам, за то что раньше не соглашался удовлетворить его секундную прихоть, и... Сам Гарри относил это на счет того, что ему приходится жить в доме Блэков, в месте довольно мрачном. Сам по себе особняк мог навевать еще и не такие кошмары, но беда была в том, что Поттеру казалось, что он довольно точно узнает тех, кого видел во сне. "Дурацкое и мимолетное видение, — ворчал он на себя. — Исчезни". Оно послушно стиралось из памяти — ненадолго. Иногда кошмары наоборот сменялись тяжкими и удушливыми навеянными войной, когда он снова стоял на краю башни, отталкивая от себя Темного Лорда, но во сне Волдеморт побеждал — и смеялся, смеялся над ним, и говорил, что Гарри не избежать его участи. Что он сам станет темным. Что его душа не умерла, а продолжает жить. От этого можно было долго отмахиваться. Гарри и посоветоваться сейчас было особенно не с кем. Дамблдор умер. И Волдеморт умер. Все, все в прошлом, Гарри. Только почему многие ещё чего-то ждут от него, ставшего последним наследником родов Поттеров и Блэков? Он ни за что не станет даже касаться чего-то, что могло быть связано с темными историями прошлого — просто чтобы не оказалось, что оттуда на него выпрыгнут ещё какие-нибудь демоны. И обвинений в изучении темной магии он не хотел тоже. Ему вполне хватало и без того тяжелой и опасной профессии мракоборца. Мараться об то, чтобы разузнать что-то у бывших пожирателей, он не собирался. Но довольно скоро, стоило жизни после окончания школы войти в колею, на стол легло небольшое письмо в плотном конверте. Чары, проверяющие его на злой умысел или на подсыпанные отравляющий порошок, не показали ничего. Бумага была старой, темноватой, и, с трудом отыскав ее в реестре магических печатей, Гарри с нехорошим замиранием сердца обнаружил, что странная вычурная печать принадлежала совету старейших родов. — Чего они от меня хотят? Вопрос был риторический и отправленный в пустоту, но нашел свой ответ. Дремавший на стене портрет старика в мантии с пурпурным подкладом пробудился и ворчливо заметил: — Они ждут вас на совете, юноша, чтобы решить касающееся вас дело. Не забывайте, вы наследник не только рода Поттеров, но и Блэков. И я говорил вам о нем еще год назад, но вы, молодой лорд, никогда ничего не слышите из-за собственных мыслей. Гарри вскочил, требуя дальнейших пояснений, но сердитый старик умолк, а потом и вовсе скрылся. Интрига. И наверняка неприятная. "Любопытство сгубило кошку, Гарри. Сожги письмо". И всё же он пошел. Как ни странно, встретили его не несколько дряхлых стариков и старух, которые хотели побеседовать о прошлом магической аристократии, как он себе навоображал. Встав перед нужным крыльцом, он поднял глаза на вывеску: перед ним было старинное магическое бюро, где приказчики занимались хранением старых дел, составляли магические договоры, регистрировали и прочее. — Да, именно так, лорд Поттер-Блэк. У вашего отца остались незавершенные дела. Мы должны были передать сведения о контракте его наследнику, то есть вам, — тут молодой приказчик ему поклонился, — по достижении официального совершеннолетия, то есть двадцати одного года. Однако дело хранилось слишком далеко, и вот... Прошу простить за эту досадную заминку в два месяца. Маг перед ним неловко улыбнулся, точно ожидал, что Поттер сейчас начнет трясти его зашиворот и устроит скандал, но Гарри если и злился, то по совершенно другому поводу. — Да о чем, черт подери, речь? Что еще за контракт? О чем вы? — Вот он, пожалуйста. Можете ознакомиться, — и на стол перед Гарри легла пухлая папка, полная пожелтевших от старости бумаг. Сам договор-контракт представлял из себя длиннейший свиток. Смутно прочиталось в заглавии свитка фамилия Малфоев, и Гарри с отвращением подумал, что почти наверняка те решили оттяпать себе какую-то часть дома Блэков. Ещё бы, им наверняка не помешает новое имущество, учитывая то, каких баснословных денег стоило вызволить главу семейства из Азкабана. Неужели они решились судиться с ним — и это учитывая нынешнее отношение в обществе к бывшим пожирателям? Приказчик, видимо, решил, что читать лорд Поттер будет долго, а потому услужливо предложил принести кофе или чаю. — Бросьте, не надо. Скажите вкратце, чего этот... Как его... Контракт касается? Если Малфои хотят от меня денег или отсудить особняк, то скажите им, что они проклянут тот день, когда решили снова со мной связаться. И добавьте, что затевать процесс в тот момент, когда журналисты охотно вытащат на свет их службу Волдеморту — это идиотизм, а я был о главе их рода лучшего мнения. — О, уверяю, вас, нет! Вовсе нет, все куда... намного... Приказчик явно смутился. — Так о чем он? — наседал на него Гарри. — Видите ли... Мне так неловко, — он понизил голос до еле различимого шепота. — Дело в том, что два поколения семьи Малфоев должны служить двум поколениям семьи Поттеров. — Что? Но почему сейчас? — Ох, это история старая и уходит буквально в века, а вы просили объяснить вкратце, но выскажу свое скромное мнение, что причина кроется в том, что вы выиграли магическую войну, лорд Поттер. А кроме того, являетесь обладателем наследия Поттеров и Блэков, главой двух семейств. Единственным. Это накладывает на них обязательства служения... достаточно пикантного рода. — Глупость, — герой войны нахмурил темные брови. — Таких слуг и даром не надо. Или... Подождите! Что вы имели в виду? — Уверяю, вам лучше будет все-таки вникнуть в договор. Может быть, вы захотите его разорвать? Тогда наша контора будет к вашим услугам. Или, наоборот, желаете отправить лорду Малфою письмо, напоминающее о контракте? Прочитать длиннейший контракт Гарри решил дома, а не здесь, под любопытными взглядами магов-посетителей и приказчиков, а потому бережно сложил свиток и бумаги обратно в папку и, уменьшив, спрятал в кармане. — Хм, письмо? А что же, давайте. Да, я желаю отправить ему письмо, напоминающее о служении. — Готово. Вам нужно подписать вот тут, внизу. И мы доставим его в Малфой-Мэнор. — Отлично. Пусть хоть раз благородный лорд вспомнит не о правах, а об обязанностях. И он встал, уходя. Если дома он обнаружит, что контракт неинтересен, то аннулирует его. Но в любом случае припугнуть Люциуса, который так нагло ушел от возмездия после войны, ему хотелось давно. А раз шанс выпал, стоит ли отказываться? Предвкушая, как недовольно вытянется его лицо, Гарри улыбнулся приказчику и довольно отправился в дом Блэков. Попытка изучить договор отняла часа три. Деловая переписка до семнадцатого века, как оказалось, велась на французском, а язык того времени с трудом поддавался расшифровывающим чарам. — Служить в постели, удовлетворению нужд... — Молодой человек! Нельзя ли читать описания этого бесстыдного документа потише? Гарри пригрозил портрету тем, что упрячет его в чулан напротив портрета Вальбурги, и продолжил. К концу он понял, что даже вспотел от напряжения. Но главной вещью, что бросила его в пот, была именно эта: два поколения рода Малфоев должны были служить ему. Как наложники. Рабы. В постели. И это вогнало героя в краску. "Ну же, ты этого хотел", — уговаривало подсознание. Ему хотелось расхохотаться вслух, как безумной Белле. Да уж, Люциус наверняка не ожидал такого поворота событий.

***

Люциус сидел в своем кабинете и пытаясь сохранить лицо из последних сил, допивал сколько-то там летний алкоголь из красивого бокала. Злосчастное письмо, что принесла утром сова, также лежало на столе ровно перед ним, являя весь тот злой рок, что возможно преследовал их семью уже... Несколько десятков лет точно. Потому что ну просто нельзя иначе расценить тот факт, что стоило всей его семье выйти сухими из воды, из всей этой истории с Пожирателями и Лордом, стоило только восстановить все денежные потоки и отправить жену отдыхать за границу, как активизировался какой-то чертов договор, который оказывается уже очень давно заключили его предки. И почему это, черт подери не было вписано в домовые книги? В книги рода, в конце концов? Как теперь оправдываться перед сыном? Что ему говорить? Да и как вообще начать этот бредовый разговор? "Извини, сын, но твоя задница теперь принадлежит Поттеру. Да-да, тому самому, которого ты ненавидел и который спас наши задницы от растерзания, и кстати, благодаря которому мы все еще не за чертой бедности." Кажется, Люциус Малфой начинал ненавидеть то проявление божественного сочувствия, что именовалось Лордом Поттером, и которому, согласно извещению из банка Гринготтс, с этого времени переходило полное право управления их делами, счетами и мэнором, исключая 1/3, выделенную Нарциссе, в соответствии с брачным договором. Который, кстати, считался с этого момента расторгнутым. — Кринки. — Хозяин звал Кринки? Кринки все сделает! — Мне нужно немедленно видеть поверенного банка Грингготс, который заведует нашими счетами. Сейчас же. Воцарилась тишина, нарушаемая пожалуй только звуком доливающегося алкоголя в стакан главы рода Малфоев — день обещал быть тяжелым. — И почему ни я, ни мой сын не знали о подобном? — Это всплыло только с открытием бумаги Поттеров, никаких уведомлений в вашей истории не было. Соответственно, я о подобном не мог быть уведомлен, Лорд Малфой. Мне жаль, но гоблины не смогут с этим помочь — обет подписывался не вами и использовалась могущественная магия существ с востока. У нас только дубликат, заверенный британской системой. — И как скоро... Он не закончил вопрос, но гоблин понял его и так. — Мистер Поттер был здесь вчера, если он уже прочитал договор, то ближе к вечеру он появится у вас или же заявит свои права письменно. — Заявит права? — Он пока же не передал вам артефакты наложников? Значит, полной власти не получил. Но получит, когда наденете их. Он может вызвать вас письмом, пригласив на встречу. Надеюсь, вы понимаете, что отклонять ее нецелесообразно. Герой благороден, но ваш статус отныне, как и статус вашего сына-омеги, не будет располагать к попыткам играть в политику, мистер Малфой. Учитывая, что почти все дела теперь перейдут к его управляющему, это бесплатный совет. И мне правда жаль. Гоблин уже покинул их, а Люциус все сидел, опираясь на свою трость и смотрел на оставленные бумаги. Какие-то правила и Кодекс. Как насмешка, оставленная из древности, предписывающая как себя вести наложникам со своим... хозяином. Что ж, оставалось только дождаться ответного хода мальчишки Поттера (хотя какой там уже мальчишка, скорее, молодой мужчина, и уже давно), и... и объясниться с сыном. И, пожалуй, последнее было более чем нужно сделать прямо сейчас. Насчет своей задницы Люциус уже уверен не был. Максимум, что он сможет предложить — это деловую помощь. Ну и зачем он молодому юноше в наложники? Он же старше него в два раза, пусть и выглядит чуть получше. Маги медленно стареют, и сейчас это выглядело больше как минус, нежели плюс. Что предложить мальчишке? Брак с Малфоями? Поддержку? Деньги? Ну так их счета и так теперь под управлением Хозяина. Если только рассудить, что он не знает пока таких тонкостей и, возможно, будет рад его деловой поддержке. Брак... Если он согласится, то со статусом наложника Драко светит только статус Младшего, даже не равного. Будет ли это значить, что род вымрет? Вряд ли... Но прописать бы в договоре условие о наследнике для рода Малфоев не помешает. В таких думах и прошел вечер Люциуса, прежде чем Кинки не известил его, что сын успокоился и спускается к ужину. Конечно, разговор с ним не был легким. Помимо дрожи и легкой истерики сына, который был уверен, что уж теперь-то герой расквитается с ним за все школьные годы, убеждать его, что это единственное, что им осталось, пришлось долго. Сейчас же, напившись зелий и уже спустившись к ужину, Драко был бледен и молчалив, не реагируя даже на одобрительное хмыкание отца.