Внезапная весть, или проклятье Малфоев

Понемногу приближался день рождения Поттера, и Люциус с Драко украшали поместье. Были приглашены только самые близкие, и потому им хотелось сделать этот день особенным. Гарри работал, и потому эти двое разбирались сами, но под конец, когда все уже было готово, Драко взглянул на Люциуса с сомнением. — Ты точно хочешь? — Не знаю. Но мне больше нечего ему дарить, кроме себя. Драко подхватил Люциуса под локоть и… Вскоре они через камин вышли в кабинете главного аврора, куда у них был доступ. Кабинет был пуст. Драко озорно хихикнул, а Люциус, краснея по самые уши, забрался под стол Главного аврора, слыша в коридоре шаги. — О, милый, я просто хотел напомнить, что ужин в шесть, и не опаздывай, пожалуйста! Что значит "целый час"? Всего час! Добрый вечер, господин министр. Да, да, я уже ухожу. Послышался звук поцелуя, и Драко вернулся домой, стараясь сдержать смех и надеясь что нахмурившийся Поттер совсем скоро сменит свое настроение. А Гарри вот сдержать свои эмоции при виде Люциуса под столом, оказалось непросто. Но тот приложил палец к губам, призывая молчать, и Гарри пришлось сесть, тем более, что министр уже продолжил обсуждать вопросы международной безопасности на новом спортивном мероприятии, а Люциус… Люциус своими тонкими пальцами уже расстегивал ремень на брюках аврора, отпихивая его пальцы, и даже прикусив один, когда Гарри показал ему под столом кулак. Не смеяться становилось все тяжелее, так что Люциус предпочел поскорее занять свой рот любимой конфетой и делать свои черные дела крайне тихо, не обращая внимания на судорожный вздох Поттера над его головой и то, как он поскорее придвинулся к столу поглубже, чтобы никому не было видно, чем он там занимается. — Поттер, вам плохо? Налить воды? Даже в свой день рождения не жалеете себя! Министр магии покачал головой, и продолжил разговор. Гарри сдерживал дыхание как мог: временами даже его выдержки не хватало, и он снова позволял себе тяжелый вздох. — Надо не вздыхать, а действовать, мистер Поттер. Да, задача нелегка: нужно разработать комплекс мер, как организационных, так и планировочных. Сейчас возводится корпус нового стадиона, и нужно учесть опыт предыдущих мероприятий, учитывая недостатки. Я предлагаю рассадить болельщиков разных команд по разным трибунам и организовать при входе на территорию несколько контрольно-пропускных пунктов, чтобы... Слова министра сливались в однообразный бубнеж. Гарри записывал основные тезисы его речи чисто механически и так же механически кивал. Куда важнее было сейчас то, что он ощущал прямо на своем половом органе губы Люциуса, который мог быть и нежным, и деликатным, когда хотел. Гарри давно бы кончил, если бы белокурая бестия не оттягивала этот момент. К тому же все сильнее рвущееся наружу возбуждение дало о себе знать, и Гарри почувствовал, что краснеет. К счастью, министр истолковал его поведение иначе: — Незачем так смущаться, Гарри. Я действительно возлагаю на вас большие надежды. Вспомните, какие испытания мы прошли с вами, чтобы добиться нынешнего уровня безопасности в магической Британии, и... — Благодарю, — выдохнул Гарри. Министр встал и — наконец-то! — покинул его кабинет. Рука Гарри немедленно сжалась на горле Люциуса. Но душить от злости он его не стал. Несколько раз с силой пригнув к своей ширинке, он буквально заставил его насадиться ртом на свой жаждущий разрядки орган и, протяжно рыча, позволил себе расслабиться и кончить. Люциус выбрался из-под стола несколько потрепанный, но все равно очень довольный. — Я тебе это припомню, — пригрозил Гарри. — А если бы Кингсли это увидел? Что тогда? За такими опрометчивыми поступками следует наказание, Люциус. Завтра же заставлю тебя примерить не меньше дюжины комплектов нового белья. И... Дай подумать... Платье? Навестим портного в салоне, он сделает замеры... Только не говори, что это слишком суровое наказание. Впрочем, у тебя будут шансы искупить вину и другими способами, — Гарри встал из-за стола, направившись с ним к камину. — А теперь — домой! Гостиная встретила их музыкой. Стол был накрыт небольшой, с потолка беспрерывно летели конфетти и серпантин, который исчезал, едва коснувшись пола. Гарри обнял кинувшегося ему на шею Драко, покружил в объятиях, а следом попытался провернуть то же самое и с недотрогой Люциусом. Тот немилосердно пихался и уворачивался. Но один раз под ягодицы Гарри подхватил и его, целуя. Их губы встретились, и на них почувствовался терпкий алкогольный вкус. — Так-так... Кажется, я догадываюсь о причине вашей сегодняшней выходки. Начали отмечать мой день рождения заранее? За этим последовал шлепок по заднице для острастки. По общему решению после первого блюда праздник решили перенести в сад, тем более что к этому времени он был приведен в приличное состояние: Люциус два месяца искал подходящих садовников и немилосердно гонял Кричера и остальных домовых эльфов, чтобы вернуть саду ухоженность и высадить новые цветы. На воздухе было куда свободнее. Гарри временами ужасал обоих манерами, но сегодня был его день, и поэтому он усадил Драко себе на колени. Люциус развлекал его рассказами о собственном детстве, проведенном в Хогвартсе. — Я специально пригласил гостей на чуть более позднее время, чтобы ты мог отпраздновать с собой и уйти наверх, если хочешь, — предложил Гарри. Но Люциус решил остаться: может быть, алкоголь придал смелости. — Уверен? Тогда садись рядом. Стол переменили вновь на накрытый. Кричер провел в сад друзей Гарри — Рона, Джинни и Гермиону. Гарри опасался скандала между Люциусом и семейством Уизли, но, стоило гостям сесть за стол и поднять первый тост, обнаружилось, что Люциуса вновь нет. Драко пожал плечами. — Может быть, ушел к себе? "Что ж, тем лучше", — сказал себе Гарри. Если Драко и выносил недоуменные взгляды брата с сестрой спокойно, то Люциус ответил бы язвительно, и понеслось бы... Однако уже через пару минут Гарри понял, что ничего не обошлось. На его колено осторожно оперлась одна рука, вторая медленно вытащила ремень из его штанов. Гарри показал кулак снова, даже придушил легонько наглеца, но Люциус только отстранялся и, хуже того, издал тихий смех. — Ой... Что это? — взглянула на Гарри Джинни. — Почему ты засунул руку под стол? — Это... Винки, наш домовик. Я дал ей кусок торта, и она тут же исчезла. Она пряталась под столом, потому что стесняется, ты же знаешь... — Гарри, это замечательно, что ты заботишься о домовиках, — начала Гермиона. Последующие минуты были посвящены беседе о будущем социальной работы в магическом обществе — она была скучновата, но только не для Гарри, которому вновь приходилось сдерживать стоны. Если покрасневшее лицо и резкие возгласы еще можно было списать на алкоголь, то стоны — нет. — Да что с тобой? — Прости... Ногу отсидел, и ее свело судорогой. — Ох, — сочувственно закивал Рон. Люциус намеревался превзойти себя, судя по тому, как его язык скользил по влажному члену. Гарри страдал от невозможности самому положить ладонь ему на затылок и руководить его действиями. И, увы, стоило ему особенно глубоко и чувственно заглотить его член, как Гарри не сдержался. — Л-люциус! Все переглянулись. — Ты сказал "Люциус"? Кстати, как он? Почему ты не посадил его в Азкабан? — М-мне кажется, он и так достаточно раскаялся, — выдавил Гарри, чувствуя, что вот-вот кончит. Он наконец откровенно запустил руку под стол и насадил Люциуса горлом на отполированный им ствол еще раз. — Да что происходит? Джинни потянулась к скатерти, откинув её. Люциус успел разве что спрятать член Гарри обратно в штаны и сильно уткнуться ему в промежность лицом. Его плечи вздрагивали от беззвучного хохота. — Это же Малфой? Что с ним? — Он рыдает, Герми. Ему плохо, и он раскаялся, уверяю тебя. Он пришел ко мне на коленях, и я... Я... просто его утешаю, — и Гарри в подтверждение своих слов несколько раз погладил Люциуса по плечам. Люциус только и успевал, что вздрагивать (чтобы не рушить всю легенду) и заодно застегивать руками ремень Поттера, лишь бы Джинни не поняла, что тут было. Она из вежливости опустила скатерть, несколько недоуменно посматривая на подругу. Рядом беззвучно рыдал в платочек Драко, пытаясь не показывать, что же происходило на самом деле. — И… Извините, мне нехорошо, я отойду. — Я, пожалуй, тоже, хозяин… Спасибо за уделенное время. И Люциус аппарировал прямо из-под стола, появляясь в зале. Их не было видно, но громовой раскат хохота был слышен даже в саду. Кажется, Гермиона догадалась, что тут дело нечисто, но вида не подала, отворачиваясь к ближайшим кустам. — Мда… не знаю, что их так рассмешило, но, может, продолжим? Драко вернулся чуть погодя, уже приведенный в порядок и спокойный, послал мужу улыбку и сел за стол, будто бы это не его идея была только что воплощена в самом коварном свете. Люциус спустился только под конец празднества, прощаясь с гостями и глядя, как закрывается дверь. — Что бы вы не думали, это проделки вашего омеги! Я тут не при чем, меня заставили! Скоро он уже убегал по лестнице, стараясь не навернуться на расстеленных коврах и не запутаться в лианах, что оплетали лестницы, покачнувшись на самом верху и чуть не оступившись, хорошо, что Гарри его поймал, хорошенько встряхнув. — Все нормально… Это я пере-недопил. Драко улыбался, подбирая подол платья и посматривая на них. Про наказание Люциуса он знал, поэтому тут же коварно предложил добавить туда еще с десяток нарядов и парочку платьев, и два-три сексуальных костюма, чтобы Люциус знал, как хулиганить. — Предатель! — Гамма задохнулся от возмущения. — Ну все, ну, я до тебя доберусь, и… — И что? —Драко дразнился, прекрасно зная, что его трогать Гарри не даст, будучи тем еще собственником. — И защекочу до смерти. Если Поттера не будет рядом. — Гарри, ты слышал? Предлагаю тебе взять недельный отпуск! Пока меня тут не замучили насмерть! Поттеру пришлось разнимать эту парочку и обещать им кары небесные в своем лице, если они еще раз заставят его так краснеть. Хотя ему, конечно же, понравилось. — Только пальцем меня тронь, я тебе сам сошью платье горничной с подолом выше попы, чтобы мой обожаемый супруг тебя вообще не выпускал из постели! Даже цепь ему подарю для тебя! — У нас, между прочим, одна постель, так что до тебя я тоже доберусь! Даже с цепью… — пробурчал уже более мирно Люциус, чувствуя руку хозяина на заднице. — Пришел час расплаты, Люциус, — прошипел Гарри над самым ухом Люциуса, тщательно копируя свистящий змеиный язык, каким Волдеморт разговаривал иногда. Должно быть, ему это удалось, потому что послышался отчаянный крик, звук разбившейся посуды и упавшего со звоном подноса. Раздалось "Люмос!" Люциус по милости Гарри был весь в брызгах шоколада, который ел со стола, орехи рассыпались по полу. Драко бессильно хохотал, пока тот ругался. — Ничего, так ты стал только вкуснее, и я с удовольствием тебя оближу, — и Гарри прошёлся языком по коричневым каплям на скуле Люциуса. — Ты сладкий... И вредный. Вечер дня рождения окончился, и наступила ночь. Гарри обнимал Люциуса за пояс и не думал отпускать, пока не собрал губами все капли в пределах досягаемости. — Жаль, что ты не облился ими, будучи обнаженным, — пожалел он. — Но это можно будет устроить позднее. И кстати, я не шутил насчёт расплаты. Ты чуть было не опозорил меня перед министром! —Тон Гарри стал суровым и обрёл неподдельную серьезность. — А потом и перед друзьями. Может, Гермиона даже и догадалась. Поэтому завтра, как я говорил, мы непременно будем мерить новое белье и снимать мерки для платья. На глазах у всех, хм, хотя я не уверен, что смогу так легко продемонстрировать тебя всем остальным. Посмотрим, посмотрим... Да! А теперь, Драко, идём, и посмотрим, как долго Люциус сам сможет сдерживаться, когда окажется в моем положении. Гарри увлек Драко с Люциусом в их спальню, куда приказал принести ещё жидкого шоколада. Скоро Люциус лежал раздетым — не на постели, а на большом столе, как новое изысканное блюдо, и был щедро полит шоколадом, особенно в самых чувствительных местах. Гарри полюбовался им как картиной, после подозвал Драко. — Сейчас мы будем пробовать свое угощение, а твоя задача — вести себя тихо как мышка. За каждым разом, когда ты засмеешься, последует один удар плёткой, — и в руках Гарри появилась шелковая плеть, — по твоей весьма аппетитной заднице. Они с Драко нагнулись. Если омега больше времени уделял лицу и груди Люциуса, Гарри целенаправленно ласкал его естество ртом. Вобрал губами член, облизал яички — и не успел он облизать весь шоколад, как член Люциуса уткнулся ему в горло, стоящий и готовый к разрядке. Малфой ерзал, краснел, кусал губы и явно сдерживался из самых последних сил. Стоило легонько прикусить основание члена, раздался протяжный стон. Люциус излился в рот Гарри. — Один раз есть, — сказал он, когда оторвался от его члена. — И ещё два раза, когда я прикусывал его за соски, — беззастенчиво сдал Люциуса Драко. — Отлично. Но, мне кажется, Люциус, что у тебя на теле куда больше чувствительных к щекотке мест. И точно: Люциус не стерпел и рассмеялся несколько раз, пока Гарри дотрагивался языком его подмышек и паха. — Двенадцать, тринадцать... Отличное число! — вел подсчет Драко. Гарри взял со стены плеть. — Драко, как самому уставшему при подготовке праздника, я позволяю идти спать, но ты от меня так легко не отделаешься! Гарри удержал собравшегося соскользнуть со стола Люциуса, шлёпнул его по обнаженной заднице. После очищающего остатки шоколада заклинания Люциус был водворен на прежнее место. — Встань на четвереньки. Приподними ягодицы, лицо вниз. Гарри замахнулся плёткой. Ее удары были ощутимыми, жгучими, и Гарри услышал ещё не один стон. Люциус проводил взглядом ухмыляющегося Драко, что закрывал за собой двери и повернул голову вбок, поднимая бедра вверх и кладя руки под животом и в сторону бедер, только выдыхая прерывисто. О да, он знал что сейчас будет, и от этого знания кожа уже сама покрылась мурашками в горячем предвкушении продолжения вечера. Плеть обжигала, кусала, пробирала до самых мышц и Люциус не раз пытался дернуться вперед, звеня удерживающей цепочкой на руках, прогибая спину и всхлипывая в попытках удержать в себе стоны. И все же… — Десять… одиннадцать… двенадцать, тринадцать… Люциус, взмокший, с искусанными губами, тяжело дышащий, являл собой поистине соблазнительное зрелище. Так что не стоило удивляться тому, что Поттер прижал его голову к краю стола, и несколько секунд любовался своим наложником, после расстегивая ширинку и глядя как он понятливо потянулся мягкими губами к половому органу. Мягкие, шелковистые, послушные — Люциус хорошо выучил за год, как именно нравится Гарри, чтобы ему отсасывали. Он старался, заглатывая глубже, сжимал губы на основании члена, водил языком по всей длине, позволяя Поттеру играть с ним, то отнимая член, то водя им по лицу и не давая в рот, добиваясь чтобы Люциус просил. Просил его позволить чувствовать нежную кожу во рту, позволил касаться его — это заводило даже больше самого процесса. В конце концов, Гарри отстегнул мужчину, позволяя ему лечь на спину, свесив голову на край и открыв жадный рот. Новая поза, кажется Люциус только вчера наконец научился собой управлять в ней, открывая свое горло и наконец научившись себя сдерживать. Зато для Гарри, который мог войти на всю длину, оперевшись на грудь или руки наложника, поза дарила… новые ощущения. И не только из-за теплого сжимающегося горла, дыхания в самую мошонку, подчиненной позы или горячего языка, который приносил удовольствие, но еще и оттого, что сиятельный лорд получал и свой, “собачий кайф” от некоего подобия придушивания в самом процессе. Конечно же, гамма получил свою порцию спермы и в рот, и в выпоротую задницу, и еще разок был выпорот уже на коленях у хозяина, считая шлепки срывающимся от ощущений голосом. И лишь в конце, когда Гарри уже отдыхал, сидя в своем любимом кресле с бокалом виски, обнаженный Люциус сидел у коленей, ластясь к руке и потираясь щекой о бедро Поттера, бездумно глядя в горящий огонь. Отблески красиво играли на молочной коже Малфоя, особенно когда он двигался, перекатываясь, позволяя огню освещать или греть другую часть бедра или ноги. — Спасибо, — вдруг отозвался Люциус, нарушая тишину и мысли. — Мне стало лучше рядом с тобой. Он осторожно прошелся пальцами по бедру Поттера, к колену, погруженный в свои мысли. Прижался ближе, прикрывая глаза, опуская ладони и разминая мышцы. Прерывисто вздохнул, чувствуя, как пальцы хозяина перебирают пряди волос, чуть натягивают, заставляя переместиться выше, и массируя нежную кожу головы. Поглаживание длилось еще немного, пока Гарри не заметил, что Люциус зевает. — Идем спать. Это был длинный и безумный день, и следующий будет ещё забавнее, — подмигнул он ему, утягивая Малфоя за собой в постель. Сегодня они настолько вымотались, что успели перед сном разве что поцеловаться, и один немедленно уснул под боком у другого.