Внезапная весть, или проклятье Малфоев

Судя по успокоившемуся дыханию и прекратившимся судорожным вздохам, Малфой задремал. Гарри, внимательно рассматривая его, размышлял. К примеру, он позволит ему отказаться и высадит его возле какого-нибудь маггловского приюта для бездомных. И уедет. Смог бы он расстаться с ним так легко? О нет. Гарри не просто привык к нему, он его полюбил. И, случись так, попросту на другой же день забрал бы его снова оттуда. "А если бы Люциус сбежал, чем бы он жил? Бродяжничал бы, ночевал невесть где. И я все равно отыскал бы его, раньше или позже, — размышлял он. — Разве что он спокойнее относился бы к своему положению/ Для него это вопрос выбора между неведением и тем, что он теряет. Памятью и знаниями". На другой день Люциус выглядел спокойнее, хоть и замкнувшимся в себе. Не выходил весь день, даже не поднимался, так что пришлось просить Кричера и других домовиков потихоньку приглядывать за ним, не появляясь на глаза, и доносить Гарри, что тот не делает ничего опасного. Драко понимающе вздыхал и предлагал поговорить, но они оба с Гарри решили пока оставить его в покое. Между ними сразу установилось взаимопонимание, точно они уже десять лет состояли в браке, а не стали жить вместе полгода назад по воле случая. — Рядом с тобой я чувствую полное спокойствие. Гарри полюбовался омегой: в самой скромной одежде он был хорош, на лице у него была задумчивая сосредоточенность — Драко играл на пианино какую-то радостную мелодию, не слишком подходящую к настрою Люциуса, зато отлично гармонирующую с ярким весенним утром. — Даже больше того, я думаю, что хочу провести с тобой жизнь. И... прости, что не сделал этого раньше. — У него в руках появилась бархатная коробочка, а внутри — кольцо с огромным синим сапфиром. Гарри передал его Драко и поцеловал его руки. — Мы могли бы устроить торжество — небольшое, только для друзей, или вовсе для нас двоих. Чуть позже, потому что сейчас оставлять надолго Люциуса опасно, а я хотел бы отправиться с тобой куда-нибудь в красивые дальние места. В отличие от Драко, поведение Люциуса ничуть не радовало. Он ел через силу, вставал через силу, иногда просил принести какую-нибудь книгу, но, прочитав пару страниц, тут же её отшвыривал. Один раз огрызнулся на Гарри, и получил через секунду сильную пощечину — она обожгла его щеку, судя по красному следу. — Приди в себя! Чего ты добиваешься? Если ты потеряешь память, то сделаешь хуже только себе. Сейчас я терплю одну твою выходку за другой, потом сумею воспитать тебя как следует. И ты, ставший безродным сквибом, будешь благодарен мне за то, что я вытащил тебя с улицы. Может быть, вернуть тебя в тюрьму? Мне часто говорят, что твое место там. Я приходил бы раз или два в неделю, приносил бы еду, и, разумеется, пользовался бы тобой. Через пару месяцев ты ждал бы меня с благодарностью. — Ну так верни, в чем же дело? Чем твой Мэнор отличается от него? Дементоров нет? Так я сам себе дементор! Или подставить вам зад, мистер надсмотрщик? — Вспыливший Люциус берегов не видел, отходя к окну и прогибаясь в спине. — Ну так пожалуйста, я даже подмахивать буду, обещаю! И постону для вас— все как вы любите! Хлопнувшая за спиной дверь сказала, что Поттер оставил его в ярости, чтобы не убить, а Люциус смахнул со стола все, что вчера так долго пытался расставлять, наводя порядок в комнате. Смахнул и сел на пол устало — в эти же книги, пепельницу, перья и прочее. Через месяц в состоянии перманентной войны Люциуса поставили в известность, что в Мэноре будет торжество по поводу свадьбы Драко и Гарри. Он только кивнув, сухо поздравил и пожелал счастья. Без эмоций, без всего, как будто поздоровался. Драко накрыл своей рукой сжавшийся кулак Гарри: в конце концов, Люциус ничего не нарушал, да и радость демонстрировать был не обязан. Впрочем, он и глаз не поднял, отодвигая полупустую тарелку и прося разрешения уйти к себе. Нет, он не пропускал уроки фехтования, но больше не сопротивлялся, даже когда Гарри нарушал правила, просто… уступал. После общего секса в комнате Гарри и исполнив свои обязанности, тут же удалялся к себе, будто бы превратившись в спокойную куклу. — Оставь его. Одного. Не трогай. Давай попросим домовиков последить за ним и на пару недель уедем. Пусть разберется в себе без твоей помощи. Слышишь, Гарри? — Драко лежал у него на груди, вырисовывая на ней узоры и что-то говорил, говорил, говорил. Про то, что он обязательно придет в себя. Что ему нужен кто-то, кого он может любить. Что он все еще борется с собой же, убеждая себя, что Гарри враг. — Как только у него появится малыш, все будет гораздо легче. Я уверен. Ты знаешь, когда у него следующая течка? У меня есть зелье, помогающее забеременеть. Я надеюсь, оно мне не понадобится. Тут Драко спрятал краснеющее личико в грудь альфы, под его смех и фырканье — это уж точно им не светило. На том и порешили, поэтому однажды Люциус проснулся в пустом доме с запиской от Драко на столе — он просто не смог оставить его вот так, без объяснений.. А Люциус… Ну а что Люциус? Он, наверное, впервые вздохнул с облегчением. Первые пару дней ломало — как это так, Поттер ушел и даже не зашел ничего сказать? А потом вдруг отпустило. Потому что больше никто не висел дамокловым мечом над душой. В выходные Люциус трансгрессировал в ночную Испанию. Надвинул поглубже капюшон и бродил среди толпы молодежи. С удивлением попал на какой-то праздник, глядя на радостные лица. Разделил с ними какую-то острую пищу, от которой ему едва ли не стало плохо. Словил поцелуй от уличной танцовщицы и застыл, трогая пальцами щеку, где остывал след от губ девушки. Под смех, был вытащен в самый центр толпы и…заулыбался, вдруг почувствовав что он живой. Живой. Что все прошло, кончилось… За ним потихоньку и осторожно наблюдали. — Кажется, ему там нравится. А ты не думал просто уехать из Британии? Может быть, вытащить его из этого мрака вечных коридоров? Давай подумаем над этим? Драко пошел пальцами по животу альфы, отвлекая его от зеркала, в котором они следили за Люциусом, вынуждая его заняться в конце концов им и всем остальным, что прилагалось к молодому супругу. Например, супружеским долгом. Гарри относился к ситуации куда спокойнее. — Ты всегда умеешь найти ко мне подход, — говорил он Драко, целуя его тонкие пальцы, а потом подхватывая и кружа по комнате. — И я не хочу лишать тебя праздника. Свадьба была рассчитана только на них двоих и пару-тройку близких друзей. Венчание у магов заменял акт записи в книгах, которые хранились в советах старейших родов. После банкета там, получив напутствие от "благородного собрания", оба отправились обратно в Мэнор. На удивление хорошо все прошло. Ни одного бестактного вопроса. Жаль, что Люциус сам запер себя в четырех стенах. Но и это омрачило радость ненадолго. Вместо шумной свадьбы на множество гостей Гарри обставил семейное торжество скромно, но не без приятных сюрпризов. Главный зал дома на Гриммо, 12 преобразился и буквально расцвел. Лестница, начиная от входа, была украшена белыми лилиями, розами, раздавались звуки пианино, которое Гарри зачаровал, чтобы оно играло само собой, а в большом зале их ждали высокий, в несколько ярусов, торт. Под потолком порхали разноцветные бабочки, их место за столом украшено было цветами, и впереди ждал танец, ужин и... — А ещё я пригласил целый цирк, чтобы он выступил перед нами. Не волнуйся, зал я зачаровал так, чтобы он стал выше купола цирка. Пространство словно бы раздвинулось, взмывая ввысь. Забил салют из золотых огней. Под потолком на трапециях показывали чудеса гимнасты, ниже прыгали через огненные кольца львы. — Это немного банально и по-маггловски, но я в детстве очень об этом мечтал. Если хочешь, свернем это все и потанцуем сами. Гарри прижал омегу к себе. Простое белое платье оттенка слоновой кости шло ему. — Зря я не настоял на диадеме или хоть на венке из цветов. Он бы тебе пошел. Он обнял его за талию. Танец был медленным, они кружились, иногда Гарри брал его под локоть, иногда почти подхватывал на руки. Их общий вечер окончился огромным количеством шампанского. Посреди гостиной в этот раз появился целый фонтан из него, и фонтан поменьше — из шоколада. Омега взвизгнул. Гарри подхватил его, угрожая бросить туда, Драко визжал и цеплялся руками за его шею. Обрызгались они с ног до головы — к счастью, очищающее заклятье еще никто не отменял. Следом их ждала первая ночь после совершения брака, и Гарри почти не возвращался мыслями к Люциусу. Он вспомнил о нем разве что после напоминания Драко — и под конец их свадебного путешествия. Возможно, и не случайно — просто действовала связь между господином и слугой. Драко предпочел остаться на море и отдыхать еще несколько дней в уютном заведении для магов, куда летом собирался весь цвет магической аристократии. Гарри с порога встретил Кричер, ворчливо сообщивший, что Люциусу плохо. Оставалось только налить зелье в стакан с водой и почти бегом добраться до его покоев. Но комната Люциуса была пуста — Гарри отыскал его только в своей собственной постели, уткнувшегося носом в рубашку. В воздухе пахло уже знакомым легким и горьковатым запахом хвои. Люциус сбегал в другие места еще две ночи. Ничего не делал, гулял по мостовой, ел, объясняясь знаками, смотрел на сияющие огни. Сидел на крышах, встречая рассвет, а после возвращаясь в Мэнор, только чтобы уснуть. Лондон, Италия, Бразилия — он ни ночи не провел дома, бросая Мэнор, стоило только сгуститься ночи, попадая в разные часовые пояса. Будто бы бежал от себя и своих кошмаров, подставляясь палящему солнцу, ледяной ночи, ветру, дождю и даже умудрившись сгореть с его белой кожей. Благо, у домовиков была мазь, что ускорила регенерацию и позволила ему совсем скоро продолжить свои побеги. И все же ему будто чего-то не хватало. Он всегда возвращался к себе, но несколько последних дней, нехотя, будто бы не веря, зашел в хозяйскую спальню. Лег на постель, двигая к себе подушку, прикрыл глаза, втягивая запах альфы. Рвано выдохнул, потеревшись щекой об ткань, словно о хозяйскую ладонь, и сглотнул. Он скучал. По альфе. По своему альфе, противному, вредному, грубому, требовательному и берущему. По яростным стычкам в зале и их сексу, подчиняющему и заставляющему негодовать, а после плавиться в его руках, чувствуя толчки сзади. Люциус сглотнул. В эту ночь он никуда не пошел, оставшись в комнате, словно пытаясь впитать этот запах Поттера в себя, раздевшись и ныряя под одеяло. И снились ему совсем не невинные сны, так что когда он проснулся утром с стояком, то только застонал от жалобности и того, что ему придется удовлетворять себя самому. Пришлось, представлять Хозяина, то как он скользит руками по коже, оставляет укусы на плечах и загривке, подчиняет, ласкает… Люциус кончил с таким оргазмом, что ловил звездочки перед глазами еще минут пять, бессмысленно глядя в потолок. А ощутив, что между ягодиц становится влажно, а нутро стягивает судорогой, был готов расплакаться — еще и течка пришла так невовремя. Без зелий ему будет очень сложно ее сдержать, а до возвращения Поттера оставалось несколько дней... Мысли путались, Люциус еле дошел до ванны, пытаясь смыть с себя разгорающийся пожар, зная, что через несколько часов организм войдет в свои права, и сдерживаемый несколько лет зельями, устроит ему самую худшую неделю в его жизни. Гамма прикусил губу, утыкаясь в подушки Поттера и тихо поскуливая, обводя взглядом комнату. На стуле висела его рубашка — и она тоже совсем скоро оказалась в объятиях гаммы, на короткое время принося ему облегчение своим запахом. Гарри подал ему стакан — к его облегчению, он опрокинул его в себя махом, разве что под конец оставил немного. — Я пришел, — сообщил Гарри, дотрагиваясь его плеча. — Кажется, ты уже готов... принять меня. Люциус что-то строптиво возразил, даже оттолкнул его — пощечина его если не отрезвила, то заставила замолчать. — Я хочу, чтобы ты принадлежал мне. И не позволю ни уйти неизвестно куда, ни отказаться. Мне кажется, я и так слишком долго позволял тебе делать что вздумается. Судя по тому, что ты не можешь справиться с собой сам или топишь любые сомнения в алкоголе, это так. Ты слаб, Люциус. Поэтому я решу за тебя, — и он напомнил ему о метке, ставя ее снова, пусть и пришлось подавить сопротивление. Кажется, Люциус наконец прочувствовал желанный запах альфы и близость его тела, потому что сопротивление его прекратилось. Некоторое время Гарри просто удерживал его на месте. Потом впечатал его в постель, не давая оттолкнуть себя, прошелся жадными поцелуями по его лицу, по шее, прикусывая кожу. Быстро стащил с него одежду, и скоро два обнаженных тела сплетались на простынях. Гарри подмял Люциуса под себя — в ответ он слышал только жалобные стоны, когда первое движение показалось чересчур грубым даже для истекающего смазкой гаммы. Но следом Гарри компенсировал это преувеличенной медлительностью, дающей Люциусу прочувствовать каждое глубокое и сильное движение внутри себя. Удовлетворив первое и горячее желание, он стал действовать нежнее. Вылизал всю его промежность с капельками смазки, прошелся языком по растянутой дырочке — стоны стали тише и превратились в довольные. — Перевернись на спину. Хочу видеть тебя, — Гарри закинул его ноги себе на плечи и вошел между ягодиц новым быстрым толчком. Теперь, когда гамма был подготовлен, можно было не бояться порвать его или причинить боль. Быстрые резкие движения удовлетворяли обоих. Гарри накрыл рукой его собственный член, слыша жалобное хныкание и заставляя кончить с собой одновременно. Первые пару минут Люциус даже поверить не мог в то, что это Поттер, хотя стакан выпил без сомнений, решив, что это его подсознание шалит. Вот только вряд ли подсознание могло отвесить пощечину и прижать к кровати, вонзая зубы в шею, так что лорд Малфой чуть не кончил тут же, под ним, прогибаясь как последняя сучка и поднимая задницу вверх. О черт, да, почуяв знакомый запах, Люциус ей богу, хотел только отдавать и получать взамен, так что даже мыслей не осталось в этой блондинистой голове. Только желания, инстинкты — прижаться к альфе сильнее, прогнуться под ним, кусать и целовать в ответ, пока сильные руки проходятся по телу. Переворачиваться, когда он говорит — в общем, мир сузился до одного Поттера и на все остальное было плевать. Люциус даже не оттолкнул его, когда почуял узел, связывающий их между собой, лишь застонал болезненно, чуя как распирает изнутри, а Гарри толкается глубже, будто пытаясь его и вовсе, насадить на себя как бабочку. — Хватит... Пожалуйста. Гамма скулил, складываясь почти вдвое, слыша, как хлюпает вытекающая сперма, смешанная с смазкой — ощущения нарастали, чтобы взорваться оргазмом с именем хозяина на губах, чтобы после тихо провалиться в небытие и вздохнув, уже спокойно прийти в себя, пока последние судороги не пройдут, связывая их на ближайшие десять минут. Поттер смог лечь за его спину — и Люциус прикрыл глаза, прижимаясь как можно плотнее, чувствуя, как альфа прижимает его за талию, чтобы он не уползал. Он молчал, решаясь сказать то, что хотел, а после, будто бы переступая через себя, пробормотал: — Я соскучился. Он не видел выражение лица Поттера, да ему и не было надо, для него самого это было важное признание в том, что он ему нужен. С его грубостью, с его силой, с его умением ставить гамму на место каждый раз, когда Люциус хотел это опровергнуть. Эта течка была тяжелой, и если бы Гарри не было бы рядом, непонятно, как Люциус смог бы ее пережить. Гормоны бушевали так, что он не давал своему альфе ни продохнуть, ни поспать, ни поесть нормально, отключаясь только в моменты, когда уже кончал насухую и сил не было даже говорить. Пару раз они пытались сходить в душ, и там, занявшись сексом в самой ванне, Люциус чуть не улетел на скользком кафеле и не пробил себе голову. Что впрочем, вообще не отбило его желания трахаться и как можно скорее, так что, к тому моменту когда течка все же утихла, выжатым себя чувствовал даже Гарри, не говоря уже о довольном, спящем у него под боком Люциусе. Драко, заглянувший в спальню, только довольно улыбнулся, видя два сопящих тела в обнимку — он был рад за них обоих даже больше чем обычно, потому что знал, что Люциус нужен им, чтобы Гарри было куда сбросить свою энергию, и Гарри был нужен Люциусу как доминант и якорь. А он их просто уравновешивал, делая эту маленькую стаю чуть… спокойнее. Люциус вылез первым. Сполз вниз, слегка ошалелый и пахнущий сексом (и шампунем Гарри, конечно же), и наткнулся на спокойный взгляд Драко, завтракающего в одиночестве. — Натрахались, кролики? Люциус отвел взгляд, подцепляя со стола бутерброд и подходя к Драко. Драко только улыбнулся — уж он-то прекрасно его понимал, поэтому ласково погладил по волосам, будто бы подбадривая, чтобы он не боялся и делал шаг вперед. Чтобы просто расслабился, черт возьми, и успокоился. Так их и застал Гарри, довольный и улыбающийся. Драко кормил Люциуса с рук, уговаривая съесть еще ложку каши и не вредничать в конце-то концов, ведь нельзя есть одни бутерброды. А после они вытащили Люциуса в сад, где разгоралось лето и так сумасшедше пахло цветущими розами. Люциуса будто подменили после этого случая. Нет, он не стал слишком нежным, отнюдь. Но гораздо легче шел на контакт и даже давал гладиться. Как посмеивался Драко, Гарри нашел точку тактильности и наконец-то знал куда нажать, чтобы Люциус перестал его отпихивать и смущаться, сняв с себя эту ответственность. Нет, он до сих пор отказывался куда-то с ними выходить, поэтому в свет Гарри выходил только с одним из своих наложников, младшим мужем, но Драко обещал, что совсем скоро и это пройдет.