Полюби мою куколку

Вторую неделю деревню заливают проливные дожди. Миранда откликалась на просьбы жителей изменить погоду, но даже её силы несравнимы с силами природы. Люди целыми днями сидели по домам, впрочем, как и владыки. Леди Димитреску решила освоить биологию. Для госпожи эти знания могут быть полезными с точки зрения попадания по жизненно важным местам жертв, а также правильным уходом за мухами, из которых состоят её дочери. Моро тоже не проводил времени зря: в такую прекрасную для него погоду доктор Сальваторе предпочитал рыбачить в резервуаре в перерывах между вживлением каду в животики жителей. Донна занималась своим любимым делом, сшивала ткани и создавала для кукол новые наряды. Все занимались какими-то делами, кроме одного владыки. Беневьенто сидела в фойе на кресле-качалке и наблюдала за танцем Энджи, когда в дверь дважды кто-то постучал. Ливень за окном заглушал шум водопада, кто мог прийти к ней в такую ужасную погоду? Открыв дверь, Донна увидела перед собой промокшего до нитки Карла, со шляпы которого струями лилась вода. – Хозяйка, пустишь? – Едва заметная улыбка появилась на лице Гейзенберга. – Ну, входи. – Энджи отошла с прохода и пропустила гостя в дом. – Хочешь чаю? – Было бы неплохо. Донна проводила Карла в гостиную и поставила на печь маленький железный чайник. – Представляешь, мои солдаты оказались абсолютно бесполезными в новых испытаниях, работа нескольких лет стала бессмысленной! Сука, ну как же так?! Одному вставляешь за место сердца каду, он подыхает, другому – выживает, но разваливается на следующий день! Энджи взобралась на стул и свесила длинные ножки, задорно болтая ими под столом: – А мои куколки никогда не ломаются! Посмотри, какие красивые! Это я старалась! Карл осмотрел гостиную. На каждой полке стояли небольшие детские фигурки, одетые в красивые платья. Всё в особняке выглядело живым, кроме самой хозяйки. Кукольница не переставала облачать себя в траурные одежды после смерти единственного человека, которому она могла доверять. Отец заботился о Донне как никто другой, он был для неё настоящей опорой. Когда его не стало, рассудок Беневьенто значительно помутился, добрые и светлые мысли раз и навсегда скрылись в густом тумане. Она боялась выходить на улицу, пугалась людей. Теперь верным спутником Донны стала деревянная кукла Энджи, созданная отцом для любимой дочери. С помощью неё Беневьенто не опасалась говорить с людьми. С каждым годом это увлечение исключало такой возможности, как полноценного диалога. Собеседник разговаривал с куклой, а не с Донной. Все чувства и переживания она показывала с помощью Энджи, оставаясь неподвижной и немой. Беневьенто полностью перенесла свою личность в куклу, а тело в чёрных одеяниях превратилось в пустую оболочку. – Я понимаю, что ты привыкла так говорить, но… – Карл почесал затылок и покосился на куклу. – Не могла бы ты сделать ради меня исключение и поговорить без помощи Энджи? Стоящая рядом с печью фигура обернулась. Она медленно подошла к Гейзенбергу и положила руку на его плечо: – Ради тебя я готова на всё… Свист чайника заставил Донну отдёрнуть руку и вернуться к печи, оставив Карла в приятном удивлении. Беневьенто достала из комода фарфоровые тарелки и чашки, совсем миниатюрные, словно кукольная посуда. В кладовой находился мешок ароматного чая с высушенными бутонами роз – кукольница приберегала его на особый случай. – Знаешь, я так одичал на этом блядском заводе! – Карл откинулся на спинку стула. – С утра до вечера стоишь у плавильни и думаешь, а пройдет ли очередное испытание новый солдат? Третий месяц из носа не выходит вонь от пороха, а я так хочу почувствовать запах женщины! Почувствовать нежность и любовь, я уже забыл, каково это! Беневьенто села напротив Гейзенберга и налила гостю чай. – Я уже смирился с тем, что Миранда экспериментировала с нами, зато мы получили силу, которой нет ни у кого на этой сучьей планете! Я должен извиниться перед тобой. – Но за что? – Карл вновь услышал настоящий голос Донны. – За то, что называл тебя стрёмной куколкой. Не знаю, почему я тогда так относился к тебе, меня будто бы подменили! – А как ты относишься ко мне сейчас? – Кукольница подпёрла подбородок рукой, приняв кокетливую позу. – Сейчас? – Уверенно спросил Гейзенберг. – Сейчас я отношусь к тебе так же, как парень относится к девушке. Ты хочешь того же, чего и я? Донна молча кивнула. Стеснительность кукольницы будоражила сознание владыки. Он посадил Беневьенто на стол и приятно ей ухмыльнулся. Карл больше не мог ждать, он жаждал её тела прямо сейчас. Гейзенберг легко избавился от чёрной юбки Донны, обнаружив под ней траурные стринги. – А ты, оказывается, шалунья! – Его горячий язык коснулся холодных губ Донны, давным-давно забывших о ласке. Блаженство заставило кукольницу тихо взвыть. Её соски затвердели при одном виде обнажённого Карла. Она обхватила его за шею и прижала к губам ещё ближе, чем когда-либо. – Сними очки, я хочу видеть твои глаза! – Промолвила Донна. Гейзенберг исполнил её просьбу, в обмен приподняв вуаль Беневьенто. Каду, что разросся в правой глазнице, начал интенсивнее пульсировать. Карл положил на него руку, почувствовав сильное возбуждение. Он снял с груди безмен и взвесил эрегированный член. Шкала опустилась до двух килограмм. Донна испугалась. Его детородный орган был больше похож на здорового новорождённого ребёнка без явных физических отклонений. – Представь, что это кукла. – Спокойно протянул Карл и нежно вошел в Беневьенто. Донна успокоилась. Она подумала о Мандолине – одной из кукол, которые наблюдали за ними в гостиной. Фигурки хлопали в ладоши, свистели дерзкому поведению Карла, заставляя его ускориться. Когда Гейзенберг взял темп, Донна с трудом пыталась совладать с эмоциями. По привычке она замолчала, полностью переместив сознание в Энджи. Кукла лежала на ковре, широко расставив ножки. Она истошно стонала, крючилась от неподдельного удовольствия и ощущения внутри себя мужчины. – Не останавливайся, не останавливайся! – Кричала Энджи, впадая в состояние конвульсии. Донна не шевелилась. Её тело лишь содрогалось от яростного пыла Карла, так желающего довести кукольницу до оргазма. – Я, блять, что, трахаю бревно? – Карл злился, что все старания уходят впустую, переключившись на куклу. Он порвал платье на Энджи и постучал членом по деревянной расщелине, что находилась между ножек. От боли кукла полезла по серванту на стену, однако Гейзенбергу удалось поймать её и снова попытаться внедриться в маленькое тельце. Другие фигурки решили помочь Карлу: они спрыгивали с полок к нему на шляпу и спускались до его бёдер, раскачиваясь и толкая владыку вперёд. «Головка Мандолины», благодаря усилиям кукол, скрылась в Энджи. Перед глазом Донны показалось восьмое чудо света – гигантский мегамицелий, находящийся и разросшийся под всей деревней. Впервые за долгое время она ощутила связь между собой и Карлом. Их объединял внедрённый матерью Мирандой паразит, Гейзенберг тоже почувствовал прочную связь. Связь, которую чувствуют влюблённые при готовности зачать ребёнка. Владыка отпрянул от куклы и навалился на Донну, оставляя на шее следы страстных засосов. Он хотел сделать эту ночь незабываемой для каждого, и уже придумал, какое разнообразие нужно внести. Карл поменял магнитные поля в особняке и стал настоящим эпицентром магнетизма. Из кухонных ящиков вылетали чайные и столовые ложки, вилки, ножи, намагничиваясь на член. Напольные часы рухнули в фойе, заставив большие шестерёнки зашевелиться и взмыть в воздух, последовав примеру столовых приборов. – Ты завопишь от мощи моего ебле-монстра! – Лицо Гейзенберга приняло устрашающий вид. Куклы окружили и обездвижили Донну. Энджи взобралась по ножке стола и прыгнула на её грудь, прикрыв глаз вуалью: – Лучше не смотри, а то потеряешь сознание! Мандолина пыталась спрятаться в своей маме, подарившей ей жизнь. Она была грубой, резала Беневьенто ножами и царапала вилками матку. В какой-то момент Мандолина перешла все границы: кукла начала посылать Донне видения покойной Клавдии, будто бы издеваясь и дразня кукольницу. – Раз, два, три, четыре, мы ребёнка замутили! – Гейзенберг двигался в такт придуманной песенки. – Пять, шесть, семь, восемь, Карл и Донна плодоносят! Он кончил в Беневьенто гайками и приказал ей немного полежать, чтобы будущие дети не высыпались при подъёме. Пока она отдыхала на столе, владыка отхлебнул из чашки слегка подстывший чай: – Wunderbar! (1) Близилось утро, а дождь так и не прекращался. Сегодня они изрядно устали. Карл отнёс Донну на руках в спальню и ещё раз нежно поцеловал её. – Оставайся со мной навеки! – Прошептала ему Донна, слегка прикусив мочку уха. – С тобой? Навеки! ___________________________________________________________________________ (1): Wunderbar! – Чудесно! (нем.)