Полюби мою куколку

Всего за несколько месяцев живот Донны увеличился в размерах в три раза. Ей не хватало места в доме, и поэтому Карл соорудил возлюбленной огромный шалаш на улице, из которого торчало брюхо кукольницы. Синие вены вздулись на бледной коже, пропуская внутри остатки шестигранных выделений Гейзенберга. Энджи не отходила от Донны ни на шаг. Любой здоровый человек давно бы умер из-за мучительных болей в животе, но только не Беневьенто. Она воспользовалась излюбленным приёмом переноса сознания в куклу, что очень нравилось владыке. Карл мог иметь Донну в любое время суток, несмотря на готовность к родам. За проведённое вместе время деревянная расщелина также значительно увеличилась, позволив Энджи получать максимум эмоций. Правда, такое совокупление имело несколько минусов. Например, после акта Карл подолгу сидел на диване и выдёргивал из пениса древесные опилки, вылетавших из расщелины при томных стонах Энджи. – На что только не пойдешь, ради любимой женщины! – Мило улыбнулся Карл, жёстко трахая Энджи рядом с кукольницей. Донна видела, как Энджи прыгает на другой кукле Мандолине, пряча её под свадебным платьем. И почему раньше ей не приходило в голову, что Карл носит в штанах большую фигурку девочки с тёмным каре? Когда Гейзенберг был готов кончить, он по привычке вынимал Мандолину из расщелины и начинал её быстро расчёсывать взад–вперёд. Видимо, куколке это не совсем нравилось, и она начинала плеваться гайками на землю, а иногда и в саму Энджи. – Карл! – Вскрикнула Донна, почувствовав что-то неладное. – Кажется, я рожаю! Из Беневьенто начали выпадать фугасные снаряды. Гейзенберг сразу же всё понял – отошли воды, нужно срочно принимать меры. – Держись, любимая, я скоро! Он прыгнул на механического коня, выкованного специально на тот случай, когда ребёнок захочет появиться на свет. На нём Карл отправился во владения Сальваторе – деревенскому доктору, отличному хирургу и просто филигранному акушеру. Дорогу размыло до такой степени, что стальные подковы скользили по узким тропам. Владыка с трудом удерживался в седле, а сильный ветер норовил лишить его любимой шляпы. Гейзенберг бил скакуна колючей проволокой, чтобы тот ускорился. Счёт пошел на минуты, каждая секунда представлялась драгоценной крупицей. Конь остановился у железных ворот, погрязших в плохо пахнущей зелёной жиже. – Моро, собирайся, Донна рожает! Из маленькой калитки вышла неприметная фигура в чёрной накидке. В руках она держала небольшую сумочку, сшитую из рыбьей чешуи и кожи лягушек. – Это ещё что за нахуй?! – Карл удивился ленивым движениям Сальваторе. – Быстро залезай на коня и помчали! Моро никак не мог взобраться на создание Карла ввиду коротких ног и низкого роста. Гейзенбергу пришлось поднять его самому, испачкав руки в склизкой субстанции. – На вот тебе салфеточку! – Сальваторе достал из сумки упаковку влажных салфеток с изображением обнажённой леди Димитреску. – Мне помогает! Среди прочего содержимого, в серую тряпочку были завёрнуты стерилизованные инструменты. Скальпель, пинцет, работающий на бензине мини-бур; паяльник и трёхлитровая банка с каду – самый обыкновенный набор акушера из деревни теней. Когда они приблизились к сырому особняку, крики Донны приобрели устрашающий характер. Словно беременная слониха, она лежала на плетёном столике и выла от ужасной боли. Ей не хватало сил вытолкнуть дитя, Карл рисковал остаться без жены и будущего ребёнка. Гейзенберг встал на коня и бросил Моро на самую верхушку пуза возлюбленной. – Играли бы в баскетбол, мне бы присудили трёхочковый! – Похвастался владыка шипящему паром скакуну. – Мне нужна переноска для подпитки паяльника, скорее! – Потребовал Сальваторе, наблюдая сильнейшие спазмы в области кишечника Донны. Карл как можно быстрее размотал тридцатиметровую переноску и подбросил кадушку с проводом в воздух. Моро блестяще справился с этой проблемой, поймав и расположив её прямо на животе кукольницы. Он аккуратно протёр сумочку и откинул чехол из рыбьей чешуи, перебирая кривыми пальцами все инструменты. Сейчас ему был жизненно необходим скальпель. Доктор достал из кармана накидки маленький кусочек мела и побежал по брюху, оставляя за собой белый след. Разметка готова, можно резать. Сначала Сальваторе попробовал классическим способом, описанным в медицинских книгах, как «Кесарево сечение». Он крепко обхватил скальпель и надавил на плоть, но ничего не вышло. Здесь нужно применить силу, которой Моро, к сожалению, не обладал. Однако Миранда не обделила его хитростью и смекалкой. Доктор проткнул свою стопу скальпелем так, чтобы лезвие прошло насквозь и торчало из ноги самым острым концом. Затем он ударил проткнутой стопой, пробив живот Донны. Он хромал и тянул ногу со скальпелем вперёд, удивляясь отличному результату не менее безумной идее. Кожа разошлась вместе с остальными тканями, края которой начали сильно кровоточить. Сальваторе подключил паяльник к переноске и, не дожидаясь нагрева, побежал с ним к началу обширной раны. – Скажи своей бабе, что сейчас будет больно! – Кричал Моро с высоты Карлу. Гейзенберг услышал доктора и посадил Энджи себе на колени, отвернув куклу от живописного зрелища: – Тебе было больно когда я входил в тебя первые разы? – Достаточно! – Заплакала Энджи, прижимаясь к паху владыки. – Славно, значит эта боль покажется тебе детским лепетом! Моро приступил к обработке краев раны. Паяльник достаточно нагрелся, чтобы давать максимум желаемого эффекта. Запах горелой плоти напоминал Сальваторе о вкусной яичнице с беконом, приправленной зеленью и томлеными помидорами. Каждый штрих, как след искусного мастера на теле Донны, чью агонию, казалось, слышала вся деревня. – Завали ебло! – Карл не придумал другого способа заткнуть рот Энджи ничем иным, как Мандолиной. Кукла сосала «куклу» так, словно младенец упражняется с новой соской. У Энджи не было зубов – рай для всевозможных изощрений Гейзенберга. Тем временем, Моро закончил с пайкой и приступил бурить отверстие для изъятия ребёнка. В его планах имелся пункт спасения матери и дитя, и он делал все возможное для этого. Стрелка на агрегате показывала, что бензин находится на самой высокой отметке. Доктор подтянул трехлитровую банку с каду поближе на тот случай, если при бурении потребуется бросить в ямку паразита для гарантированного изъятия ребёнка из утроба. Каду заменит место дитя и поможет Донне восстановиться после родов за считанные дни. Как бы Сальваторе не старался, его планам не было суждено сбыться в точности, как и задумывалось. Его раненая нога поскользнулась на крови, отправив самого доктора в пробуренное отверстие. Он упал на что-то очень мягкое, тьма владела Донной внутри, как и снаружи. Моро пришлось поджигать спиртовые салфетки спичками и освещать себе путь к спасению плода. Доктор отправился по утробу к матке, оглядываясь назад. Ему казалось, что кто-то пристально наблюдает за ним. Атмосферу мрачного места, пропитанного запахом тухлой рыбы, дополняли хаотично разбросанные головы кукол, их тела и конечности. По всей видимости, Донна предпочитала скрашивать одиночество и баловаться с ними, засовывая их внутрь и забывая о них. Наконец Моро зашёл в большой зал, украшенный позолоченными подсвечниками и площадкой, в центре которой стояла темная фигура. Включившиеся прожекторы осветлили центр, позволив доктору увидеть её. Ту, за которую он готов отдать все своё наследство, резервуар с драгоценнейшей водой и пожитки, оставленные после эксперимента с каду. На хорошо закреплённом шесте перед аплодирующими куклами крутилась голая Альсина, в точности схожая с картинки на упаковке салфеток. – Милый, иди ко мне, будем шалить всю ночь! – Она начала душить Сальваторе грудью, не оставляя ему права выбора. Французские духи одурманивали Сальваторе не хуже пыльцы цветов, посаженных Донной рядом с особняком. В этот момент доктор вспомнил пагубное влияние пыльцы этих растений, ведь он забыл задержать дыхание, когда приближался к дому. Альсина представлялась ему обычным видением, в этом не осталось каких-либо сомнений. – Ты не настоящая! – Освободившись от страстного, но галлюциногенного плена, пробормотал Моро. – Не настоящая?! – Разгневалась Димитреску и швырнула в него появившееся рядом трюмо. Сумасшествию госпожи не было предела. Она создавала бесчисленное количество туалетных столиков и швыряла их в до смерти напуганного Моро, с трудом изворачивавшегося от осколков зеркал. Грудь не переставала трястись от элегантных движений леди, с неё опадали едва заметные частички скомкавшейся от пота пудры. Карл наблюдал снаружи бурную реакцию, живот Донны изменялся в объёме прямо на глазах, то уменьшаясь до размера сморщенного каду, то, наоборот, увеличиваясь до размера одной четверти его завода. Моро явно не справлялся, владыка решил помочь другу и без промедления швырнул в пробуренное отверстие Энджи. – Тик-так! На кону твоя жизнь! – Кукла налетела на иллюзию Альсины и начала кусать её за ноги, поднимаясь все выше и выше, чтобы лишить госпожу возможности передвигаться. Она втягивала кожу в рот и зажимала её нижней челюстью, доводя Димитреску до полного изнеможения. Моро зацепил кадушку за ручку Энджи и начал связывать возвышающуюся фигуру. Он накинул провод на грудь Альсины и сжал её до такой степени, что леди взвыла не то от боли, не то от удовольствия. Энджи разматывала кадушку с колоссальной скоростью, вращая по оси изолированную часть. – Её нужно ударить током, тогда иллюзия должна испариться! – Догадалась кукла и быстро зачистила концы провода, отдав их Сальваторе. Моро снова прибег к изучению своей сумочки, достав из неё небольшой бублик скотча. Он положил концы провода на соски обездвиженной иллюзии и приклеил их кусочками клейкой ленты. Ток проходил по телу, заставляя Альсину трястись, оставляя повсюду следы электрических знаков. Металлизация кожи происходила планомерно, а ожоги покрыли даже лицо. – Как вкусно пахнет! – Энджи танцевала на площадке под аккомпанемент жутко скрежещущих искр, вращаясь с воображаемым партнером в ритме романтического вальса. – Чтоб вас, твари! – Последнее слово осталось за Димитреску. Она рассыпалась, и куколки зааплодировали ещё громче. На её месте показался большой танк – плод совместной работы Донны и Карла, способный трансформироваться в огромную куклу. – А вот и то, за чем мы сюда полезли! – Сальваторе обрадовался находке и привязал к танку веревочку, потянув махину на выход из влагалища Беневьенто. Карл встретил доктора и жену, чьё сознание находилось в Энджи, яркими салютами. – Сюрприз! – Верещал от восторга Гейзенберг. – Док, какие будут указания после родов? – Не переносить сознание в Донну пару недель. – Моро записывал свои слова в небольшой блокнот. – Не развлекаться, тоже пару недель, но для тебя, Карл, это не будет проблемой. – Он подмигнул Энджи и вырвал лист, вручив его Гейзенбергу. – Ну, тогда и тебе следующее указание: как только Донне станет хорошо, мы сыграем свадьбу на всю деревню! Хочешь быть моим свидетелем? – Конечно, с радостью! Энджи, Карл и Сальваторе взялись за руки и начали водить хоровод вокруг лежащей на столе кукольницы, чей живот вернулся в обычное состояние. Все были счастливы!