Полюби мою куколку

Совпадение это, или нет, но утро в деревне выдалось подозрительно солнечным. После проливных дождей небесное светило казалось жителям чем-то давно забытым. Гейзенберг бегал по гостиной вместе с куклами и ловил солнечных зайчиков, посылаемых Энджи из маленького зеркальца. «Большой ребёнок с ребёнком между ног» – так ласково его называла Донна, когда головка Мандолины входила на четверть бедренной кости. Беневьенто привыкла к габаритам Карла и могла чувствовать все, и даже больше. Самым нелюбимым местом «пряток Мандолины в маме» для кукольницы была ванная комната. Ноги скользили, приходилось держаться за стену и прогибаться назад. Гейзенберг же, наоборот, обожал секс в ванной. Он набирал из душа воды в рот и выливал её на грудь Донны с характерным выкриком: «Я слоник, ты – слониха! Готов ебать тебя красиво!». Каждый акт сопровождался бурным оргазмом и вылетом гаек на ванную, что немного портило её эмалевое покрытие. На что только не пойдёшь, ради любимого человека? Слово Гейзенберга – приказ для Беневьенто. – После церемонии я отдеру тебя так, что ты захочешь выйти за меня замуж дважды! – Карл отвлёкся от игры, заметив в гостиной присутствие кукольницы. – У меня есть для тебя сюрприз... – Она хитро улыбнулась. – Только после свадьбы! У особняка их ждала повозка Герцога, украшенная чёрными розами. Живой конь был заменён металлическим созданием Гейзенберга, извозчик не имел ничего против такого решения. – О! – Потянул Карл. – Пузанчик, как оно? Давай, Донна, я помогу тебе взобраться. – Здравствуйте, владыка Гейзенберг! – Герцог закрыл книгу и положил её на полку к колбасам. – Рад вас видеть, мадам Беневьенто! Повозка устремилась к месту церемонии – пещере, в которой матерь созывала владык для решения важных проблем деревни. Иногда целью сбора были действительно веские причины. Истребление свиней и птиц свидетельствовало о росте популяции оборотней, превращаемых Моро. Сальваторе получал выговор от Миранды и прекращал вживление каду на неопределённое время, пока живность вновь не наберёт численность. Все подсчёты хранились в лаборатории матери и писались лично владыками еженедельно. Альсина отдавала отчёт о выпитом вине и съеденных жителях, Донна создавала список созданных кукол, а Карл доводил информацию о модернизациях солдат. Если кто-то из лордов переступал черту оптимального для Миранды численного значения, тот подвергался наказанию. На Димитреску нагромождался «пояс верности» – железные трусики с огромным замком на паху, ключ от которого хранился только у правительницы деревни. Такое сомнительное нижнее белье госпожа носила целый месяц. Обычно в этот период дочери Альсины пребывали в сильнейшем эструсе и винили свою мать в чрезмерной прожорливости. Донна получала наказание в виде лишения возможности разговора с куклами. Для неё это являлось настоящим сумасшествием, потому как она нуждалась в ласке фарфоровых фигурок, скрашивающих её одиночество. Если Беневьенто создала двадцать пять кукол, а на бумаге числилось двадцать, следовательно, пять из них погрузились непосредственно в кукольницу ректальным, или же вагинальным путём. Моро за нарушение животного баланса заковывали в наручники и выставляли у памятника девы войны. Прохожие показывали на него пальцами, бросали тухлую рыбу и свернутые в три с половиной (а кто-то и в четыре) раза ссаные тряпки. Гейзенбергу доставалось больше всех. Ему налысо стригли Мандолину машинкой (под ноль) так, что ребёнок кричал от боли и не мог высвобождать гайки. Карл обхитрил Миранду и произвёл модернизацию половой системы: гайки при расчесывании лысой Мандолины поступали обратно в семенники, создавая там благоприятную среду для будущего поколения. Именно поэтому Донна родила так быстро, ведь ребёнок был зачат владыкой задолго до их встречи. – Как ваше настроение? – Герцог обернулся назад и посмотрел на счастливую пару. – Ничего не говорите, я сам ответил на свой вопрос! Мы почти приехали. Свадебный картёж подъехал к ковровой дорожке, уходящей к небольшой трибуне, за которой их ждала Миранда. Сначала из повозки вышел Карл и любезно протянул руку Донне, чтобы та выбралась. Следом за ними бежала Энджи и придерживала платье Беневьенто позади. Альсина сидела по правую сторону от матери, Сальваторе - по левую. – Сегодня, в этот прекрасный солнечный день, я дарую путь любви и счастья двум членам моей семьи – Донне и Карлу. – Миранда начала монолог. – Для вас эти узы станут наградой за службу мне, наказания за них не последует! Теперь куколки и солдаты навеки объединятся в крепких взаимоотношениях, они будут помогать вам во всем. Донна, я обращаюсь к тебе. Согласна ли ты взять в мужья каду-фицированного Гейзенберга? – Согласна! – Уверенно произнесла кукольница. – Теперь я обращаюсь к тебе, Карл. Готов ли ты взять в жены каду-фицированную Беневьенто? – Согласен! – Настойчиво ответил владыка. – Объявляю вас мужем и женой! В этот момент на поверхности послышались залпы новорожденного танка. Ребёнок трансформировался в огромную куклу и радовался взаимному согласию родителей, подпрыгивал до облаков и махал руками. Все были счастливы. Гости устремились за стол, плескались винами Димитреску и заедали вяленой рыбой Моро. Также главными блюдами стали рёбрышки «по-Волколакски», банки маринованных каду с этикеткой старой карги и надписью «погреба бабы Миранды», закуски из зелёной жижи водохранилища, ну и, конечно же, портрет Донны и Энджи. Любой желающий мог подойти к картине, сделать глубокий вдох и запить крепким пивом. Пока Донна и Карл исполняли брачный танец с участием Энджи и Мандолины, матерь вышла из пещеры и решила понаблюдать за ребёнком новобрачных. Миранда заметила крепкий, и в то же время хрупкий рельеф из титановых пластин и фарфора. Кукла ловила бабочек, а если ей это не удавалось, она трансформировалась обратно в танк и долбила из дула по крылатым созданиям снарядами. Только сейчас Миранда поняла, как ошибалась в своих долголетних исследованиях. Скрещивание двух паразитов в носителях порождало совершенно новый организм с ошеломляющими способностями. – Идеальная оболочка... – Прошептала матерь, приближаясь к ребёнку. Танчик молчал. Миранда предстала перед ним в образе Донны для полного доверия и воплощения коварного плана. – Идём с мамой, идём... Материнский инстинкт не подвёл чутьё настоящей Беневьенто. Она поднялась наружу и не заметила дитя. Первая мысль – Миранда... – Дорогая, все там а ты здесь. – Подбежал Карл. – А где наш... ах, ты, сучара! Хочешь войны, значит? Будет тебе бойня! Свадьба испорчена, но ещё не все потеряно. Гейзенберг обнял кукольницу и вытер ей слёзы, продумывая стратегию нападения. Каким бы гениальным не был план Миранды, всегда найдётся тот, чьи идеи окажутся гениальнее. Этим человеком был Гейзенберг...