БоЧжани

       Все события выдуманы и не имеют отношения к реальным людям!!! Частично основаны на закадровых сьемках и общеизвестной информации.

       Сяо Чжань.       Он видит это имя напротив главного персонажа, когда просматривает списки утвержденных актеров. Ван Ибо знает, что по сюжету его герой испытывает чувства к Вэй Усяню, которого будет играть Сяо Чжань, поэтому ему нужно узнать о нем больше: он вбивает его имя в поисковик и сразу попадает на фото. Вау! Красивый!        Он смотрит информацию: участник бой-бэнда X-nine. X-nine… Да они же были у них на проекте! Он припоминает парня, который так солнечно улыбался и ловко перепрыгивал через двигающиеся шесты. Интересно.              Перед началом сьемок у них тренировочный лагерь и когда Сяо Чжань заходит, то все внимание сразу приковывается к нему: улыбчивому, обаятельному парню. Ван Ибо не такой, он привык сначала внимательно изучить людей прежде, чем подпустить ближе, поэтому и кажется многим холодным, но в данном случае это от него и хотят видеть, тогда как от Сяо Чжаня веет теплом и жизнерадостностью, собственно как и от его героя.        Сяо Чжань первым начинает их общение, мотивируя это тем, что они должны сработаться, чтобы изобразить чувства — на них двоих лежит большая ответственность, так как у этой истории много фанатов.        Его сложно игнорировать: он постоянно маячит перед глазами, рассказывает о какой-то ерунде, и ярко улыбается — истинный Вэй Усянь. Иногда Ван Ибо кажется, что эти роли прописаны специально под них, и чем больше они взаимодействуют, чем больше узнают друг друга, тем больше раскрываются с разных сторон.        Сяо Чжань высокий, выше, чем он, при этом ладони у него меньше, что удивительно. У него милая родинка под губой, а еще очаровательная улыбка, а еще он красивый, очень красивый, особенно в гриме, особенно в красном, а еще ему очень идут длинные волосы. А его голос — просто потрясающий: глубокий, проникновенный, лиричный, — когда он поет в перерывах между съёмками, то Ван Ибо не может не подпевать.        Сяо Чжань достаточно скромный, хоть весь каст признает его таланты, часто опускает взгляд, что добавляет ему очарования, но Ван Ибо подозревает, что Сяо Чжань делает это осознанно, прекрасно понимая, какое влияние оказывает на людей.       Сяо Чжань поразительно сочетает в себе изящность, когда откидывает волосы, кружится в своих одеждах, вертит флейту между пальцев, и мужественность, с этими своими волосатыми ногами, серьезным выражением лица и внутренним стержнем.        Сяо Чжань неконфликтный, старается все перевести в шутку, поддерживает всех и вся, настраивает на нужный лад и разряжает обстановку. Душа компаний, так можно его назвать, и, наверное, о таком человеке в своей команде мечтает любой режиссер.        — У тебя что — батарейки? — в шутку спрашивает его как-то Ван Ибо.        Но даже такому человеку порой нужна подзарядка. Поэтому когда в один из дней у Сяо Чжаня не ладится со сьемкой, то Ван Ибо примеряет на себя его «роль» и кричит: Просто сделай уже это!        Сяо Чжань любит вкусно поесть и оказывается разбирается в готовке, но слишком ответственно относится к своей работе, поэтому часто делает разгрузочные дни: пьет один только чай и практически морит себя голодом. После истории, когда у него сильно разболелся живот и он сидел, скрючившись на сьемочной площадке, Ван Ибо начинает следить за тем, чтобы тот ел: когда он проигрывает в их играх, — он заставляет его есть, когда тот случайно заезжает флейтой ему по лицу, — в качестве извинения он заставляет его есть, а если никакого повода нет, а Сяо Чжань должен поесть, то он просто начинает игнорировать его, не оставляя тому выбора.        Сяо Чжань любит дразнить его: ему нравится провоцировать Ван Ибо, смотреть на его реакцию. При этом он делает это аккуратно, можно сказать филигранно, что по началу обескураживает: обычно к Ван Ибо никто не лезет, не считая фанатов.        Сяо Чжань словно бросает ему вызов и пока еще не осознает на чью территорию зашел: первым пристает, задирает, а когда Ван Ибо отвечает, делает вид, что он жертва, что его, бедного и несчастного, обижают. Самоубийца, думает Ван Ибо и не остаётся в долгу, ему это даже нравится, во-первых на сьемках бывает скучно, а во вторых, с кем он еще может посоревноваться в остроумии? И что удивительно — Сяо Чжань держится с ним на равных, за что его действительно можно уважать.        Эпопею с поцелуйчиками тоже начинает он, — это происходит как-то спонтанно, а Ван Ибо просто подхватывает, и вот они уже используют их по поводу и без. А вот эпопею с сердечками вводит уже он и складывать их порой даже интересней: их можно сделать совсем незаметно для других, а порой и для самого Сяо Чжаня.              Однажды он возвращается с другого проекта поздно ночью и застает Сяо Чжаня одного, сидящим на веранде.        — Ты почему один? — спрашивает он, останавливаясь.        — Привет, Ван Ибо, — Сяо Чжань улыбается.        Ван Ибо кивает головой в качестве приветствия.        — Так что? Почему ты не с ребятами?        Сяо Чжань смотрит на него, о чем-то раздумывая, а затем его лицо преображается.        — Я расскажу тебе страшный секрет, — заговорчески шепчет Сяо Чжань.        — Не может быть, — не меняясь в лице, в стиле Ванцзи, отвечает Ван Ибо.        — Да, садись поближе, — он хлопает рядом с собой, и Ван Ибо садится. — Только обещай, что никому не расскажешь. Это может повлиять на мою карьеру, — с самым серьезным видом продолжает Сяо Чжань.        Ван Ибо показывает, что его рот на замке. Сяо Чжань оглядывается по сторонам, как будто его кто-то может подслушать.        — Я — интроверт, — шепчет он ему на ухо.        — Что?        — Да, мой юный друг. Вечеринкам я предпочитаю домашнее времяпрепровождение.        — Вау. А как же ты тогда… так легко и непринужденно… — он не может подобрать слова. — В общем кажешься таким открытым.        — Думаю это наработалось в процессе, оно уже как-то само включается, — пожимает плечами Сяо Чжань. — Да и с нашим ритмом жизни, всеми этими ролями… думаю ты и сам понимаешь.        — Ага.        — Слушай, раз у нас вечер откровений, может расскажешь что-то о себе?        — Даже не знаю что, — пожимает плечами Ван Ибо.        — Ну, например, есть ли у тебя девушка?        — Не-а, нет, — тут же выдаёт Ван Ибо.        — Не обязательно было отвечать! Это был просто пример, — возмущается Сяо Чжань.        — Ты спросил, я ответил.        — И почему ни с кем не встречаешься? — любопытствует Сяо Чжань.        — Жду своего человека.        Девчонки не то чтобы его не интересуют, но они для него как существа с другой планеты.        Сяо Чжань терпеливый, никогда серьезно не жалуется, терпит боль, ужасающую жару, а ведь ему тяжелее всех, в этих его черных и тесных одеяниях, поэтому если Ван Ибо рядом, то старается прикрыть его зонтиком или хотя бы собой, ведь он в светлом.        Однажды Сяо Чжаню становится плохо, он белеет прямо на глазах Ван Ибо и хватается за его плечо, стараясь удержать равновесие. Ван Ибо закидывает на себя его руку, обнимает за талию, такую стройную, что любая девушка обзавидуется, и тащит под навес. Его кладут на кушетку, снимают лишнюю одежду, дают воды и просят какое-то время полежать. Ван Ибо садится рядом.        — Сяо-лаоши, — зовет он.        — Ммм?        — Ты только не умирай, — говорит он и театрально берет его за руку. — Не оставляй меня одного.        — Нет, — также театрально говорит Сяо Чжань. — Брось меня здесь. Дальше иди без меня, — и сжимает его ладонь.        — Нет, я не брошу тебя! Если нам и суждено умереть, то только вместе!        И они заливаются смехом, а затем вводят это в привычку: разыгрывать клишированные сцены, когда по сюжету Вэй Усяню становится плохо, что происходит достаточно часто.        Сяо Чжань мастер перевоплощений, он может заливаться смехом, а через несколько секунд рыдать в полный голос, отыгрывая сцену, но иногда так вживается в роль, что плачет по-настоящему, неожиданно для всех и самого себя. Только вот, когда они играют вместе, — что-то начинает сбоить в их настройках и они частенько лажают: то Ван Ибо не может сдержать улыбки, то Сяо Чжань.        К Сяо Чжаню всегда можно обратиться за помощью. Поэтому когда на съёмках Ван Ибо что-то попадает в глаз и начинается раздражение, — он идёт к Сяо Чжаню.        — Ибо?        Сяо Чжань в очках и кофте, выглядит таким домашним.        — Вау! — поражённой выдаёт Ибо.        — Что?        — Очки, — поясняет он.        — А, да, отдыхаю от линз.        — Ты носишь линзы?        — Может ты уже зайдёшь? А не будешь вести беседы за порогом?        — Точно, — Ван Ибо проходит к нему в номер.        — Что с твоими глазами?! — спрашивает Сяо Чжань, разглядев его лицо.       — Я собственно по поводу них.        — Ага! — в его голосе слышится торжество. — Я же говорил!        — Да, ты был прав, — соглашается Ван Ибо.        — Садись давай.        Ван Ибо садится и запрокидывает голову, а Сяо Чжань склоняется над ним.        — У тебя такие большие глаза, — между делом замечает Сяо Чжань. — Все. Готово.        Ван Ибо моргает.        — Тебе лучше немного полежать с закрытыми глазами.        — Тогда я полежу у тебя, — и Ван Ибо ложится на его диван.        И как это бывает у тех, кто долго общается, они начинают перенимать друг у друга жесты, мимику, слова. Ван Ибо ловит себя на том, что не может на него долго злиться, что без него как-то не так, одиноко        — Ты его любишь, понимаешь? — говорит режиссёр и он кивает.        Ван Ибо смотрит на Сяо Чжаня через призму любви Лань Ванцзи к Вэй Усяню и думает, повлияла ли его роль на то, что его чувства так изменились. Когда Сяо Чжань появляется рядом, то все уходит на задний план: персонал, массовка, актеры, все внимание Ибо сосредотачивается на нем одном, и он ничего не может с этим поделать. Он чувствует себя школьником: на лице появляется глупая улыбка, сердце начинает биться сильнее, ладони потеют. Ему кажется, что он никогда в жизни столько не улыбался, как в это время. Он не понимает как можно быть таким? Его родинки на ухе, разрез глаз, длинная шея, губы, все сводит его с ума! И почему его студия совсем не заботится о нем? Не приставляет к нему охрану? Ван Ибо не может этого понять и оставить просто так тоже не может, поэтому когда у него есть возможность — делится с ним своими людьми.        Был ли у него выход? Можно ли было не влюбиться в такого человека, в которого влюбляются увидев лишь раз в каком-нибудь ролике, а он видит его каждый день, да ещё так близко?!        — Ван Ибо, — звучит голос и он видит его лицо прямо перед собой; почему он так пристально смотрит?        — Что? — спрашивает Ван Ибо, а сердце ухает куда-то вниз.        — У тебя ведь тоже, — Сяо Чжань еще ближе. — Родинка под губой, — в его голосе неподдельная радость. — Почти как у меня. Только не такая яркая!        — А, да, ее часто замазывают, — Ван Ибо приходит в себя.        — Здорово, — улыбается Сяо Чжань, а Ван Ибо плавится от этой улыбки.               Ван Ибо прямолинейный человек, напористый и все, что он ему говорит, правда, хоть и похоже на поддразнивания, но ему нравится его смущать.        — Ты такой привлекательный.        — Ты же говоришь это не обо мне, а об Вэй Усяне.        — Я говорю не о Вэй Усяне, а о тебе.        И Ван Ибо понимает, что Сяо Чжаню приятно это слышать, иначе он бы не делал такое выражение лица.        А еще он не понимает, флиртует ли с ним Сяо Чжань или нет, потому что с одной стороны все также, как было, но с другой стороны Сяо Чжань тот ещё провокатор, с этими его улыбочками, взглядами, и Ван Ибо даже не знает специально он это делает или нет: у него порой такое невинное лицо, что заподозрить его очень сложно. Это будоражит его молодой организм, но Ван Ибо был бы не Ван Ибо если б так просто ему это прощал, и он уверен, что тот все понимает, потому что, когда появляется камера, снимающая закадровый процесс, — он всегда его предупреждает, и тогда Ван Ибо мгновенно делает пристойный вид, будто не он тут занимается странными делами, но как показывает время, часть его действ все же успевают зафиксировать, но все это всегда можно списать на фансервис.        Сяо Чжань вызывает в нем желание, определенное желание, особенно, когда пытается вывести его из себя: ему хочется прижать его к твёрдой поверхности, крепко сжать его запястья и… И столько всего сделать, но все, что он может — шутливо бить его рукавами одежд.        — Ван Ибо, остынь, — говорит ему Сяо Чжань, когда того особо заносит, пихая в его лицо вентилятор.        Легко ему говорить, думает Ван Ибо и отбирает у него чай. Сяо Чжаня порой очень сложно понять: Ван Ибо чувствует, что тот тоже неравнодушен к нему, но Сяо Чжань то держит дистанцию и легко переводит опасные разговоры на другую тему, то сокращает расстояние между ними, позволяет якобы случайные прикосновения и делает недвусмысленные намеки. Наверное тот сам не определился, чего же он все-таки хочет, но Ван Ибо не может его ни в чем винить.        И когда они оба немного выпивают в компании с другими актерами, а затем вваливаются в его номер, он понимает, что больше так не может: пан или пропал. Ему не нужно говорить, чтобы Сяо Чжань все понял, и, к его счастью, тот наконец сдается.              Он думал, что ему станет проще, что его хоть немного отпустит, но одержимость им лишь усиливается. Ван Ибо не может нормально соображать рядом с ним, поэтому на совместных интервью часто косячит, долго думает перед ответом и не может отвести взгляда от Сяо Чжаня.        — Ван Ибо! Сколько можно! — ругается Сяо Чжань.        Но он правда не может ничего с собой поделать, ему нравится его разглядывать, смотреть на него вживую. Да как на такого человека вообще можно не смотреть? Он прекрасен даже в болезненном гриме, даже когда морщит лицо, даже когда ест! Сяо Чжань в этом плане более взрослый, рассудительный, ответственный, но даже он пару раз прокалывается со всеми этими вопросами: чему вы научились друг у друга или как бы вы признались любимому человеку.        Ван Ибо очень ревнивый, ему сложно делить его с кем-то другим, сложно смотреть как он мило общается с остальными. Он хочет, чтобы тот принадлежал только ему, чтобы единственным человеком с которым Сяо Чжань мог бы взаимодействовать был он, но профессия актера обязывает. А еще его бесит конформизм Китая, бесит что им нужно это скрывать, и он надеется, что когда-нибудь это изменится: он не готов его отпускать, и сомневается, что когда-нибудь сможет встретить человека, которого сможет так полюбить.