Вокруг пальца

Побег — лучшее спасение для слабого. Без сожалений и ненависти. Грудь поднимается слишком часто из-за сильной истерики. Голова готова расколоться от боли, которая не уходит даже после таблеток. Сигареты не помогают и руки продолжают нервозно дрожать. Хочется захлебнуться в собственных несчастных чувствах. Джисон слаб. Он слаб настолько сильно, что листы один за другим летят в мусорку, ведь чернила смешиваются из-за горьких слез. Он слаб настолько сильно, что руки продолжают дрожать даже в машине Чана, а спокойный голос старшего не вселяет надежд. Он слаб настолько сильно, что валится в руки Чанбина, который тащит его чемодан, вновь истерично рыдая. Он слаб настолько сильно, что удаляет все свои соц.сети и меняет номер телефона, чтобы никто из прошлой жизни не смел связаться с ним. Он слаб настолько сильно, что сидя в самолете грызет свою ладонь, чтобы не зарыдать в голос, ведь единственное, что он хочет, это вернуться на несколько лет назад, чтобы никогда не встречать Ли Минхо. Побег — лучшее спасение для сильного. Без сожалений и ненависти. Тяжелые шаги с каждым разом становятся все более легкими, а дышать полной грудью становится возможным. Ком в горле больше не давит, а слезы не оставляют мокрых следов на щеках. Джисон силен. Джисон силен настолько, что провел в своих мыслях целую ночь, пока рассматривал Хвана в постели. Джисон силен настолько, что в 5 утра уговорил Чанбина забрать вещи из их с Минхо квартиры, ведь ступать туда самому не хотелось — убьет старшего. Джисон силен настолько, что вынудил Чана забрать его от Хвана в 6:45, чтобы наконец избавиться от ноши в сердце. Джисон силен настолько, что смог выкупить билет у незнакомой девушки, вынуждая ее брать рейс на несколько часов позже. Она терпеливо послушала всю его историю и подарила красивую фенечку. Джисон силен настолько, что не оборачиваясь на друзей — сел в самолет, без сожалений и ненависти. Джисон силен настолько, что решил начать новую жизнь, не успев насладиться старой. Джисон до невозможности силен, ведь сидя в самолете, он крутит фенечку в руках и искренне улыбается. Новая жизнь — это белый лист, в котором нет места сожалению и ненависти. И Джисон принимает эту новую жизнь. Будильник звонит уже третий раз, раздражая до невозможности. Голова раскалывается от похмелья, а события прошлой ночи пускают больше пульсаций по мозгу. В квартире холодно и пахнет болью. Хенджин лениво раскрывает глаза, потягиваясь. Проведя рукой по правой половине кровати, он пытается нащупать Хана, который должен лежать рядом, но того там не оказывается. Поднявшись с постели, он осматривает комнату, хмуря брови. — Хани? — разносится по квартире слишком беспокойно. Парень выходит в зал, лениво шаркая ногами. Он предполагал, что младший может сбежать после таких событий, но надеялся на другой исход. Лист бумаги лежит на столе у дивана, привлекая внимание Хвана. Рой мыслей пролетел в голове, останавливаясь на самой неприятной. Присев на мягкий диван, Хенджин берет лист в руки, тяжело вздыхая.

«Привет, красавчик. Вероятно ты зол, что я ушел после той разрывной (лол) ночи, но увы и ах, всё это не для меня.

Я всю ночь провел в думах, что мне делать дальше и как я должен жить. Меня будто в момент уничтожили, вырвав все внутренности из тела. Я ненавидел его, тебя и себя. Но ведь так жить неправильно?

У меня было не так много времени, чтобы я мог продумать свой побег до всех мелочей, но. Спасибо друзьям за то, что они есть. Я нашел универ в маленьком городке нашей прекрасной страны, который преподает мою специальность. Нас разделяют не такие уж большие километры, но даже эта небольшая разница обеспечивает мне спокойную новую жизнь.

Я отпускаю всё это дерьмо, надеюсь ты сделаешь также. Обещай мне, что ты никогда и никому не скажешь, где я и что со мной. Обещай мне, что мы закопаем нашу дружбу без плохих воспоминаний.

Будь счастлив и начни жить с чистого листа, ты это заслужил. Ты прекрасный человек и мне чертовски жаль, что тебе пришлось столкнуться с таким в жизни.

Спасибо тебе за всё, Хван Хенджин. Надеюсь мы больше никогда с тобой не увидимся.

P.s. Ты классно целуешься.» — Хитрый лис. Парень откинулся на спинку дивана, глупо улыбаясь. Прикрыв глаза на пару минут, он разорвал лист на маленькие кусочки, выбрасывая его в мусорное ведро. Настроение было столь смешанное, что Хван подвис, прожигая стену глазами. Громкий стук в дверь заставил напрячься, а после услышав голос Минхо, появилось чувство раздражения. Хенджин открыл дверь, запуская в квартиру старшего. Скрестив руки на груди, парень уже был готов ругаться, но Ли перебил его. — Где Джисон? Когда вы успели забрать вещи из квартиры твою мать. Старший без приглашения прошел в глубь квартиры, не удосужившись снять обувь. — Эй! — Хван дернул его за плечо, хмуря брови. — Я что разрешал тебе так врываться? — Мне всё равно, ясно? Ответь мне где Хан и я уйду. Хенджин усмехнулся, облокачиваясь на стену и склоняя голову вбок. — Ответь мне на один вопрос, Ли Минхо. — Валяй. — Ты хотя бы раз был со мной честен? — Да. — Когда? — Хван вскинул брови, отстраняясь от стены и подходя ближе к старшему. — Когда сказал тебе, что люблю Джисона. Минхо двинулся к выходу, поняв, что Хана тут точно нет, но не успев выйти за дверь, его остановил голос Хенджина. — Он уехал к родителям. Хенджин игрок. Только он может играть людьми, но никто не смеет играться с ним. А еще Хенджин до невозможности слаб. Ведь стоило Ли Минхо захлопнуть дверь квартиры, как младший опустился на колени, разрывая собственное хрупкое сердце на куски, как тот самый листок. Хенджин до невозможности слаб, ведь всё его тело и разум давно принадлежало наглому лжецу Ли Минхо. Хенджин до невозможности слаб, ведь надеялся стеснить Джисона, заполучив Ли целиком и полностью. Хенджин до невозможности слаб, ведь носить маску безразличия — это удел слабых. Хенджин до невозможности слаб, ведь осознав, что это конец для него, он решил также обвести Ли Минхо вокруг пальца, как тот делал это с ним. Но чтобы быть игроком с людскими чувствами, ты должен иметь великий талант к этому. Быть умным недостаточно для того, чтобы вести эту дьявольскую игру. Чувства — вот тот важный кусок к успеху. Чувства, в которых нет места сожалению и ненависти. Ли Минхо был плохим игроком, ведь все его тело сводило от чувства сожаления. Хван Хенджин был плохим игроком, ведь его глаза пылали от чувства ненависти. И только Хан Джисон, чья жизнь не жалует сожалений и ненависти, был хорошим игроком. Ведь только Хан Джисон смог обвести всех вокруг пальца, выходя из аэропорта теплой Австралии.