Путешествие в один конец

***

      Где-то между обычной жизнью и временны́м покрывалом расположилась небольшая деревушка. Подобные поселения разбросаны по всему свету от непроходных пустынь до дремучих чащоб, где и находится деревня, откуда наше повествование двинется в путь. это место, разрывающее временные петли и густые леса, неизвестно почти никому кроме энтузиастов, углублённых исследователей фольклора и старожил ближайшей деревни, лежащей в десятке вёрст. О нём ходит множество легенд и небылиц, в которые верили либо сумасшедшие, либо мечтатели, ну, или те и другие. Будь то писатель, поэт или художник, а может и просто какой-то чудак, всё равно неведомым образом ноги приведут его в эту глушь, куда ведут только рельсы.       Говорят: когда попадаешь сюда, словно оказываешься в сказке. Здесь в домах обитают домовые, в лесах бродит дедушка Леший, а на болотах встречается кикимора. Не угодить в ловушку здесь помогут тебе только хитрость и ловкость. Тогда не только жизнь свою убережёшь, но и останешься в выигрыше. На Ивана Купала по полям бегают русалки, оставляя после себя выжженную траву, а около забора Баюн поёт сладкие усыпляющие разум баюкалки. Но это все глупые сказки для детей и особо впечатлительных. Но если путник мыслит здраво и не поддается россказням в трактирах, то он в безопасности.       Только вот в чём же беда? Что не так с этими краями? Обычные люди относятся к такому скептично и лишь снисходительно отмахиваются от желающих узнать побольше о таких выдумках детей или увлечённых этой идеей мечтателей.       В то время, как знающие люди отвечают, что никто оттуда не возвращается. Ни-ког-да. Всякий дурак едет туда судьбу испытать, дабы доказать всем обратное: что все байки — это ложь и выдумки, а такими историями просто запугивают непослушных детей или доверчивых взрослых.       Проходят месяцы и даже года, но ушедших, взявших билет на поезд и отправившихся на северо-запад в Леса уже никто никогда не видит. Они жили, но вмиг забыли про все и уехали без возврата. Взяв один билет. Билет в один конец.

***

Эта история началась с конца…       Мысли о неведомых землях и мистических северо-западных лесах, в которых можно непременно найти вдохновение, крутились в голове у юного художника и зачинщика данной поездки — Андрея Князева, который полусонно черкал в тетради наброски своего друга — Саню Леонтьевым. Последний потягивал ароматный чай из термоса и, уже привыкший к тому, что товарищ не упустит шанса его нарисовать, увлечённо читал книгу, время от времени озвучивая понравившиеся моменты вслух.       Довольно-таки интересно вышло. Неправда ли? Один — чудак, другой — смельчак. Но об этом стоит говорить немного позже. — Ну вот скажи, зачем тебе так внезапно приспичило поехать в такую глушь? — поинтересовался Саша, оторвавшись от чтения, но книгу не отложив, лишь приспустив очки, получая недовольный взгляд голубых глаз, обладатель который цыкает недовольный тем, что тот поменял позу, которую художник только начал зарисовывать. Поэтому пришлось отложить это дело, взяв ластик. — Тем более говорят, что там люди пропадают. — он задумчиво почесал подбородок и посмотрел в окно, в то время как Андрей долил воду из термоса в уже остывшую кружку. Оба путешественника были уверены, что их запасов надолго хватит, поэтому в руках были припасены коробки с пакетиками, а также листовым чаем. Ведь кипяток они отыщут везде. — А ты веришь в сказки? — Князев усмехнулся, сделав глоток горячего напитка и перевел голубые глаза на друга. А когда высокий все же взглянул в ответ, вопросительно выгнул бровь и немного наклонил голову, делая свой фирменный жест. — Нет, но все равно, мне не понятны твои мотивы. — темноволосый скептично поднял уголок рта, снова отворачиваясь к окну, прикрывая лицо книгой, будто бы защищаясь. Светловолосый усмехнулся и покачал головой, незаметно стянув тарелку с бутербродами у друга. Но оказался пойман чужой ладонью, накрывшей преступника. Нарочито-суровый серый глаз выглянул из-за книги. — Тем более, если это лес. Сам посуди, что там без проблем можно отыскать себе приключений на мягкое место, что мы и так делаем почти всегда. — пробурчал он, пока какое-то странное колкое чувство, предсказывающее, что идея была не совсем удачной, ныло в груди. — Проблемы сами нас найдут. — Ну… — протянул Андрей, приложив палец к губам, и, задумавшись, также перевел свое внимание наружу, за которым сменялись пейзажи один за другим: густые леса плавно перетекали в зелёные поля с разнообразием цветов и оттенков. Ну, а что в принципе ожидать? На дворе почти июнь, скоро все будут наслаждаться тёплыми летними денёчками и греться в лучах яркого солнца. — Поговаривают, там очень красиво. — из мыслей высокого вырвал голос Князева, который вновь потянулся за бутербродом. Леонтьев скептично выгнул бровь и недовольно посмотрел на друга. — Рай для художников, писателей, и вообще, разве это не здорово отдохнуть от городской суеты? — продолжал мечтательно рассказывать светловолосый, размахивая руками и делая вид, что не замечает чужой недовольно моськи. Саша вздохнул и, оторвавшись от разглядывания пейзажа за окном, превратившегося в бесконечное однообразное поле — Ну как однообразное? Для него может быть и так, но для таких как его друг — точно нет: Оно пёстрое, яркое, горящее, но никак не одинаковое — Ренегат облокотился на спинку дивана, жёсткую и кожаную, отложив книгу, решив немного перекусить. Темноволосый снова выдохнул и покачал головой, хотя понимал, что никуда ему не деться. Тем более с этим дураком бывало и похуже. Но пока ещё рано о чем-то судить. Поэтому лучше поразмышлять о другом.       Хоть и непривычно признавать, в какой-то степени художник точно был прав. Отдых от города, глоток свежего воздуха… Всем людям не хватает этого. И спасение они находят всегда разные: кто-то уезжает за границу, прячась от родных серых панелек, а кто-то едет на море. И, казалось бы, третьего не дано. Но Князев нашёл изъян и это самое третье-которое-вроде-бы-не-дано, поэтому теперь они едут в купе поезда, в самую глушь, взяв билеты только в одну сторону. — Звучит будто бы ты буклет от этого места нашел. — мрачно произнес сероглазый, продолжая настаивать на своем. Он прекрасно понимал, что всё уже решено и тем более сделано, — ведь не остановить же сейчас поезд со словами: «Остановите! Я сойду!» и пешком пойти обратно. Слишком далеко они уже уехали. Да и вряд ли где-то поблизости найдутся даже посёлки или полузаброшенные деревеньки, где свой век доживают те, кто в них вырос. — Да ладно тебе, все это байки, которыми запугивают детей, разве нет? — подбадривающе произнес Андрей, но у него это плохо получалось, ведь Саша, кажется, только помрачнел. Но светловолосый не унывал, поэтому его собеседник хоть и казался недовольным, на деле был просто сосредоточен, увлекшись книгой и не относился к поездке как к чему-то мистическому, нежели художник. Леонтьев бы перенял чужое настроение, если бы Андрей его не доставал со своими тупыми предложениями. — В каждой байке или сказке есть доля правды. — Саша откинул голову назад, положив книгу на лицо. Нет, он не пессимист, но почему-то нутро, которое парень часто игнорировал, сейчас, буквально, рвалось наружу, говоря о том, что это была не лучшая идея, а точнее одна из худших — поехать туда. Почему? Он не знал и сам. А что-то всё-таки упорно пыталось, если не подсказать, так донести до него, что места, куда они направляются, лучше избегать. И намеренно туда ехать — не к добру. — Не сказал бы. — что-то жуя, заметил Андрей, немного выставляя руку вперед и просыпая на газеты крошки чего-то, являющегося бутербродом с расплавленным давно сыром. Но его это ни капельки не смутило. В отличие от своего друга, художник был бодр, полон сил и ему казалось, что нет ничего невозможного. — И вообще, что-то ты сегодня слиишком мрачный какой-то. Я думаю нам стоит немного отдохнуть. — Ренегат приоткрыл один глаз, но уперся лишь в страницы и расплывчатый текст, поэтому, что сейчас выражало лицо друга Андрей мог только предполагать. Но буквально через пару секунд Князев, чему-то довольно и предвкушающе улыбаясь, уже смотрел в окно, за которым солнце постепенно клонилось к горизонту и утопало в облаках, которые находились там же.       Непроглядная тьма, появившаяся через несколько минут, окутывала природу своим мрачным, но тёплым одеялом. Не зря весна уже уступала место долгожданному лету. А на небе зажигались первые звезды, складывающиеся в созвездия.       Художник их очень любил. Он мог часами лежать на холодной крыше своей родной хрущевки и рассматривать каждую из них, представляя, как велик космос, и как малы они сами. Ведь Земля — это крохотная частица огромной Вселенной, а люди и того меньше. Порой от таких мыслей становилось не по себе, но иногда хотелось головой погрузиться в эти «философские» размышления и наконец-то найти ответы на заданные вопросы.       В душе ощущалась странная и необъяснимая пустота, которую не мог заполнить даже лучший друг и какие-то, казалось бы, запоминающиеся мгновения жизни Андрея. Но чего-то всё равно не хватало. Особенно в последние несколько недель, в течение которых юношу мало посещало вдохновение, хотя он творил почти каждый день, чтобы не потерять навык. Но душа требовала большего.       Книги тоже не приносили удовольствия, какими бы увлекательными и заманчивыми они не были. Казалось, берёшь новую, ожидая глотка свежего воздуха, а получаешь всё тоже однообразие. А в любимой классической литературе сюжеты скучные и до боли знакомые, как и вид за окном, как режим дня, который нестрогий, но однообразный. Можно было бы запросто сравнить себя с белкой в колесе, но опять же…это все не то… «Я так устал. Болит голова, под глазами мешки Вижу прохожих с окна и про них сочиняю стишки Времени свободного много Заводы стоят — совсем не беда Каждый день я хочу отдохнуть от того Что свободного времени тьма…»       Пожалуй, эти строки, засевшие в голове, описывают рутинные дни художника, который, словно птица, запертая в клетке, проживает их. Дома серые будни тянулись длинным поездом, а выходные были ничем не лучше. Услышав пару занятных историй об этом «Загадочном» месте от странного человека в подземном переходе, Андрей не мог отойти и вдохновился на новые приключения, подбив Сашу поехать вместе с ним. Высокий, конечно же, был против, ведь такая внезапная и незапланированная поездка ни к чему хорошему, по его мнению, не приведёт, но Князев не сдавался и шёл до конца, тем более после «взятки», его друг отказаться просто не сумел. Андрей это прекрасно знал, поэтому не мог ни прибегнуть к такой подлости. Поэтому на следующее утро парни уже сидели в вагоне. День — два и они будут на месте. Хотя куда они едут — никто из них не представлял. Один предполагал, что в место, которое избавит его от лишней суеты и суматохи; другой — на верную гибель. Хотя это, наверное, сказано слишком сильно и красиво, в отличие от настоящих мыслей.       В груди что-то жгло и кололось от ожидания, бабочки порхали в животе, иногда взлетали так высоко, что врезались в диафрагму. Да уж, это точно что-то новенькое, положившее начало чему-то хорошему. Интересно, всё будет так, как и представлял молодой художник? Или даже лучше? А может и наоборот? — Да согласен. — ответил Леонтьев и, снова прикрыв глаза, почти сразу задремал. Осталось совсем немного, поэтому сейчас стоило бы хотя бы немного передохнуть и набраться сил, ведь они путешественникам наверняка понадобятся. Но оправдаются ли надежды художника? Или окажется, что прав Саша и городские байки? Кто знает? Единственное, что сейчас можно сказать: скучно им точно не будет. Никому из юношей, в не зависимости прибудут ли они в Лес с бодрым или хмурым настроем. «Едет, едет старый поезд, колесами стучит, тут и оставайся, парень, дальше нет пути». — пронеслось в голове Ренегата, нащупавшего книгу рядом с собой, а после переложившего её на колени. Хуже уже наверняка не будет. По крайней мере, парень на это надеется.       Андрей ногой дотянулся до выключателя и погасил свет, решив поступить подобно своему попутчику и немного вздремнуть перед долгой дорогой. В голове играла ненавязчивая мелодия, которую он ещё давненько придумал и сейчас «доводил до идеала». Поэтому в то же мгновение Князев приоткрыл глаза и улыбнулся. В углу, куда устремился взор голубых глаз, стояла сумка с бесконечным, как любит выражаться Саша, количеством тетрадей, в которых хранились самые разнообразные записи: от творческих мук до списка покупок на будущие выходные. В голове сразу же подчеркнулся пунктик, что художнику по возвращению непременно нужно будет сыграть эту мелодию на инструменте, пылящемуся дома.

***

      Стук колёс. Вот и конечная. Наконец-то приехали. Теперь о дороге обратно в Питер можно ненадолго позабыть. Хотя внутри зарождалась тоска и появлялось навязчивое предчувствие того, что парни несмотря на все, что с ними произойдет, не захотят вернуться домой.       Князев в последний раз посмотрел в окно, за которым уже поднявшееся весеннее солнце ярко освещало округу и прилегающие к станции панорамы. Природа здесь, кажется, ничем не отличалась от привычной ленинградской. Все такие же заболоченные поля, густой лес и освежающая прохлада.       Первым зацепившим взор молодого художника была сочная лесная зелень, прилегающих к станции вязов и дубов, растущих словно в какой-то последовательности. Они контрастировали с темной хвоей, выступающей из глубины леса и манящей к себе. Андрей, ахнувший от этих видов, кажется словил первое вдохновение от этого места и был готов прямо сейчас сесть за этюдник и набросать картину. — Ну вот. Приехали. — нетерпеливо произнёс Андрей, оглядывая округу, надевая рюкзак и беря в руки переносной мальберт, остальное оставляя высокому другу. Тем самым остальным оказались палатки, которые были довольно тяжёлыми, поэтому Саша не упустил возможности пошутить, что они взяли с собой в путешествие только кирпичи. Хотя, в свой походный рюкзак наложил не меньше нужных вещей и еды, опасаясь, что парни, действительно, задержатся надолго. Но самой главной и ценной вещью, захваченной высоким был новенький фотоаппарат. — Да уж, ну и местечко. И как тебя угораздило захотеть сюда поехать? — недовольно пробурчал Ренегат, поправляя лямку рюкзака и мотая головой из стороны в сторону, когда юноши единственные покидали остановившийся ненадолго здесь поезд. Высокий надел камеру на шею, уверенный, что скоро предоставится возможность снимать зачаровывающие виды.       Где-то недалеко вороны, до этого сидящие на ветвях одного из ближайших кленов, с криком разлетелись, немного насторожив темноволосого, который перехватил сумки удобнее, собираясь запечатлеть. — Не к добру это. — поправил лямку рюкзака и мотнул головой фотограф, глянув на своего попутчика и вскинув голову, желая поправить очки, с чем прекрасно справился, а потому победно улыбнулся. — Ты веришь в знаки? — с усмешкой в голосе произносит художник, но всё-таки ответил на первый вопрос высокого. — А приехали мы ради отдыха и красоты природы. — всё так же неизменно воодушевлённо тараторил Князев, на что Саша уже также неизменно закатывал глаза.       Как бы Леонтьев не любил ездить с художником, куда-то и на какой бы движ не соглашался, эта идея и поездка казалась самой безумной из всех.       Но все свои претензии Ренегат решил оставить при себе, не хотелось портить чужого хорошего настроения несмотря на то, что его собственное было многим чуже. Саша тряхнул темной макушкой и, опустив палатки на все ещё влажную траву, убрал волосы, затянув их в хвостик. Готовый ответить на вопрос друга парень глянул на Андрея, но не сделал этого поняв, что тот сейчас слишком погружен в свои размышления и поиски нужного ракурса для будущих картин. Черт знает в каких сейчас облаках обитает художник и о чем думает. Вероятнее всего о месте, куда путешественники должны прибыть через несколько часов. Выглядело так, будто бы светловолосый совсем позабыл, что приехал сюда не один и что около него до сих пор стоит Леонтьев с тяжёлыми палатками, ожидая, когда наконец-то начнется поход.       Высокий, сделав первое фото начинающегося приключения, проморгался и покачал головой, где промелькнула мысль о том, что всё действительно не так уж и плохо, как он предполагал. Скорее всего ноющее нутро, сейчас просто пытается его обмануть. Саша никогда не прислушивался к «шестому чувству», зная какой это бред. И у этого случая также не было оснований стать исключением. Ренегат мотнул головой, прогоняя всякие остатки этих глупых вопросов, и решив отвлечься, принялся снимать просторы. — Тааак, — протянул художник, вытянув перед собой карту, и с нарочито умным видом поглядел на нее. Андрей нахмурился и быстро перевел взор с контурного пергамента на лес и наоборот, проторчав так ещё пару минут, он ойкнул, поняв, что указатель их еще не начавшегося нелегкого пути оказался перевернут, поэтому Князев мигом развернул схему, стараясь сделать это как можно менее заметно. Через мгновение светловолосый обернулся исподлобья смотря на Сашу, недовольно глядящего в ответ, поэтому художник глупо приподнял уголки рта, также с умным видом возвращаясь к карте, приступив к изучению более понятных обозначений.       Деревни, в которую планируют добраться юноши, на бумаге не было, а на ее месте нанесены лишь бескрайние леса и болота с пересекающими округу речушками и небольшими полянками. Последних оказалось немного, а то не было и вовсе, вероятно это просто опушки, которые словно светлячки во мгле мелькают то тут, то там, давая надежду таким же скитальцам как наши путешественники о том, что лес не бесконечен.       Несмотря на кажущуюся сложность сложившейся ситуации, Андрей продумал поездку вдоль и поперек, чуть ли не просчитав все время с перерывами на привалы, поэтому на листе бумаги красовались яркие красные линии и жирные точки, отмеченные художником ещё в дороге, который наконец продолжил свою мысль: — Нам нужно вооон туда. — проговорил парень бодро и уверенно, указывая в нужную, по ему мнению, сторону. Цокнув на всезнайство Князева, нехотя доверяя этому энтузиасту, Саша, взяв груз, последовал за ним, жалуясь какие же эти палатки тяжёлые и недоумевая почему бы светловолосому не взять хотя бы одну. Все же хитростью поменявшись с Андреем мальбертом и впихнув ему самую тяжелую, парни направились в сторону леса, где судя по карте, должна быть небольшая тропа, ведущая к заветной деревне, мысли о которой не покидали светлую макушку с самого начала спонтанной поездки. У обоих от ожидания предстоящего сердце начинало биться сильнее, предвкушая что-то новое, таинственное и загадочное.

***

      Через несколько часов пути, остановившись на привал всего лишь пару раз, под нескончаемые вопросы Саши, который оторвавшись от фотосьемки пейзажей, доставал друга: «Зачем мы сюда приехали?», «Что нам здесь нужно?», «Почему он не уговорил Князева остаться дома?» — и все в таком духе, путешественники дошли до «сердца» Леса, где невольно захотелось провести больше времени.       Здесь деревья были настолько однообразными, что среди них можно запросто заблудиться, отойдя друг от друга буквально на пару шагов. Они опускали свои тонкие костлявые ветви, цепляя путешественников за волосы задеть и поцарапать не скрытые под одеждой участки кожи. Саша начинал значительно нервничать, от того, что приходилось постоянно бороться с ветками, и жалеть, что к походной куртке не прикреплен капюшон. В то время как Андрей, который был меньше ростом, гораздо свободнее продвигался вперёд, разглядывая обступившие кусты и потешаясь над другом.       Высокая трава, которая то и дело скрывала тропинку и тормозила смельчаков, будто бы преграждая им путь и мешая двигаться дальше, предупреждала, что дороги назад уже не будет, путешественники будут вынуждены следовать только вперед. Но и полным решимости парням уже не хотелось возвращаться, преодолев больше половины пути, ко всему этому, в головах засела одна и та же мысль, что отступать они просто не имеют права. Поэтому путешественники, фантазируя о том, что их ждет, весело переговаривались друг с другом, не обращая внимания на прикованный к ним интерес.       С каждым шагом местность становилась мрачнее и темнее, воздух сгущался и казался более плотным, возникало ощущение, словно путешественники постепенно уходят под воду или поднимаются в гору. Было сложно вздохнуть, от чего начинала сильно кружиться голова, а вокруг парням то и дело мерещились какие-то звериные силуэты неподалеку. Если бы юноши верили своим глазам, то вероятно назвали бы их заблудшими душами и даже сравнили бы с собой. Но оба были настолько поглощены занимательным диалогом и своими придумками, что даже не думали о таком. Тем более, в подобную чушь они не верили и смело отрицали всякую чертовщину, поэтому несмотря на чуть ухудшение состояния, почти без жалоб преодолевали свой нелёгкий путь.       Среди непроглядной тьмы, взорам предстала небольшая потрепанная с годами табличка, где, по идее, должно было находится название деревни, которую авантюристы так долго искали и уже не надеялись это осуществить, казалось, блуждая по кругу. Это немного настораживало и невольно заставляло вспомнить истории о леших и прочей лесной нежити. Тем более, если заглянуть за табличку, кроме зарослей терновника ничего увидеть нельзя. Саша вновь взял в руки фотоаппарат, принявшись снимать округу. Пока его друг задался вопросов: «Если есть эта самая деревяшка, хоть уже и готовая развалиться от лёгкого дуновения ветра — значит и деревня тоже» — так он судил по табличке, успев усомнился в целостности деревушки и ее обитаемости. Но даже несмотря на это художник скептично приподнял уголки рта, когда высокий, сделав новый кадр, процитировал: — По рассказам, а точнее просто городским байкам, «даже Ветер и Солнце туда не суются, опасаясь Леса». — шепчет Саша, боясь нарушить звенящую тишину. В ответ на это он получил недовольный взгляд друга, который, хоть не озвучивал свои мысли, уже устал слушать пессимистичные высказывания Леонтьева. Последний лишь беспечно пожал плечами и поправил рюкзак вместе со съехавшими на нос очками, после чего огляделся:       Деревья стояли мрачными и вечнозелёными. Их стволы были настолько толстые, что обхвата одной пары рук точно не хватило бы, да и двух, пожалуй, тоже. Лес и вправду был словно мёртв. Здесь обитали лишь прохладный воздух и полная тишина, от которой уши начало закладывать, словно от меняющегося давления при резком подъеме на гору.       Ни одного живого существа, будь то зверь или птица, что уж там говорить о поселенцах. Саша отшатнулся, когда около немного проскользнуло то ли что-то светящееся, то чёрное, как сама ночь. Но мотнув головой, парень начал тихо бубнить себе под нос, что это ему показалось и того, о чем он успел подумать, не существует. Хоть это и не очень помогало.       Но стоило немного обойти те самые заросли кустарника, цеплявшие рюкзаки, одежду и волосы, а где-то их колючки даже «прошлись» открытым участкам кожи, давая последний шанс на возвращение. Но ни Саша, ни Андрей не посчитали нужным обратить на это внимание, когда раздался крик. Леонтьев попятился назад, выставив перед собой аппарат, не замечая друга и сбивая того с ног. Не ожидавший такого Князев, потеряв равновесие от перевесившего его груза палатки, падает, схватившись за высокого. Поэтому парни синхронно кубарем покатились вниз.       Вокруг резко стало светло, а внезапно вернувшиеся звуки и исчезнувшая пустота в ушах заставили юношей прикрыть их ладонями, словно пытаясь спастись от давящего шума. Путешественники сощурились после нескольких часов, проведенных в тьме, , привыкая к чересчур яркому свету. Было крайне сложно, но терпимо. Переглянувшись между собой, парни осмотрелись вокруг: возле старых деревянных домов с кое-где отвалившейся черепицей или покосившимися плетенными заборами стояли, на удивление, идеальные зелёные изгороди, создавая ощущение, что только за ними здесь и ухаживают. Стоит только мотнуть головой и ещё раз оглядеться по сторонам, поселение словно приобретает совсем иной вид, и путникам кажется, что они посетили самую простую или обыкновенную деревеньку, где в каждом доме стоит обычная русская печка, за которой обитает домовой или домашняя кикимора. А под окном вместо аккуратных изгородей прячутся покосившиеся со временем сарайчики и заросшие огороды.       Закончив рассматривать и поражаться виду скромного поселения, путешественники невольно обернулись, замечая, что лес, обступивший их буквально недавно, казался далёким и недоступным, подтверждая то предчувствие, что обратно никто уже не вернется. Но те ощущения, которые преследовали парней за чертой, странным образом исчезли и сменились восхищением чего-то никогда прежде не виданного.

^^^

— Вот это да. — впервые за пять минут повисшего молчания с восхищением в голосе произнёс Леонтьев, сразу же щелкая фотоаппаратом приглянувшиеся местечки. Распахнув глаза, готовый покорять это не совсем обычное место своим небольшим, но важным для фотографа устройством, Саша оглянулся, изучая пейзажи округи, которая уже не пугала, а только поражала. Забыв о том, чему верил ранее и какие выводы делал, он задался вопросом: почему в городских легендах толкуют только о страшных историях. Хотя это понятно: чтобы запугивать доверчивых слушателей и отва́дить от таких поездок кого ни попадя. Взять к примеру байку о заманчивых местах для творческих личностей, добирающихся до сих краев в поисках вдохновения, но так и не возвратившихся обратно. В такие моменты становится обидно, что ни одной хорошей истории про эту деревеньку ни разу не проскользнуло при изучении Ренегатом статей в поезде. Высокий, который им глупо верил, даже разочаровался и позабыл о предупреждениях. — А я говорил! — радостно заявил художник, чувствуя превосходство и победу над прошлыми убеждениями друга. Андрей скинул с себя рюкзак и, улыбнувшись, вдохнул чистый полуденный воздух, чувствуя облегчение. — И куда теперь, господин? — исковеркав голос, в шутку спросил Саша, уже положивший свои вещи на полупотресканную и немощенную дорогу. Он отвёл руку с фотокамерой, за что получил локтем в бок, вследствие чего неприятно скривился и недовольно глянул на друга. — Думаю, нам нужно найти место, где можно переночевать. — логично предположил светловолосый, почесав макушку и оглядевшись. В свою очередь Саша, находившийся в уже приподнятом настроении, был готов чуть ли не носиться по всей улочке, желая сфотографировать каждый ее угол. Ренегат даже не заметил, когда на него налетел парень в странной шапке, которую тот нервно придерживал, сведя брови домиком. Он что-то пробубнил себе под нос и, заметив опешившего путешественника, недоуменно смотрящего на него, уставился в ответ, словно где-то уже видел. Но в следующее мгновение, будто бы испугавшись высокого, незнакомец поспешил покинуть место происшествия, поэтому Саша, до сих пор недоуменно глядящий перед собой, успел лишь запечатлеть беглеца со спины. — Н-да уж. — Леонтьев задумчиво почесал затылок, заметив кого-то из местных, недружелюбно косившегося на него. В силу своего плохого зрения фотограф смог увидеть лишь какой-то силуэт в красной кепке, который, глянув в ответ на приезжих, скрылся за хлопнувшей дверью. — Ну и красотищааа. — довольно протянул подошедший Князев, уперев руки в бока и с восхищением оглядываясь по сторонам. — Жаль, что никто из местных не вышел на прогулку в такой денёк. Интересно, где они все? Саша, которому за последние минуты дважды посчастливилось встретить тех самых местных, с искренним непониманием во взгляде покосился на друга, не заметившего этого. Андрей был слишком увлечен быстрой зарисовкой одного из домиков, поэтому вздрогнул, когда Ренегат, сведя брови на переносице, поинтересовался: — Ты че, гонишь? — взор голубых глаз внимательно оглядел Сашу, а после фотоаппарат в его руках и наоборот, а их обладатель лишь быстро кивнул. — Ну да. — художник беспечно пожал плечами и приподнял уголки рта. — Так что? Мы идём? — после этих слов высокому ничего не оставалось, как выдохнуть и, снова взяв вещи, которые ему уже надоело таскать, последовал за светловолосым.       Редкие дома скрывались либо за пышными, разросшимися и дикими кустами, либо за сухостоем и такими же сухими деревьями. Здания не располагали к себе своим внешним видом и обстановкой вокруг. Заросшие травой колеи скрывали змей, а колючие сорняки цеплялись за одежду. Но это не мешало романтизировать и видеть красоту в поселении и природе. Все это отдавало полузабытой деревенской атмосферой, но было гораздо загадочнее, из-за чего хотелось задать какие-то свои вопросы и почти сразу же найти на них ответы. Хоть парни не хотели этого признавать, оба чувствовали на себе презирающие испепеляющие взоры. Но ни на улице, ни в окнах домов не было никого, поэтому приходилось идти дальше, стараясь занять себя иными мыслями.       Заместо горизонта не слишком близко возвышался Лес, будто бы манивший в свои дебри. Если бы парни верили в мистику, то предположили, что их зазывает какой-нибудь Кот-Баюн или леший, но, даже не переглядываясь, путешественники тряхнули головами, смело и бодро поспешив в его сторону. Проходя мимо одного из заборов, Саша с Андреем в удивлении вытянули моськи, вытаращив глаза на огромных размеров кота, подобных которому ещё не видели. Тот, с заинтересованным видом следил за предполагаемой «добычей», грациозно сидя на столбе. Высокий даже остановился, чтобы запечатлеть увиденное, желая это показать хоть кому-нибудь, кроме Князева, который, открыв рот, поражённо смотрел на кота, будто бы загипнотизированный. Они на мгновение переглянулись, а, когда уставились на зверя, тот своими осознанными болотными глазами уставился в ответ будто бы собираясь спросить что им нужно, поэтому путешественники, подхватили вещи и поторопились отсюда убраться.       Но и следующие минуты не такой уж и долгой дороги не могли не встревожить идущих. Скрываясь от странного взгляда от немигающих кошачьих омутов, парни старались не оглядываться. Заметно устав, они решили перевести дух возле одного из домов напротив. Здание возвышалось над ними за счет высокого фасада. Вроде бы ничем не примечательное, оно отталкивало и несколько пугало своими пустыми зашторенными окнами и потрескавшимся на них стеклом. Вновь путешественники заметили еще троицу котов на этот раз будто бы испачканных будто бы в печной саже.       Внезапно до слуха друзей донеслась странная инструментальная мелодия, сочетающаяся с высоким распеванием форсированными голосами. Но стоило только обернуться на звук, глаза распахнулись. Поражаясь увиденному, Саша с Андреем неожиданно для себя попятились, испуганно глядя на компанию, состоявшую из нескольких необычно выглядевших людей, ростом чуть ниже среднего, похожих на странных средневековых бардов или скоморохов. Озадаченные всем увиденным путешественники вновь дали деру, отступая назад, но были остановлены чьей-то рукой, на деле оказавшейся сухой веткой, жадно схватившей парней за ремни сумок. Оба подскочили от неожиданности, громко выругавшись на несчастное растение, но, переглянувшись, расхохотались с испуганного вида другого, чуть ли не хватаясь за животы.       Отсмеявшийся первым Князев утер слезы с уголков глаз и прошел немного дальше, расчистив какую-то трухлявую табличку, где красовались криво нацарапанные буквы. «Это уже что-то». — подумал Саша, шумно выдохнув и наконец-то успокоившись. Он снова огляделся, запечатлев еще пару понравившихся или забавных моментов, включая недовольное и уставшее лицо Андрея. — Трактир «Ргатый» — попытался разобрать художник, нахмурившись и вчитываясь в неразборчивые буквы. Светловолосый устало опустил палатку, что в начале их «путешествия» по деревне, отдал ему Ренегат, и задумчиво почесал затылок. Шумно выдохнув, он обернулся на друга. — Может «Рогатый»? — исправил его Саша, нарочито скептично проговорив и вопросительно выгнув бровь, поэтому светловолосый согласно кивнул. И, переглянувшись, путешественники направились в сторону «Рогатого», но перед этим, оставаясь верен себе и своим хотелкам, Ренегат сфотографировал табличку трактира, чуть спрятавшуюся за высокими кустами, и поспешил за другом, недовольно на него покосившимся, ведь дорога до здания, лежавшая через окружающий его заросший Сад. Деревья будто бы поразила какая-то неизвестная бредущим по скромной тропе болезнь, дающая понять, что за ними, как и за садом в целом, никто давно не ухаживал. Увидя в этом свою эстетику, Леонтьев незамедлительно запечатлел это на пленке, как и делал это весь путь до высокого двухэтажного здания, из-за чего Андрею приходилось недовольно вздыхать, топая ногой, пока высокий с тихими «сейчас-сейчас» и «ща пойдем» не мог оторваться от любимого занятия.

^^^

      Войдя внутрь, парни, поразились пугающей обстановке, казалось, что вся жуть была в пустоте, дающей ощущение будто бы здесь никто никогда и не бывал. Хотя по бутылкам разбросанным то тут, то там можно предположить, что это совсем не так. — Пу-пу-пу-пу. — выдохнул Ренегат, опустив вещи и уперев руки в бука. Сил не было уже ничего тащить, хотелось просто найти место, где путешественники могли бы переночевать. Здание встретило друзей благоуханными запахами еды. Кажется здесь обедала парочка местных жителей, которые явно были постоянными посетителями трактира.       Было решено для начала осмотреться и уже после этого приступить разработке планов путешествия по этим краям. На удивление в помещении оказалось довольно чисто, если не считать нескольких бутылок и поломанных стульев в углу. Даже пыли, которая бы подтверждала догадки о том, что здесь действительно никто не живёт, не оказалось. Саша с Андреем замешкавшись осматривали комнату, в которой большее внимание привлекали огромные чересчур вымытые окна, небольшой каменный камин справа, недалеко от которого стояло пианино, где слегка шокированные путешественники, распахнувшие глаза, заметили невысокую спящую фигуру. Та, словно почувствовав чужое присутствие, неприятно скривилась и локтем прикрыла лицо. «Да уж, не повезло». — промелькнуло в голове Саши, а сам он отвернулся, продолжив разглядывать комнату. Напротив двери располагалось нечто напоминающее барную стойку в типичных барах или кафе, только сделано оно было из цельного куска дерева. Переглянувшись наши герои подошли к стойке, желая наконец-то отдохнуть и выпить по стакану воды или кваса, — ведь в деревне их встретила также неописуемая жара. Князев, вытянув лицо в удивлении и обернувшись на друга, получил заговорщический взгляд серых глаз и утвердительный кивок в ответ. Поэтому светловолосый улыбнулся и позвонил в настольный звоночек, что мелодичным звуком озарил гостевую. Друзья хохотнули, но тут же одновременно комично сомкнули губы и затихли, как только послышался глухой удар, а из-под стойки вылез паренёк лет двадцати, пытающийся сонно продрать глаза. Его тёмные непослушные волосы были взъерошены, отчего тот чем-то походил на совенка. Под кофейными глазами на бледной коже рисовались круги, говорившие о его нелегкой трудовой жизни. Завидев вошедших, он знатно удивился и приоткрыл рот, подняв брови: — Доброе утро. — парнишка бодро улыбнулся, обнажив все имеющееся у него в наличии зубы. Хоть по его виду было заметно, что работник трактира предпочел бы поспать еще пару часов, нежели кого-то обслуживать. Как бы темноволосый не старался это скрыть свою сонливость и недовольство тем, что ему приходится работать, выходило плохо. Андрей даже пожалел его и появилось странное и неприятно навязчивое чувство стыда. Почему? Светловолосый не знал и сам. Князев вздрогнул, когда его мысли оборвались чужим хриплым голосом. — Чё надо? — Нам нужны комнаты. — ответил за друга Ренегат, который протараторив это, отошёл на пару метров, оглядывая обстановку вокруг и всё также пытаясь заснять необычные вещи, попавшие ему на глаза. Пока оставленный им Князев оперся локтем на барную стойку, пытаясь казаться более уверенным. — Одно? два? — равнодушно проговаривает темноволосый, исподлобья оглядев парней, нахмурившись и на мгновение выглянув на улицу, когда черная птица с криком пролетела мимо окна. — Чего? А, блин! С двумя…кроватями? — витавший где-то в «облаках» Андрей смутился, неправильно трактовав вопрос работника трактира, за что получил на себе два вопросительно-недоуменных взгляда серых и карих глаз. Обладатель последних сначала скептично выгнул бровь, после чего помотал темной макушкой, прогоняя сонливость проговорив: — Да, окей. — на автомате отчеканил парнишка, который видимо не часто принимает кого-то в этом заведении, но при этом совершенно не радуется, когда ему выпадает такая возможность. Андрей, приоткрыв рот и затаив дыхание, внимательно изучал черты лица темноволосого незнакомца, привлекшего его профессиональное внимание. Художник вновь заметил на себе вопросительный и пассивно-агрессивный взгляд карих глаз, поэтому тут же отвёл голубые омуты. Не прошло и минуты как трое парней вздрогнули от неожиданного глухого звука.       Громко хлопнув дверью, в зал вошёл, судя по всему, хозяин трактира. Это был упитанный, средних лет и невысокого роста бородатый мужчина. Одет прилично в отличие от парниши на «ресепшене». Только сейчас Андрей обратил внимание на то, что этот парень носил чёрную кофту, немного застиранная с годами и кое-где заштопанная неумелыми юношескими руками она уже была запечатленной в голове художника. Неожиданно где-то справа от камина послышался удар и тихие маты: — Бляяяять… — это был темноволосый парень, что не так давно спал под роялем и которого Саша заприметил еще в самом начале. Внезапно этот чудак подскочил, новь темной макушкой ударившись о так неудачно подвернувшееся дерево. Путники недоуменно покосились в его сторону, но это осталось незамеченным. А потому «пострадавший» продолжал тихо ругаться, потирая ушибленное место. Затем глянув наверх и заметив, обо что ударился, второй работник трактира покосился на него и что-то снова пробормотал. — Надолго ли вы к нам приехали сюда, путники? — задал вопрос мужчина, проигнорировав присутствующих в помещении собственных работников, обратившись к нареченным путникам. — Пока на неделю, а там — посмотрим. — бодро произнёс Князев, на что Трактирщик усмехнулся, а что-то недоброе мелькнуло в его взгляде. Ренегат, закончивший фотосъемку, неслышно подошел к другу, с вызовом глядя на появившегося. — А вы что, не слыхали легенд, что отсюда не возвращаются? Если хотите могу рассказать. — наигранно добродушно произнёс он, отвлекая внимание гостей на себя, что получалось с переменным успехом, ведь сейчас Саша с Андреем невольно играли в переглядки и также наблюдали за работниками трактира. Налив воды в стакан, темноволосый юноша, закатив глаза на слова Трактирщика, протянул стеклянный сосуд подошедшему другу. Тот, приподняв уголки рта, в ответ кивнул в знак благодарности, бесшумно осушив. Светловолосый кинул быстрый взор на Леонтьева, замечая, что серые глаза уставились второго работника трактира. Последний, чувствуя прикованный к себе взгляд, уставился на его обладателя, на мгновение прикрыв глаза, словно подмигивая. Усмехнувшись своим мыслям и быстренько глянув на более высокого, Андрей ответил мужчине: — Да, конечно, но я думаю мы бы хотели сначала заселиться в номер. — светловолосый сразу же отдал ему несколько монет, действиями подтвердив свои намерения. — Саш, поди сюда. — подозвал Трактирщик «пианиста», а Леонтьев с вопросом обернулся на хозяина заведения, не понимая зачем его зовут. Когда мимо, тихо бубня себе под нос: «поди-подай-принеси», просеменил очередной тёзка, о чем Ренегат узнал буквально только что. Теперь путнику выпала возможность рассмотреть парня поближе. Тёмные короткие волосы, аккуратная стрижка, которая сейчас была растрепана, глаза цвета леса с кругами под ними не меньше, чем у товарища по несчастью. На нем красовалась красная длинная футболка, льняные штаны и кепка, скрывающая половину лица. Странно…зачем она ему в помещении?       Темноволосый был примерно того же возраста, что и сами энтузиасты. Леонтьеву стало любопытно, откуда у того взялись листья и ветки на одежде и под кепкой. Хотелось задать кучу вопросов этому чудаку и как-то познакомиться или даже подружиться. А ведь это, действительно, странно, потому что Саша видел его в первый раз и обычно он так не проникается к другим людям, стараясь придерживаться от них дальше настолько, насколько это можно.       Ренегат незаметно помотал головой, желая освободиться от мыслей, когда, встретившись взором с зелёными глазами, перевёл свое внимание на хозяина заведения, который продолжил: — Отведи наших гостей в номер. — тот самый Саша лишь кивнул, но сил ему явно не хватало. Парень взглядом обвел помещение, останавливая его на бутылках и сломанных стульях на углу, и составил дальнейший план действий. — Давайте лучше я! — мужчина вопросительно покосился на второго темноволосого, который, поразмыслив буквально пару секунд ответил: — Я их быстрее туда провожу. — и услышав что-то наподобие «Ладно», путники направились следом за буквально забравшим у Ренегата палатку работником трактира. Последний собирался подняться по ступенькам, когда понял, что силы не равны и закинул вещь на спину, продолжая свой путь. — А как тебя зовут? — преисполненный любопытством поинтересовался Князев, когда троица оказалась на втором этаже, скрывшись с глаз мужчины. Темноволосый нахмурился, подозрительно покосившись на спросившего — Миха, — быстро ответил тот, глянув исподлобья и поправив лямку ремня. — или просто Горшок. — он пожал плечами и ускорил шаг, поэтому путешественникам пришлось поторопиться, чтобы не потеряться в коридоре среди походящих друг на друга — Я Андрей Князев, — тепло улыбнулся светловолосый, стараясь очаровать того улыбкой и хоть немного расположить к себе. — А это Саша Леонтьев. — он указал на друга, который, приподняв уголки рта кивнул.       Больше по пути до номера не было произнесено ни слова. Художник еще пару раз пробовал завести беседу, но также безуспешно все попытки сходили на нет, поэтому парень просто погрузился в размышления. Добравшись до номера, Миша помог затащить все вещи путникам, а после умчался по своим делам. Саша, радующийся, что наконец-то скинул с себя все вещи, а также всю ответственность за них, облегченно выдохнул и сфотографировал комнату с Андреем на фоне окна. Он вздрогнул и вопросительно обернулся на звук скрипнувшей двери, за которой только что скрылся работник трактира. — Странные они все какие-то.— взлохматив волосы на затылке, произнёс Леонтьев, бережно сложив псевдозеркалку на тумбу, а один из рюкзаков закинув на кровать, начиная раскладывать первостепенные вещи. После чего серые глаза внимательно посмотрели на друга, высказавшего свое мнение по поводу чужого заявления: — Да нет, просто уставшие. Интересно что такое произошло, что так отразилось на их состоянии? — светловолосый нахмурился, погружаясь в мыслительный процесс в поисках ответа на заданный вопрос. А Саша, задумчиво посмотрев в окно, ничего не ответил, также о чем-то задумавшись. В голове сразу появился образ зеленоглазого: в кепке, с какими-то листьями на одежде… Хм, странно, что именно он.       Еще немного порывшись в рюкзаке, темноволосый достал сигарету, а после, подойдя к окну, поджег ее и выдохнул, наблюдая за дымом, постепенно растворяющимся в воздухе. Пока Андрей, уже выудивший из своего рюкзака скетчбук и карандаш, как предметы первой необходимости, зарисовывал вид, открывшийся из окна.       Да уж, им придётся ещё много чего узнать об этом Богом забытом месте. И путники надеяться, что им расскажут обо всем, прежде, чем они сами будут вынуждены узнать правду.