Путешествие в один конец

***

      Сумерки сгущались над деревушкой. Ночь, будто птицей пролетела, окрасив небо в оттенки синего с множеством белых крапинок, напоминая о прошедшем дне лишь розовыми отблесками на горизонте. Небо тут ничем не отличалось от Питерского, откуда приехали путешественники, но было в нем что-то загадочное, словно вещи в сундуке, запертом на ключ, который потерян где-то далеко, а может, и близко.       Саша с Андреем спустились вниз по скрипучей лестнице, чуть не задев прикрепленные на стенах вещи, такие как гербарий в рамках и трофейные клыки с рогами. Ренегат округлившимися от испуга и неожиданности глазами покосился на последние, а после с помощью ладоней сделал себе похожие, и, хохоча, парни последовали вглубь помещения. Из номера за этот день они не выходили, ведь большую часть времени потратили на то, чтобы разложить и рассмотреть многочисленные вещи в тяжёлых рюкзаках, удивляясь, ка сумели всё это дотащить и как уместили в немногочисленные ящики. Андрей даже пошутил что-то про Тардис или Нарнию, но буквально в следующее мгновение отвлекся на какую-то найденную им вещицу, видимо, прихваченную с собой совершенно случайно. Как ни странно, Саша через пару минут сделал тоже самое, обнаружив вторые очки и пакет с резинками. На что лишь пожал плечами и, пробурчав «Лишним не будет», вытянул руки перед собой, разглядывая любимый свитер на степень помятости.       Просидев так целый день, перед сном наши герои решили выпить чая, как делали это обычно дома. Поначалу высокий достал небольшую коробку с чайными пакетиками, и юноши хотели взять только кипятка, ведь всё остальное у них было с собой. Но, когда Миша предложил попробовать напиток из местных трав — не отказались. Уж больно было интересно, какие чаи подают тут. Поэтому, взяв напиток у работника трактира и сбегав за печеньем, путники заняли столик около окна, совсем недалеко от того места, где ещё утром находились бутылки и сломанные стулья. Сейчас же, на мебели красовалась белая скатерть с фонарем и вазой с сухостоем. Андрей, который был слишком неравнодушен к «зимним букетикам», сразу принялся оглядывать композицию из засушенных растений, аккуратно касаясь её пальцами, дабы не повредить. Пока его друг, скучающе оперев голову на кулак, осматривал гостевую: помещение не казалось маленьким, здесь в каком-то своеобразном, хаотичном порядке были расставлены столы, накрытые салфетками или скатертями. Длинные тюли колыхались от размеренных порывов воздуха, гуляющего по округе.       Свечи почти не освещали комнату, покрывая её тенями, которые выползали из своих укрытий. Выглядело все это немного жутко, но жутко завораживающе. Для дополнительного света камин разводить не стали, ведь даже ночью, не считая прохладного летнего ветерка, иногда залетающего в открытые окна, было жутко жарко. Поэтому Саша ужасно пожалел, что его выбор остановился на любимом свитере.       Кошка, коей не было видно днем, вальяжно разлеглась на окне, подставляя свою мордочку ветру и принюхиваясь. Её лоснящаяся шерстка была чёрной как уголь, а большие жёлтые глазенки, в которых отражался небосвод, изучали гостей. Ренегат, которому в отличие о своего друга было нечем заняться, приподнял уголки рта и помахал в ответ, когда пушистое создание глянуло именно на него.       Оторвавшись от изучения небольших, сухих соцветий, краем глаза Андрей заметил фигуры работников трактира — Миши и Саши. Сейчас парни находились в противоположной стороне гостевой, поэтому услышать их разговор не представлялось возможным, да и сами путники подслушивать не желали. Хоть и заинтересованные взоры голубых и серых глаз были прикованы именно к упомянутой части помещения, а их обладатели следили за темноволосыми, в чьих движениях заметна суета и некоторая нервозность. На столе, около которого возились юноши, стояли тарелки с какими-то необычными закусками, графин чего-то похожего на вино и чайник; а рядом расположилась акустическая гитара, отражая теплый свет, окутывающий комнату. Саша очертил в воздухе невидимый круг, и, стараясь восстановить сбитое дыхание, что-то без умолку рассказывал Мише, который, хохоча, подошёл к окну.       Чуть наклонившись к пушистому созданию, парень почесал его за ухом и довольно поднял уголки рта, подставив лицо влетевшему с улицы ветерку. Кошка ласково замурчала, вытягивая шею и закатив желтые глазёнки от удовольствия. Она сонно зевнула и потянулась, подставляя голову под чужую ладонь. Почувствовав на себе чужой взгляд, Горшенёв посмотрел в сторону, где расположились разморенные с дороги путники, и подмигнул светловолосому, а после вернул свое внимание к зверьку. Пока художник, выпучив глаза, удивленно хлопал ресницами под смешки друга, прикрывшего рот ладонью, дабы не вызвать на себе чужой гнев. Когда сам распахивает темно-серые омуты и почти что падает со стула, во время восстановив равновесие, пока за спиной раздается громкое восклицание: — Ой! — источником шума и звука оказывается его тезка, который округляет глаза и, прижимая к себе метлу, испуганно таращится на Ренегата, который, как и друг, растерянно глядит в ответ. — Ой! — снова восклицает работник трактира и маленькими, но быстрыми, шагами возвращается обратно. Леонтьев провожает его недоуменным и скептичным взором, пытаясь понять, что только произошло.       Эти попытки прерываются нетерпеливым стуком в массивную дубовую дверь, которая отворяется через мгновение, а за ней показывается белобрысая макушка, её обладатель и еще двое: кудрявый паренек и рыжеволосая девушка, которые приветливо улыбнулись встретившим их работникам трактира, а затем вошли внутрь.

***

— Вы сегодня опаздываете. — загадочно ухмыляясь, произнёс Миша, находившийся сегодня в хорошем расположении духа, как и его друг, который сейчас махал пришедшим и довольно улыбался. Парень взлохматил волосы на затылке и быстро оглядел комнату, буквально на мгновение останавливая взор на путниках. — Да мы у хоббитов были, помогали. Вот только недавно освободились. — шутя, ответил за всех блондин и широко улыбнулся на приветствия друзей. — Зато у нас теперь есть. — говоривший показательно приподнял деревянную бочку, что находилась у него в руках, а кудрявый, держащий второй бочонок, повторил его действия. Юноши переглянулись и обменялись довольными ухмылками, пока девушка оценивающим взором оглядывала помещение, а после направилась к шкафам, выудив оттуда пару свечей, которые оставила на столе. — Ну тогда замечательно. — протянул Горшок, предвкушающе потирая руки. Он выпрямился и посмотрел на подошедшую подругу. — А то вчера после вчерашнего, о чем можно вспоминать только с ужасом, просто голова раскалывается. — принялся жаловаться Поручик и развёл руки в стороны, надувая щёки и медленно прерывисто выдыхая, создавая странные звуки. — Пу-пу-пу-пу. Не жизнь, а сказка, короче. — А ещё и этот… — продолжил мысль говорившего Миша, не желающий упоминать хозяина трактира, который по-скотски относился к работающим у него людям, потакая желаниям гостей и объясняя этим свой доход. — заставил рыскать по всей округе. — работники трактира переглянулись, а Саша согласно кивнул в ответ.       Можно задаться вопросом: «что он здесь сделал?» — Готовил, убирал, ходил по поручениям вместе с Мишей, даже если в их обязанности это не входило. А иногда, когда его заставляли, играл на пианино. Хоть Щиголев не умел этого делать, но знал «Собачий вальс», который наигрывал непрерывно, каждый раз импровизируя и добавляя ноты. — А это кто там? — неожиданно спросил блондин и, поудобнее перехватив бочонок, кивком указал на парней, расположившихся у окна. Те без зазрения совести наблюдали за компанией, но как только их заметили, сразу же отвели любопытные взоры, делая вид, что заняты беседой друг с другом. — Да, это наши новые постояльцы. Сегодня утром прибыли. — небрежно ответил Горшок, пожимая плечами и переводя взгляд с друзей на путника, буквально, на долю секунды встречаясь с голубыми глазами. — Не повезло — не повезло. — тихо вздохнул Балу и покачал головой. Затем, немного поразмыслив, добавил: — Пусть к нам присоединятся, вина на всех хватит.       Горшок мотнул темной макушкой в соглашающемся жесте и направился в сторону путников, попутно размышляя и убеждая себя в том, что сам собирался предложить то же самое. Просто не успел. — Скучаем? — от внезапного появления работника трактира, Ренегат чуть не подавился чаем, закашлявшись. А Князев прыснул и начал хохотать над другом, смеша того еще сильнее и заставляя захлёбываться, но уже от смеха. Кареглазый наблюдал за всей этой вакханалией с видимым недоумением на лице. После, опомнившись, парень помотал головой, но, поразмышляв совсем немного, понял, что «дурным весело и самим». — Лаадно… — протянул юноша, пытаясь казаться дружелюбным. — вижу всё-таки не скучаете. Ну я пошёл тогда. — темноволосый большим пальцем указал себе за спину, намереваясь вернуться к друзьям, в тот момент, когда оказался остановлен внезапным вопросом: — А ты что-то хотел? — голубые глаза внимательно посмотрели на подошедшего, уже отступившего на несколько шагов, с явным намерением скорее отсюда уйти. — Да вот ребята зовут к нам присоединиться. — протараторил Горшенёв, снова указывая себе за спину. — Хотите? — путники удивленно переглянулись, как бы невербально совещаясь друг с другом, а после, немного помявшись, направились к столу, где уже всё было готово. Компания приветливо улыбнулась и кивнула путникам, которые в ответ неловко махнули ладонями и опустились на свободные места: Леонтьев расположился рядом со своим тезкой, а Андрей — с Мишей. — Ну что ж, давайте знакомиться. — бархатистым голосом произнёс блондин, предвкушающе потирая руки и оглянувшись на кудрявого, кивнувшего ему в ответ. — Я Балу, можно Саша. Это Яша, Маша и Миша. — говоривший поочередно ладонью указал на обладателей имён. А через пару секунд где-то справа послышался злобный хнык. — И Шура. — блондин быстро исправится, также указав на Поручика. — Ну не надо на меня так смотреть! — тот, про кого забыли, ещё раз злобно хмыкнул и скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула и исподлобья пугающе наблюдая за Балу. — Может их вы уже и знаете, но эти дураки запросто могли не представиться. — парень указал на работников трактира, которые лишь пожали плечами. — Я Андрей. А это тоже Саша. — проговаривает художник, сначала указывая на себя, а после на друга. Последний кивнул и сверкнул очками, которые тут же съехали на нос. Высокий принялся нервно поправлять аксессуар, также заправляя за уши непослушные локоны. Он обернулся, глянув на тезку, уже потянувшгося за графином с вином. Почувствовав на себе любопытный взгляд темно-серых глаз, парень округлил свои и, глянув в ответ, как-то странно и глупо улыбнулся. В темноте Ренегат немного изучил чужие черты лица, и как ему показалось, брови на чужом лице словно были нарисованы, но, списав это на худое освещение и собственные проблемы со зрением, лишь поджал губы, подняв их уголки. Саша постарался вежливо улыбнуться в ответ, дабы не обидеть темноволосого тезку, но как только их зрительный контакт наконец-то был прерван, облегченно выдохнул и отвернулся. В то время как, сощурившись, Поручик осушил стакан с крепким напитком и тихо пробурчал: «Вот же ж бездельники!» — к кому относилось это чуть слышное восклицание, никто так и не понял. — А вы откуда к нам прибыли? — поинтересовался Яша, уперев голову на ладони, затем, почувствовав на себе изучающий взгляд болотных глаз, повернулся к их обладателю и улыбнулся. Кудрявый поправил цветок, который грозился с кудрей и посмотрел на Балу, кажется, и вовсе позабыв, о чём спрашивал. Тот широко улыбнулся, обнажая зубы, но, поглядев на Андрея с Сашей, сомкнул губы, хоть и уголки рта не опустил. Он сощурил глаза и чересчур внимательно посмотрел на подошедшую к ним черную кошку, когда отвлекся на путников, одновременно ответивших на чужой вопрос: — Из Питера. — Ого! Вот это совпадение. Прям из столицы! — воскликнула девушка и приложила ладони к щекам, продолжая удивленно охать и ахать. — А чего именно сюда? — заинтересованно протянул Горшок, наклоняя голову. Парень поднялся на ноги и потянулся к графину с вином, который после передал ему Поручик. — Дааа… Там длинная история — махнул рукой светловолосый, стараясь вильнуть от ответа. Но тут же оказался перебит другом, который уверенно и важно начал рассказывать то, о чем решил умолчать художник, чтобы не показаться глупым и не испортить первое впечатление: — Этот, — Ренегат указал на Князева и продолжил пояснять, не спрашивая чужого мнения: — неведомо где откопал историю об этом… — парень замолчал, а после показал кавычки и чересчур эмоционально добавил: — «Богом забытом месте». И ему приспичило сюда поехать, чтобы «найти вдохновение». А я, — он указал на себя и приложил ладонь к груди, оборачиваясь на товарища, который смотрел на него, недоуменно скривившись: — как истинный его друг и соратник отправился, с ним в это внезапное путешествие.       Повисло неловкое молчание. Говоривший, оглядев компанию прыснул, снова поворачиваясь к светловолосому, уже хохотавшему во весь голос. Поняв, что путники просто «прикалываются», остальные лишь хмыкнули и как-то странно усмехнулись. А Поручик, глянув на высокого, продолжил своеобразный «допрос» за Якова, уже полностью переведшего все свое внимание на блондина, с которым чокнулся бокалами, что приятным звоном разнеслось по гостевой: — Как добрались? — с смешком в голосе спросил Щиголев, откинувшись на спинку стула и глядя на путников исподлобья. — Что вам повстречалось в пути? — Странно как-то тут у вас. — проигнорировав чужие вопросы, медленно произнес Леонтьев, болтая жидкость в бокале и стараясь не глядеть на слишком странного тезку, который в данный момент недовольным взором сверлил его затылок. — Когда мы брели по лесу — вокруг нас царила мертвая тишина. Но как только мы пересекли черту деревни — она резко исчезла. Звучит как какая-то белиберда, но это так. — подытожил Саша, передернув плечами и сложив руки на коленях. — Да, у нас такое бывает. — непринужденно ответил Миша и мотнул головой, за что получил на себе крайне недовольный взгляд зеленых глаз, обладатель которых наклонился вперед, невольно обращая на себя все внимание. — Это что-то типа особой зоны, но не подумайте, что здесь что-то мистическое. — пытаясь сгладить образовавшиеся углы, Поручик получил на себе недоуменные взоры всей компании. Даже блондин с кудрявым, увлеченно болтающие друг с другом, повернулись на юношу, который прикусил нижнюю губу, понимая, что слишком неправильно выразился. — Хотя, что можно подразумевать под мистикой? — дополнила его рыжеволосая, приставив палец к подбородку и перенимая «эстафету». — Это ведь не телепередача какая-нибудь, и это простыми словами не объяснишь. — А рентевишники приезжали? — хохотнув, уже хмельным спросил Андрей, доливая вино в стакан себе и другу, благодарно улыбнувшемуся в ответ. — Не. Слишком далеко. — подыгрывая чужим словам, протянул Горшок, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Да и приборы тут слишком быстро ломаются. — добавил Поручик, от чего-то глядя в окно и вновь приковывая к себе всё внимание. В темной макушке даже проскочила мысль о том, что за последние несколько минут парень взболтнул слишком много лишнего. — А мы как раз их забыли. — с наигранной разочарованностью в голосе протянул светловолосый и почесал затылок: — Так от этого расстроились. — понизив тон, хохоча, прошептал он и заправил чёлку, нагло лезущую в глаза назад. — Кроме фотиков. — буркнул в бокал его друг и тут же осушил. Все взоры с Поручика тут же переместились на него, отчего зеленоглазый злорадствующе хохотнул, но всё же получил на себе один вопросительный взгляд серых глаз. На что лишь довольно поднял уголки рта и с вызовом глянул в ответ.       Неожиданно к весёлой компании присоединилась чёрная кошка с большими жёлтыми глазами, запрыгнув на колени Поручика, и ласково потерлась о руки, что гладили мягкую шерстку. Саша заметил, как Балу покосился на зверька и лишь хохотнул. Андрей, давно мечтающий о питомце, улыбнулся, но все же немного завистливо поглядел на темноволосых Саш, на чьих коленях умостилось пушистое создание.

^^^

Вино в графине быстро кончилось. Но у компании в запасе было ещё два бочонка. Поэтому веселье продолжалось, велась непринужденная беседа, переходящая с темы на тему. Андрею показался вкус немного странным, будто бы вино было сделано не из традиционного ингредиента. Словно прочитав мысли светловолосого, Миша произнёс: — Это тебе только сначала он кажется странным. — с беззубой улыбкой прошептал Горшенёв, немного наклонившись. — Просто. — он приподнял кружку на уровне своих глаз и наблюдал за тем, как жидкость вращалась по часовой стрелке. — его варили из яиц. — голубые глаза распахнулись от удивления, а говоривший продолжил. — Ну, а что? — темноволосый пожал плечами и оглядел компанию, которая выпивала уже по третьей кружке, в отличие от Андрея, выпившего только одну, даже Ренегат успел влиться в веселье, наклонившись к столу и что-то рассказывал девушке. — Сладок уксус на халяву. — продолжал Миша, наполняя стаканы по новому кругу, Князев хохотнул, приставив кулак ко рту. — Это тебе он «нахаляву». — возмутился кудрявый, забирая две кружки. — Нам пришлось попахать. Так еще и эти хоббиты… — не успел Яков договорить, как был остановлен блондином, который что-то шепнул ему на ушко. — Поскольку у нас тут новенькие… — произнёс Балу, оторвавшись от Цвиркунова, который сконфуженно отвел глаза. После чего первый посмотрел на Сашу с Андреем, обсуждающих какую-то тему. — То почему бы не порассказывать страшных историй? — Ну, мы слышали парочку штук об этих местах. — перевел на него свое внимание светловолосый, повернув голову. — Городские байки? — скептично поднял бровь Балунов, оперевшись локтями на стол. — Нуу…да в общем — от пристального взгляда болотных глаз, хотелось спрятаться под стол. Почему? Никто не мог объяснить, хотя остальных это не смутило. В них играл азарт, и, по всей видимости, путникам не избежать историй этих «зловещих» мест, как называл их Ренегат. — Чур первый я. — бодро отозвался Саша, он был не менее пьян, чем его друзья, но это ничуть не мешало. Наоборот, добавляло энтузиазма и ораторских способностей. Блондин принес фонарь, который зажег при помощи свечи, а после её и все остальные поочерёдно затушил, оставляя единственный источник света. Закончив с этим, он сел за стол на свое прежнее место рядом с кудрявым и начал свой рассказ. Все кроме Леонтьева и Князева откинулись на спинки своих стульев и в шутку закатили глаза, зная эти истории наизусть. — Раньше это была огромная деревня, — блондин говорил отдалённо и пугающе, играя голосом. Тени, создаваемые фонарём, стоящим в центре стола, мягко бегали по его лицу, придавая немного зловещий облик, заставляя болотные глаза сверкать. — Она процветала, а народ жил в мире с лесными обитателями, коих тогда было не так много. Но жил в деревне Колдун. Все его боялись, ведь он был не похож на них. Он мог творить чудеса, но не показывал этого. А если и делал, то не за бесплатно. Ведь за магию нужно платить. И тем, кто ее дает, и тем, кто принимает. Жил он на окраине деревни, был нелюдим и с народом только тогда, когда его просили о помощи. Например, о сверкающим в темноте всех собравшихся, договоре с лешими, или, чтобы найти ребенка. — Тут рассказчик умолк и обвел взглядом, останавливая внимание на кудрявом, продолжая рассказ. — В один день. Прекрасным его назвать нельзя. Он совершил ошибку. За это оклеветали и посчитали, одержимым злом, и чтобы спасти его душу, на собрании было решено придать его огню… — КАК ВЕДЬМУ. — Говоривший был перебит, был перебит внезапным восклицанием рыжеволосой, которая, вставив свою ремарку, приставила ладонь ко рту, будто ничего не говорила, а блондин, как ни в чем не бывало, продолжил: — Не было у людей и колдунов с некромантами взаимопонимания, от слова совсем. — здесь Саша сделал небольшую паузу, но, внимательно оглядев слушателей и убедившись, в их заинтересованности, не считая тёмного кота, спящего на руках Миши, зеленоглазый выдохнул. «Ему простительно он ведь котик.» — пронеслось в голове и он сам на себя фыркнув, продолжил свой рассказ. — Колдун обещал, что вернётся и отомстит всем за свои муки. Но людей все равно не покидал панический страх, даже когда ветер унёс его прах… — И развеял по просторам, — вставил Миша, пропев, затем поёжившись, проговорил: — Ухъ! Всегда пугала эта история! — После этого случая, — проигнорировав его продолжил Балу. — каждый год в этот же день находили мёртвых людей, остался жив только писатель, которого пощадил Колдун, перевоплотившийся в ветер. — «Я буду жить, — кричал он. — Вечно! Вечно!» — опять пропел Горшенёв, ехидно улыбаясь. На что получил подзатыльник от блондина, которого постоянно перебивают. — А после деревня и вовсе сгорела по непонятным причинам, и оставив только писателя, который должен был вести летопись, принимать заблудших путников и рассказывать эту историю. На границе деревни с лесом, до сих пор стоит тот самый дом, и где-то в нем спрятана эта самая книга. — наконец закончив рассказ, Саша улыбнулся, снова сверкая глазами. Ренегат наконец понял, что этими своими омутами он очень напоминал Кота. — То есть книга реально существует? — выпучив глаза, смотрел на него Андрей, получая на себе изучающие взоры. — А ты что думал? Что это просто сказки? Нееет, это гораздо серьёзнее. — с лёгкой ухмылкой на губах произнёс Яков. — Можем туда залезть и убедиться. — говоривший улыбнулся своей идее. — Мы же сто раз там были. — сообщил Поручик, недоуменно оглядывая остальных. Он приподнялся со спинки стула и посмотрел на ребят. — Там ничего не было. — Ты просто плохо искал. — пожала плечами неожиданно вступившая в разговор Маша. — Надо. — её голос был приглушённым, а отблески теней играли на лице. — просто знать где искать, то есть где-нибудь в таком месте, где никто не догадается. — Хватит! — от неожиданности спорившие, да и не только, подскочили. Густые и тёмные брови Горшенева сползлись домиком на переносице. Глаза были словно тёмные омуты, в которых ничего нельзя было увидеть, утопали в тенях. — Хватит спорить. — повторил он и спокойнее сказал: — Мы тут не для этого. — Согласен, — поддержал друга Балунов. А Горшок, скрестив руки на груди, громко «упал» на стул. — тем более, опасно все это. — сказал блондин мрачным тоном. За окном играл ветер, качая изумрудную траву и листья деревьев. Свет от фонаря распространялся слабо и недалеко, но этого вполне хватало на то, чтобы оставить полоски в помещении. Андрей посмотрел в окно. Силуэты разных животных блуждали возле трактира, далеко и близко. Их было видно чётко и не очень. Он не мог поверить в увиденное. Проморгавшись, Князев ещё раз взглянул на улицу. Но теперь она была пуста, никто не бродил, кроме ветра. «Надеюсь это не тот самый. — пронеслось в голове». — Если делать это, то только ночью, — все никак не унимался Яков, глядя только на блондина. — чтобы в неприятности не влипнуть. — он приложил палец к губам и откинулся на спинку стула. — Зато ночью тебя могут утащить тени. — произнёс Поручик шепотом, указывая на уличную темноту. — Чур, теперь я рассказываю. — с энтузиазмом вызвался он. Почему-то от первых слов у Андрея пробежали мурашки по спине, художник нервно сглотнул. Тогда Щиголев начал свой рассказ, и на его губах играла довольная ухмылка. Остальные долили себе ещё вина и уселись по удобней, кроме Ренегата, который непонимающе разглядывал всю компанию, а в особенности рассказчика. — Когда солнце заходит за лес. — понятия «за горизонт у местных не пользовалось спросом, потому что деревня будто бы окружена живым забором, из стволов деревьев и их вечнозелёных листьев, поэтому солнце в этом месте заходило только за них. — пепел Колдуна выпускает наружу своих питомцев. Разношерстные и разновеликие силуэты выходят на охоту. Путники, приезжающие сюда, выходя на улицу ночью, бесследно исчезали. А что случается с теми, кого утащили тени, никто не знает, даже те, которые находятся ближе в Лесу. Каждый живущий тут, ведает только о том, как опасно выходить ночью. Но и местные, не успевшие спрятаться в своих домах до наступления темноты, тоже могут оказаться в цепких лапах этих тварей. — по реакции Маши, пихнувшей друга в бок, можно было понять, что тот слегка перестарался. Но того это ни разу не смутило. Наоборот, рассказчик довольно улыбался, глядя на испуганные глаза сидящего ему по правую руку. Время уже перевалило за полночь. — А сейчас я поведаю вам историю, — Горшок подскочил со стула и, схватив фонарик, начал свой рассказ. — о том, почему сие заведение так названо. — он приблизил к себе источник света так, что его бледное лицо светилось будто солнце, в глазах отражался огонь, а по тёмным растрепанным волосам гулял живой свет. — После сожжения деревни, спустя, примерно лет сто, сюда понемногу стали переселяться люди. Кто-то искал уединения, а кого-то как ни странно, отправляли в качестве наказания. Спустя несколько десятилетий деревня была восстановлена. И Ветер никого не трогал.— Горшенев сделал паузу. — Пока. Но, отомстив тем людям, что сожгли его на костре, Колдун не был счастлив. Он жил в одиночестве, он голодал им, как и голодал местью. Ему было мало. И не хотелось впускать новых поселенцев, осмелившихся осквернить его землю. Ветер с бешеной силой ломал новые дома, уничтожал посевы, распространял огонь, не потухших костров, вызывая пожары. Но люди оказались умнее и смогли задобрить его, тогда Колдун смягчился, но при условии, что каждый год в течение столетия они должны приносить ему жертвы. Ими становились заблудшие путники или купцы, которых приводили в дом и давали ночлег А после, якобы показывая дорогу, их заводили в Лес, выросший незаметно для всех. Он окружал деревню, не давая никому сбежать отсюда. — рассказчик подытожил первую часть своего рассказа, также как и блондин до этого, оглядывая слушателей, на минуту останавливаясь. — В один прекрасный вечер по улицам шатался местный тунеядец, слегка навеселе, который в деревне пользовался дурной славой. Вокруг не было ни души. — темноволосый снова сделал паузу, после чего продолжил: — Тут он увидел ковыляющего к нему соседа. Тот позвал его к себе выпить, что было странно, ведь наш знакомый его не знал и в его доме не бывал. Всё, что в огороде по пути сосед нарвал, выложил на стол, настойку горькую достал. — в рифму пропел кареглазый. — настойка была настолько крепкой, что парень конкретно захмелел. А когда они вышли подышать воздухом на крыльцо, то лицо хозяина покрылось волосами. Парень списал все это на дурную пьяную бошку, но от такого зрелища он мигом протрезвел. Оказалось, что наш герой сидит в лесу между сосен, а в руках держит шишку вместо стопки. Но с этим странным явлением появилось ещё кое-что. — Миша затих и прислушался. Где-то справа парень услышал тихое сопение. Он снова оглядел компанию: нарушителем его рассказа был сладко дремлющий Леонтьев. Горшенев тихо встал со своего места и подошёл к нему со спины. Свет в фонаре почти погас, так что самого рассказика было почти не видно, а его растопыренные пальцы за головой Ренегата напоминали рога. Тихий смешок прошёлся по столу. С довольной улыбкой Горшок продолжил. — парень нащупал на своей голове рога. Он быстро побежал в деревню к дому и заперся там. Но, не выдержав позора и унижения, зная, что он никому не нужен, наш герой решил свести счёты с жизнью. И лунной ночью, напялив на себя огромную шапку, — в этот момент неизвестно откуда Миша достает шапку, видимо, похожую на ту — из его рассказа, и, резко и с силой напялив её на спящего ради шутки, быстро добежал до своего места. От неожиданности Леонтьев подскочил, и сонно начал вертеть головой, не понимая, что произошло. Остальные расхохотались, под недоуменный взгляд серых глаз, чей обладатель нарушителями своего сна посчитал сидящих по обе руки. Но те продолжали смеяться, прикрыв рты ладонями. Сняв с себя злосчастный предмет одежды, высокий злобно оглядел всех хохочущих. Снова. После чего обиженно скрестил руки на груди, ничего не сумевши сделать в данной ситуации. А кареглазый, как ни в чем не бывало, продолжил: — и направился к мосту. По дороге он нашёл тяжелый камень и взял с собой. Дойдя до места, знакомый наш обвязал этот камень верёвкой и, не решаясь, уставился тупым и мрачным взглядом в воду, отражающую Луну и шапку. В это время из ночного леса вышел сельский парень и, увидав человека в шапке и камень и подойдя ближе, он спросил: «Для чего в ночи на мосту стоять?» «Не мешай мне, парень» — огрызнулся наш знакомый, прикасаясь к своей шапке «Дуй своей дорогой, не тревожь мою печаль. Путь завершён я, увы, жестоко обманулся». «Ты что утопиться собрался? И что значит это твоё «обмануться»? — поинтересовался юноша. «Что ж смотри, — произнёс наш герой и бросил шапку в реку. На голове у него красовались козлиные рога, — разве можно жить такому, как я, человеку?». — Парень попятился назад воскликнув: «Что за фокусы?» — И что же с ним стало? — не выдержав, спросил Андрей, хотя Миша свой рассказ заканчивать не собирался. И не показывал это ни одним своим действием: ни тоном, ни жестом и ни чем таким. — Ушёл в лес. — спокойно ответил перебитый рассказчик, видимо, сбившись с мысли от внезапного вопроса, а после просто пожал плечами, заканчивая. Он оглядел компанию: все были в полудреме. А Ренегат без зазрения совести уже дрых «без задних ног». — Мы, наверное, уже спать пойдём. — посмотрев на друга и оглядев всех сидящих, а точнее спящих, произнёс Андрей. Горшенев лишь молча кивнул, повторяя его действия: Маша уложила голову на согнутые на столе локти, уткнувшись в них; Балу с Яшей очень странно, хоть и мило спали: кудрявый положил голову на плечо Саши, а тот, в свою очередь, — на него свою белобрысую; и лишь Поручик остался бодрым. Прям чёрт какой-то. — Вы идите, а мы ещё посидим. — Миша кивнул неспящему другу, получив ответный кивок. После чего парни тихо начали убирать со стола, стараясь никого не разбудить. Князев тихо подошёл к своему другу и потрепал его за плечо. Тот встрепенулся, ещё не отойдя ото сна и сонно промаргиваясь. Художник ему что-то шепнул, получая в ответ согласие, а затем, пожелав всем «спокойной ночи», парни ушли. Фонарь потух, и комнату окутал мрак. Уличные тени проникли в здание. А единственным источником освещения была Луна, которая глядела в окна, даруя холодный свет, полосками оставаясь на столах, стульях и стенах. Миша сел на подоконник задумчиво глядя на неё. Вокруг «ночного светила» плясали маленькие огоньки, которые вместе с ней укутывали мрачную улицу в свои холодные объятия. В темноте проснувшийся Балу перед тем, как встать с места, легонько потормошил кудрявого, сонно разлепившего глаза и также сонно глядящего на того, кто это сделал, подошёл к шкафам и отыскал свечу, после чего зажёг её, выгоняя тени обратно. Тёплый свет наполнял старый зал трактира, а домашние тени весело играли друг с другом, словно котята. — А зачем ты соврал? — нарушив тишину, спросила также проснувшаяся Маша. И чего это им приспичило? Спали бы дальше, никто ж не запрещает. — ведь ты же сам был свидетелем этого? — Им это не обязательно знать. — отчего-то мрачно произнёс Миша, теребя нижнюю губу. — Меньше знаешь, крепче спишь. По крайней мере сейчас. — он слез с подоконника, а затем подошёл к столу и, взяв гитару, вернулся обратно, усаживаясь по-удобнее, дыба её настроить, дабы начать играть. Ведь все уже проснулись, верно? А потому мешать спать он никому не будет. Чтобы хоть чем-то себя занять Поручик подошёл к чёрной кошке, начиная ее гладить. Если бы не жёлтые глаза пушистой красавицы, то можно было бы сказать, что он похожи. — Они милые. — произнесла Маша. — ты уверен, что хочешь ими пожертвовать? Разве нет другого способа? — девушка вопрошающе посмотрела на кареглазого. — Пожалуй. — вздохнув, ответил Миша, дергая струны гитары. — я ни в чем не уверен. Не думаю. По крайней мере я не готов рисковать. Сейчас. — сыграв вступление какой-то незамысловатой песни, он обратился к блондину: — Кажется я придумал мелодию к твоим стихам.

***

Уже пребывая в номере и уложившись в кровать, Андрей ворочался и никак не мог уснуть, в отличие от Саши, который видел уже десятый сон. Что было, в принципе нестранно, ведь высокий засыпал уже тогда в гостевой. Немного поразмыслив над сегодняшним днём и поездкой в общем, светловолосый довольно улыбнулся. Он не мог не поражаться способности своего друга во сне. Хотя понятно почему. Столько выпить! Художник тихо хохотнул, но понятия не имел, как тот пил такую гадость. Брр… Полежав ещё немного, начиная считать овец, ведь уже отчаялся заснуть, Князев услышал музыку, доносящуюся с первого этажа, а ел быть точнее, то из гостевой. Юноша тихо встал и, буквально, на цыпочках вышел из комнаты, после чего спустился по лестнице. Ну как спустился? Он сел на вторую ступеньку сверху, облокотившись на стену, прислушиваясь к бою и пению, похожему на мурлыканье. «Где-то музыка играет, Мелодия печальна, Уж не марш ли похоронный, Мне послышался случайно». Текст был немного странным и своеобразным, как показалось Андрею. Но всё его внимание привлекал чарующий голос и мелодичный перезвон струн. Художник вслушивался всё больше и больше, не в силах оторваться. Будто бы песня и её исполнение полностью его окутывали, не оставляя места ни для чего в этом мире, будь то мысли, волнения, переживания или что-то гораздо большее. Но со временем, Морфей забирал и его в свое царство, а голос и мелодия становились все тише, но только снаружи. В самой голове художника они становились громче, как и мысли, вовсе прерывая связь вместе с внешним миром.

^^^

Миша, закончив играть и оглядев снова уснувших друзей, направился в сторону лестницы, чтобы отнести гитару. Немного поднявшись, он заметил спящего Князева, который опер голову на стену. Эта картина выглядела очень мило, как показалось темноволосому. Лицо путника было расслабленно, а на губах играла лёгкая улыбка. Спустившись, Миша отдал гитару Поручику, а сам аккуратно взял Андрея на руки и понёс его в номер. Сзади послышался умиленный смешок. Но с этим кареглазый разберётся потом. Сейчас ему нужно доставить светловолосого в номер. С чем он успешно справился. Аккуратно положив его, Миша оглядел комнату, его взгляд вновь остановился на спящем: освещенное Луной расслабленно лицо выглядело безмятежным и очаровательным. Улыбнувшись своим мыслям, Горшок вышел из номера и прошёл по тёмному мрачному коридору, возвращаясь. Единственная зажжённая свеча была у остальных, поэтому передвигаться пришлось на ощупь. Но проблемы это не составило, ведь Миша знал это место наизусть. Через пару мгновений он поднялся по лестнице и очутился на третьем этаже, где его ждали остальные, включая черного кота, лежащего на руках у Балунова. Они недолго поговорили ни о чем и легли спать.

***

Утром. Солнечный свет проник в комнату и разбудил Андрея. Не открывая глаз, он попытался припомнить, что вчера произошло. Громкий стон, полный боли, проснувшегося Ренегата, оживил воспоминания. Художник продрал веки и приподнял голову, она немного кружилась. На соседней кровати светловолосый увидел Сашу, который, лёжа на спине, держал себя за волосы и смотрел в потолок. А рядом с ним лежала та самая шляпа, которую на него нацепил Миша. Интересно откуда она здесь? Вроде бы высокий её с собой не забирал. А там, кто его знает. Андрей припомнил ещё кое-что. Как не мог уснуть. Как услышал прекрасную мелодию и не менее прекрасный голос, принадлежащий Мише. Как сидел на лестнице и слушал. Как заснул. А как оказался в номере — не помнит, но сочтя это не очень важным, по крайней мере на данный момент, Андрей поднялся с кровати и направился в душевую комнату, которая, на удивление здесь оказалась. Вернувшись, он увидел высокого, уже сидящего на кровати и растирающего виски, рядом с ним была та самая шляпа. Заметив в комнате друга, темноволосый нацепил очки и, внимательно посмотрев на него, спросил: — Что это? он указал на головной убор и всем своим оном выдавая негодование и вопрос. — Шляпа? — непонимающе ответил Андрей, нахмурившись и переводя взгляд на предмет: — Я вижу, что шляпа. Но откуда она? — Ренегат недоуменно вкинул брови. — Думаешь, я помню? — с наездом в голосе проговорил художник. — Ладно, забей. — Леонтьев махнул рукой и презрительно покосился на ту самую шляпу, что никак не хотела давать ему покоя. — Как же голова раскалывается. — прошипел он, снова хватаясь за тёмную макушку. «Конечно, столько выпить! — подумал Андрей, но озвучивать вслух не стал». Он все ещё думал о голосе Миши и о той песне, что не выходила из его головы.