Встречный ветер

"Даже глаза могут петь, если их слушают по-настоящему". © Atticus

На улице была погода не из лучших, хотя для диспетчера Алевтины любая погода по нраву. Правда, небо менялось так быстро, как и люди: сначала светит солнце, а уже через минуту появляются серые тучи, налетает ветер, вдалеке гремит гром. На следующий же день обещают снег… Так и люди – слишком переменчивые, но кто сказал, что это плохо? С такими мыслями девушка сидела в кресле, наблюдая за изменениями, происходящими по другую сторону окна. Там, за стеклом медленно плыли серые облака. Перед ней лежали несколько ручек, два дневника для записей вызова, если немного потянуться рукой, то можно достать до телефона. По левую сторону стола стоял монитор с недавний геолокацией. Правая сторона почти пустовала, не считая лампы. Если приглядеться, то на подоконнике одного из окон можно было увидеть много разных раций. Перед пультом стоял вентилятор, который спасал от жары. За пультом находились шкафы, с различными папками, тетрадями, принтером и нужным для спасателей оборудованием. Выше висела доска с объявлениями. Прошло всего каких-то несколько месяцев, а новая страница жизни уже перевернулась, заставляя светловолосую принять ее. Аля искренне полюбила свою работу и людей, которые окружали ее, пока к ним не приехали ребята из Карелии. Вот тогда все пошло наперекосяк, буквально все. Начиная с того, как только они приехали, тут же вызов, сложная чрезвычайная ситуация, да еще и с двухсотым. Проблемы с заводом, не дающим покоя поисково-спасательному отряду. А вишенкой на торте стал Андрей Балашов, резко ворвавшийся в жизнь Сапрыкиной. Алю одолевала неведомая грусть, появившаяся буквально из ниоткуда. Что было тому виной она не знала, просто иногда накатывает такое настроение. Остается только смириться и прождать эту пору. Да и старые раны стали напоминать о своем существовании. Вот о них бывший психолог и не забывала, никогда. Они ей напоминали об ошибке. Любой шрам – это напоминание о том, что ты сделал что-то неправильно, не так. Вечный маяк, который не исчезнет ни через год, ни через несколько лет. В этом есть своего рода красота. Но этим нельзя гордиться, кто так делает просто –глупец, не понимающий ничего в жизни. Алевтина всмотрелась в даль, будто хотела кого-то увидеть. Возможно, маму… Надежды подростка, что родной человек еще вернется. Сапрыкина грустно улыбнулась, в руках перекатывая синюю ручку. Вещь перемещалась от пальца к пальцу, напоминая волну. Ту, которая бьется сейчас о берег недалеко от базы. Такое занятие отвлекало девушку. На смену нелегких мыслей пришла режущая боль в районе живота, Сапрыкина невольно закрыла глаза сжимая зубы. После операции рана было ярко-красной и распухшей. Через несколько недель пока формировался рубец, был чуть твердый на ощупь, и уже не такой красный. Дерматолог, из той же больницы сказал, что заживление рубца после операции будет продолжать в течении 12-18 месяцев. Ну и добавил: «Этот процесс неизбежно сопровождается режущими, стреляющими и другими крайне неприятными ощущениями. Обычно это длится 2-3 недели, но иногда беспокоят месяцами и даже годами». Иван Георгиевич тоже что-то говорил про боль и меняющуюся погоду. Диспетчер не принимала эту информацию к сведению, зачем? У нее было несколько переломов, а еще больше синяков и растяжений в детстве, но они же не напоминают, как оповещение, приходящее на телефон. Помнила и о том, что в таких случаях надо пить обезболивающие, если станет хуже, то обратиться к врачу. Алевтина знала – в отряде есть отличный медик, не хуже тех, которые работают в больницах. Только есть одна загвоздка. К нему она не пойдет, это ее проблемы и решать их будет сама. Шрамы на теле почти никто не видел, кроме Петра. Он и есть это «почти» ну, и медицинская комиссия. Мусоргский старался не затрагивать эту тему, не смотреть на отметины, будто их и не было. Ему и нынешняя работа Аля не нравилась. В тот день, когда она услышала это от бизнесмена, девушка поставила ультиматум. Либо она работает в МЧС, и они встречаются или расходятся. Размышления прервала рука, потянувшая к рубцам. Для этого пришлось вытащить синюю ткань из брюк, куда она была аккуратно заправлена утром. Кожа, где рассосались швы, покалывала и болела. Рефлекторно Алевтина стала расчесывать кожу, пытаясь таким образом «счесать» некрасивые отметины. Остановилась она только тогда, когда почувствовала липкую жидкость, с запахом металла. Тогда Алевтина решила наведаться в санчасть. Она надеялась, что там никого не будет, особенно капитана Балашова. Этот мужчина точно спросит, что произошло и сам займётся ею, в смысле предложит помощь в обработке ран. Андрей не будет закрывать глаза на то, что в один из дней Аля сорвалась с работы и спасла отряд. Нет, не отряд... Кому она врёт? Сама себе. Про других она не задумывалась. Аля со всех ног бежала к нему, Андрею. Да само сердце сорвалось на бег, каждый нерв в теле был напряжен, всё происходящее было нереально. Плевать она хотела на то, что ее лёгкие уже давно не выдерживают, на толпу, на грабителей, полицию, Гиреева и Петрова. Точно, как в тот раз, тогда, на улице. Только здесь цена – жизнь Балашова, медика, спасателя, мужчину, человека, которого она знает и кажется, любит. Об этом рано говорить, слишком рано. Так, какие-то зачатки чувств. Иногда по ночам моменты она помнит глаза медика его вопрос переходящий в крик. Алевтина знает, что он больше боялся за нее, чем за себя. Он боялся потерять ниточку, которая заставляет его чувствовать, жить, помимо работы в МЧС. Только Бог знает, что происходит между диспетчером и медиком отряда 99-06. Только он, к великому сожалению, девушки. А как известно, Всевышний редко кому рассказывает о своих планах. Алевтина страшилась своих неопределенных чувств, заставляющих разжигать пламя внутри девушки. Она не могла, и не хотела разрываться между Мусоргским и Балашовым. Аля их даже не сравнивала. В этот нет смысла, и без этого понятно, что это два совершенно разных людей, но именно к медику светловолосая испытывала притяжение, чувствуемое из космоса. Этого и боялась бывший психолог, такая любовь до хорошего не доводит. А что, если Андрей наиграется с ней и потом бросит? Сначала незабываемая эйфория, улыбки, родной запах, поцелуи, а потом резкий удар об скалы, ломающий позвоночник...Аля ещё помнила шутки Петрова на счёт семьи, но девушка не знала, что тогда Балашов хотел перед ней извиниться, подарив букет шикарных красных роз. Она не видела изменившегося лица мужчины, когда диспетчер страстно целовалась с Петром. Не знала, как мучился Андрей от увиденного. Как на зло, серебряного блистера не оказалось в одном из выдвижных ящиков стола. Девушка тяжко вздохнула, негромко ругаясь. Всё только и говорило: "обстоятельства идут не в твою пользу". Алевтине придётся пересечь всю базу, чтобы дойти до нужного помещения при этом не встретив ребят из отряда. Другие спасатели не обратят внимания. Нет, они спросят, но дальше интересоваться не будут, как бы это сделали спасатели отряда 99-06. Встретив их, Алина выдержка дала бы сбой. Девушка не хотела кого-либо задеть, даже словесно из-за боли, сейчас не время для новых обид и недопониманий. Все были заняты своими делами, что играло на руку Сапрыкиной. Только вот со стороны девушке казалось, будто это не диспетчер идёт по базе, а вор крадётся. Не очень подходящие ассоциации...Аля гнала от себя бредовые мысли. Боли в районе живота подгоняли девушку, не давая стоять на одном месте, то есть держаться за стенку. Удачно проскользнув в санчасть, Алевтина подошла к одной из многочисленных полок, принадлежащих для хранения медикаментов. Вообще, сама комната, которую отдали целиком медику была большой: здесь стояло три койки, несколько шкафов, какое-то оборудование (очень нужное, как поняла Аля), две тумбы, ширма, в четырех количествах были сумки-ранцы, специально для врачей, которые выезжали на происшествие. –"Неплохо"– сделала вывод бывший психолог. Алевтина здесь бывала мельком, поэтому примерно знала, что и где лежит. До этого случая она была здесь всего несколько раз. В основном, члены отряда просили помощи сразу у медика, который здесь был, но только не в этом случае и ни коем другом. Кивнув самой себе, Аля подняла майку, нащупывая шероховатый, местами выпуклый рубец - шрам от пули. Только через год кожа примет свой окончательный вид. Первый находился почти между двух грудей, его закрывала ткань бюстгальтера, но всё же край рубца был виден, а второй был чуть ниже, на несколько сантиметров верхнего. Кровоточил нижний шрам его девушка и расковыряла, пытаясь не вспоминать. Уже потом, когда она будет ложиться спать, то к ней в царство Морфея заползут кошмары, беспощадно забирая спокойный сон. Диспетчер не хотела лишний раз заражения крови, это плохо скажется на заживание шрамов. Для этого Аля стала искать перекись водорода, зелёнку, любое обезболивающее, а ещё лучше потом позвонить Ивану Георгиевичу, за советом. Он всегда поможет. Сапрыкина чувствовала, что раны стали открываться. Боль пронизывала внутреннее органы, не давая здраво мыслить. Аля вернула руку на живот, убеждаясь, что швы не разошлись. – Это все из-за боли и кошмаров. Раны не открылись, такого не может быть. – шептала светловолосая, будто в бреду. Приходилось искать нужные вещи очень быстро. Ещё раз убедившись, что здесь точно никого нет, она сняла с себя майку. Аля надеялась, что сможет сделать всё сама. Девочка она большая, справится. И только когда, диспетчер поднесла вату, чтобы продезинфицировать рану, в коридоре послышались шаги. Девушка не могла точно определить кому они принадлежали. В животе зарождалось не очень хорошее предчувствие, буквально кричащее :"беги отсюда!". Алевтина надеялась на то, что человек пройдет мимо комнаты медика, если это не сам врач. Прятаться было бы глупо, поэтому Аля ждала дальнейших действий. Шаги остановились прямо напротив двери, где стояла диспетчер. Дверь открылась, заставляя девушку вслушиваться в топот ног. Её сердце пропустило удар, а может и несколько сотен. – Алевтина... - Балашов никак не ожидал увидеть здесь людей, особенно диспетчера отряда. Она стояла спиной, но Андрей её сразу узнал. Здесь, среди спасателей была только одна девушка, у которой был светлые волосы, собранные на спех в быстрый хвостик, чтобы не мешались на работе. В этой комнате девушка выглядела не естественно, её лучезарность блекла на фоне серых стены. – Что вы здесь делаете? – мужчина видел, как она замирает, её спина выпрямляется подобно натянутой струне. Капитан опускает взгляд ниже на спину, где невольно останавливает взор на шраме. Он всё понимает без слов, Андрей видел ранения и ни с чем их не спутает. Сапрыкина резко поворачивается, пытаясь прикрыть спину майкой. Сложить два плюс два не сложно, Андрей знал, что девушка - хороший психолог, а теперь он увидел другую сторону её работы. Отнюдь, не радужную, которую никому не показывают. Как только бывший психолог услышала своё имя из уст Балашова, она боялась повернуться к нему лицом. Руки тряслись от нервного напряжения, Алевтина пыталась сделать дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться, но глубокие вдохи больше походили на рваные стоны. Медик в ту же секунду сорвался с места, подбегая к девушке, как был остановлен словами: – Не подходите, Андрей, не надо. Я сама справлюсь самостоятельно, без лишней помощи. – сразу же предупредила диспетчер, когда Балашов готов был подойти ближе. Аля как раненый зверь не подпускала медика к себе. С вызовом в глазах она сейчас стояла напротив него. Ее образ никак не вязался с тем, что она только что говорила. Тело мелко потряхивала дрожь, Сапрыкине едва удалось открыть тюбик, но, чтобы помочь себе…Об этом и речи быть не может. Балашов внимательно следил за действиями Али, готовый поддержать ее. Андрею, как и всем врачам было важно физическое здоровье человека, но когда дело касалось диспетчера отряда 99-06, то медик готов был оказать любую помощь, даже если бы она была в виде моральной поддержки. Пытаясь достучаться до разума блондинки, капитан произносит: «– Аля, вам нужно обработать рану. Я не могу пройти мимо человека, которому нужна помощь, особенно тебе. У тебя кровь и начинается истерика. Уж поверь, я все-таки врач и знаю, как оказать медицинскую помощь. Доверься мне. – Андрей и сам не понял, когда перешел на «ты». – За шрамы тоже будете осуждать? – она все-таки вспомнила слова Андрея. Мужчина про себя усмехнулся. – Ну хорошо-хорошо, простите меня за тот глупый диалог. – Балашов убедительно улыбнулся Але. – Каждый шрам – это напоминание, показывающее какую ошибку, вы сделали, но раны не в праве указывать вам куда идти дальше. – после слов воцарилась тишина. Капитан не сразу заметил небольшие рубцы еще и на ладонях. Догадка в слух так и не была озвучена. – Что сказал ваш лечащий врач? – дыхание медика опалило ухо Али, заставляя биться сердце быстрее. Мужчина аккуратно прикасался ватой к месту, где девушка расчесала шрам. Она и сама не заметила, как Андрей подошел к ней вплотную. Балашов старался не делать лишней боли Алевтине, она и так получила ее в жизни сполна. Он приподнялся, теперь медик смотрел сверху вниз на диспетчера. Девушка провела языком по пересохшим губам, поднимая голову и забывая начистоту вопрос Балашова. Она и не заметила, когда успела повернуться лицом к Андрею, ведь стояла она к нему спиной. Ее смущал вид, в котором она предстала перед ним. Эта мысль все же немного отрезвила психолога от созерцания рук Андрея на теле. – Два сложных огнестрельных ранения, одна из пуль задела воротную вену, –диагноз был сказан четко, будто Алевтина читала его с бумажки, но психолог запомнила его в памяти навсегда. – Вторая прошла на вылет, но чуть не задела печень, врачам пришлось делать лапаротомию. – двушка замолкает, но Андрей так внимательно слушает ее, что Але хочется продолжить говорить лишь бы Балашов смотрел на нее. – Вы тоже считаете, что они ужасны, да? Скажите это, давайте! – Аля отстранилась от капитана, не понимая его молчания, но в голове уже были не самые лучшие мысли. Кому нужна девушка с некрасивыми шрамами и израненной душой? Алевтина не сразу заметила, как Андрей пытался найти ее майку, чтобы девушка прикрылась тканью. Даже сейчас мужчина заботился о ней, и это осознание засело в душе, а она накричала на него. Ни один из людей не смотрел на нее так, как это делал Андрей Балашов: проникновенно, видя ее насквозь, будто это не она заканчивала институт психологии, а он. Или это все работа врача так влияет? Он помог натянуть майку, едва дотрагиваясь до диспетчера. После того, как майка заняла место на теле, то Балашов потянул Алевтину на себя, заставляя прижаться к груди. – Андрей, вы чт… – Не спорьте, иногда людям нужно знать, что есть человек, который будет готов подставить свое плечо. – Балашов одной рукой обнял психолога, а второй медленно гладил по волосам, успокаивая ее. Алевтина доверчиво уткнулась в майку спасателя, крепко сжимая врача отряда в объятиях. Сейчас они находились в их маленьком мире. Он и Она. Израненный жизнью медик и морально убитый диспетчер. Этим двоим не нужно слов, для этого у них есть прикосновения. Да и какие нужны слова, когда мужчина уверен в своих действиях? Балашов если берется за дело, то до конца. Чувствовать под своим ухом биение чужого сердца и в ответ прижиматься своим сердцем. К такому можно и привыкнуть… Но сейчас Алевтине было не до этого. Еще никто ее так не согревал во время боли и панических атак. Нежно и любимо. Сразу хотелось чувствовать себя нужной и важной. Балашов опустил голову и посмотрел на мирно сопящую девушку, которая успокоилась и заснула прямо на руках медика. Андрей уложил уставшую девушку на койку. Осторожно подложив под голову подушку и прикрыв Сапрыкину пледом, мужчина удалился из санчасти. Перед этим не забыв выключить свет в помещении. В тот вечер Алевтина засыпала с улыбкой на губах и со спокойствием в сердце. Не было страшных кошмаров, мешающих спать, было только тепло, оставшееся от Балашова.