There's no time for running away now

Этим утром они с Лиамом лежали рядом, в их с Луизой постели, в её манчестерской квартире, никуда не спеша и ни о чём не думая. Торопиться было некуда — репетиция была назначена на половину седьмого, когда у парней заканчивается рабочий день; Луиза была в отъезде до вечера воскресенья; солнце за окном ещё не досаждало зноем, набираясь сил для нового дня. Ноэл был благодарен такому удачному стечению обстоятельств, что позволило им просто лежать здесь в этот ранний час, в блаженной отрешённости от всего и всех. Его глаза были закрыты, но он не спал, и ему не обязательно было их открывать, чтобы понять, что Лиам тоже давно не спит — он запросто мог угадать это по его дыханию. Всегда просыпался раньше всех, пакостливый засранец. Стоит ли говорить, что когда Лиам вставал — вставали все, кто попадал в поле его активности, а это означало, что на все шансы поваляться, даже в законный выходной, можно было забить. Ноэл любил поспать подольше, и ненавидел Лиама за шило в его пятой точке — так было всегда, сколько он себя помнил, с самого его рождения. Он долго пытается игнорировать лёгкое шуршание и возню рядом со своей подушкой, уже предчувствуя конец покоя, но наконец сдаётся и открывает глаза, чтобы встретиться взглядом с парой немного заспанных, но всё равно невероятно прекрасных голубых глаз. — Привет. Его хрипловатый спросонья голос в этой утренней тишине будто бы разрушает невидимые чары. Ноэл просто улыбается в ответ, потягиваясь словно кот — ему так хочется задержать этот миг подольше. Лиам одаривает его той улыбкой, которой он улыбается только Ноэлу — широкой, открытой, по-мальчишески озорной; его глаза в такие моменты делаются ещё ярче, а лицо сияет так, будто бы он проглотил весь солнечный свет. Время, кажется, увязает в потяжелевшем воздухе, и Ноэлу не хочется отводить взгляд — вдруг всё исчезнет, стоит лишь моргнуть. Или окажется затянувшимся сном, как бывает, когда сидишь на морском побережье и подбираешь новую факен обалденную мелодию на гитаре, и вот, когда она почти уже складывается в гениальную песню — тебя беспощадно выбрасывает волной обратно в суровую, неприветливую реальность, где нет ни моря, ни новой песни, и всё нужно начинать сначала. Но сейчас, Ноэл знает, всё происходит наяву. Это странно, но одновременно с этим необыкновенно — они никогда раньше не позволяли себе такой простой и обыденной вещи, как просто валяться в одной постели, подолгу глядя друг другу в глаза, словно парочка влюбленных по уши подростков, у которых крышу срывает даже от простого прикосновения рук, не говоря уже о чём-то большем. Теперь всё было по-другому — не так, как дома, когда он решительно и беспощадно выталкивал сонного Лиама из своей постели, стараясь лишний раз не встречаться с ним взглядом, потому что на первом этаже ма готовила им завтрак, даже не подозревая о том, что на самом деле её беспутные сыновья заслуживали чего угодно, но точно не яичницы с беконом и хлопьев с молоком. Здесь он может не думать о таких вещах, наверное поэтому сейчас его совесть молчит, махнув рукой на все их проделки. Лиам придвигается к нему ближе и Ноэл на ощупь находит под одеялом его голую коленку — она тёплая и гладкая. Ноэл невольно вспоминает все те ссадины и ушибы, с которыми он постоянно приходил домой, пока был совсем мелким шкодником в коротких шортах, и Ноэлу приходилось прижигать их йодом. Конечно же он помнит и о тех, что стали появляться много позже — и по его вине. Лиамова улыбка становится ещё шире, он по привычке покусывает нижнюю губу. Ноэл и сам не против это сделать. — Чему ты улыбаешься? — Вспомнил про чулки. — уже совсем проснувшись хихикает Лиам, — Луиза убьёт тебя, если узнает. — Ебучий случай, — Ноэл закрывает лицо рукой, тут же припоминая все события бурного вечера накануне (окей, возможно он самую малость перебрал с виски и это показалось ему охуительно забавной идеей), — Она никогда не узнает об этом, и ты забудь. Всё равно они порвались… — Ага, точно. Чулкам конец, земля им пухом. — Это ты виноват. Лиам картинно округляет свои и без того огромные глаза. — Не напомнишь кто целый час умолял меня их надеть? «Туше» — вынужден признать Ноэл. — Полное дерьмо, а не чулки. Куплю ей получше. — Сейчас чулки совсем не те, что были прежде… — глумится мудак. Ноэл смеётся, зарываясь покрасневшим лицом в подушку, а затем подтягивается к нему ближе — настолько, что может почувствовать его дыхание и особый запах, который останется здесь, на подушках и постельном белье Луизы, ещё несколько дней. — Ты же знаешь, что ты идиот? — Пошёл ты… — Но ты мой идиот. Он тянется к его губам, разом перекрывая этот фонтан, из которого так редко вылетает что-то дельное. «Так-то лучше» — думает Ноэл, когда тело Лиама вмиг расслабляется и становится податливым, как пластилин, под его прикосновениями и губами. Ещё некоторое время в затопленной первыми смелыми солнечными лучами и бликами комнате царит тишина, лишь изредка нарушаемая отрывистыми шумными выдохами и нетерпеливыми всхлипами.

***