Череда событий

      Убивая мысли ночами,

Я кричу сквозь томящую грусть,

Я не знаю, зачем повстречались,

Знаю лишь, что уже не вернусь.

- Вы приговариваетесь к пожизненному заключению во льдах Омега. - Стук молотка об дерева разнесся по залу, оглушающе, заставляя зал замолчать, а сердце сжаться и замереть с пониманием своего бессилия и обреченности.

***

      Мгла, дымка, черная, полупрозрачная, сверкающая. Сумрак комнаты освещала лишь одна еле потрескивающая в молчаливой темноте горящая свеча.       Холод уличного морозного воздуха и нежность синего шелка лизал голую кожу, вызывая мурашки. Тонкие кисти зарывались в пшеничный волосах, пропуская локоны сквозь пальцы и захватывая их вновь с новой силой, до шипения, до боли, когда его горячее дыхание касалось внутренней стороны бедра, обжигая не хуже языков безжалостного пламени. Когда этот же самый язык, горячий, влажный, умелый, ласкал все чувствительные точки. То разгоняясь, до скорости света, лишая возможности дышать нормально, то замедляясь, заставляя скулить, молить о большем.       Казалось с сдержанным громким выпущенным глотком воздуха, лицо Блум заливалось краской смущения и возбуждения. Её грудная клетка часто вздымалась от рванных вздохов, а кружево лифчика, удерживающего округлую аккуратную грудь, безжалостно царапало твёрдые соски при малейшем движении. - Валтор. - Его язык скользнул внутрь. Слишком пошло. Слишком вызывающе. Глаза закатывались, а ресницы дрожали, словно листья на ветру.       Блум зажмурилась, кусая свою ладонь, лишь бы подавить очередной сдержанный стон, лишь бы запереть его куда подальше, когда его язык выскользнул, коснулся ноги, сбавляя обороты, лишь играя, не переходя дальше очерченной черты. И как же этого было, черт возьми, мало.       Почему сейчас ей было так неловко? Так стыдно и скованно? Будь это проделки мозга или его ледяные глаза, раздевающие до обнаженной души. Точного ответа фея дать не могла, да и задумываться об этом сил сейчас не было.       Валтор и правда смотрел, он наблюдал, буквально впитывал в себя каждый сорванный с её губ стон, каждую эмоцию, отразившуюся на её лице, словно наркоман.       Рыжие волосы, спутанные, длинные, раскиданные по кровати, обрамляли её лицо, словно плавленное золото. Они блестели, сверкали в этой мгле. Это был нимб, она точно была ангелом, спустившимся к нему с небес. Этих локонов хотелось касаться, ими хотелось дышать, ими хотелось и задохнуться. - Да, дорогая? - Валтор привстал, касаясь пальцами живота, выводя линии. Его мутный, хитрый взгляд пробирающий до костей, был невыносим. Она отвернулась. Смотреть в его дьявольски горящие глаза было сродни испытанию. - Тебе не кажется, что поздновато стесняться и строить из себя монашку? - Его смех, раскатистый, словно волны в пасмурную погоду. - Куда же делась твоя хваленая храбрость?       Он цеплял ее, выводил, и это давало стимул на новые дерзости, на смелость, пускай и напускную. Но даже в данный момент Блум не могла себе позволить отпустить ему все с рук, не попытаться перехватить контроль. - Никуда. - С придыханием бросила волшебница, чувствуя, как его руки спускаются ниже, очерчивая большие половые губы, как его средний палец настойчиво проводить сверху вниз, касаясь клитора, чувствуя, как он вновь заполняет её.       А может контроль ей и не нужен был. Пускай он катится к чертям в ад, только пусть его кисти продолжат делать работу. - Тогда не красней, как школьница, а смотри и получай удовольствие. - Я и есть школьница, профессор. - Было в этом что-то неправильное.       Хранительница огня Дракона опиралась на локтях, откидывая пламенные волны назад, щекотя спину. Она смотрела, пристально, выполняя её просьбу. Кусая губы, сжимая простыни своими ладонями, но смотрела.       Влажные губы коснулись ребер, талии, коснулись края трусов, оттягивая, а затем отпуская. Он шел ниже, медленно, бесстыдно, жарко. Маг не моргал, не отводил в сторону стальные радужки, держал контакт с ней, видя, как она вся изнывает, напрягается, как сжимаются до красна её пухлые уста, пока он исследует вновь и вновь её тело, целуя с пяток до головы.       От этого было не по себе. - Видимо ты сильно провинилась, раз задержалась до позднего вечера. - Его слова, непристойности, которые он говорил каждый раз заставляли краснеть сильнее, но вместе с тем хотеть его все больше и больше, заводя. Он всегда знал, что делать, какую фразу бросить следующей, какому месту уделить внимание. - Боже, какие пошлости, Валтор. - Не вижу, чтобы ты была против всё это время. - Его вздернутая бровь и край губ. Маг определенно был доволен собой, доволен ею, этой ситуацией.       Он надавил сильнее, массируя сквозь ткань. - А плохих учениц надо наказывать. - Его ладно проскользнула под выгнутую спину, переворачивая девушку на живот. Быстро. Неожиданно. Не давая опомниться.       Он сидел сверху, вдавливая девушку своим весом в кровать. Приятная тяжесть и секундное промедление, сжимающее все внутренности внутри от любопытства, от невозможности наблюдать за его действиями.       Волосы заботливо были перекинуты через плечо, которое тут же одарил новый поцелуй. Мужчина дышал. Тяжело, шумно, обдавая жаром уши, шею.       Блум поежилась. Щекотно. - И что ты сделаешь? - Фея обернулась, лукаво улыбаясь.       Секс с ним каждый раз был чем то новым, чем то неизведанным. Он никогда не был скучным, монотонным, серым. Нет. Наоборот. Всё пестрило красками, взрывалось салютами серотонина, выбивая из груди весь кислород, из головы - мысли, из тела - силы. Заставляя перерождаться, словно феникс вновь и вновь.       Придерживая девушку за подбородок, мужчина ответил со всей невозмутимостью, почти бархатным шёпотом. - Отшлёпаю. - Блум шумно сглотнула.       Маг провел пальцами по позвонкам, медля. Мурашки пробежались по голой коже. Пряжка ремня щелкнула. Чёрный кожаный ремень упал в сухие руки. Пальцы огладили гладкую поверхность, пока в голове отчаянно крутились все самые непристойные позы, на которые ещё было способно разыгравшееся воображение.       Звонкий шлёпок разнесся по спальне с неожиданным вздохом феи. Бедро горело, оно болело. Но эта боль приносила какое-то извращенное удовольствие, когда жжение сменялось тёплой сухой ладонью, а мочку уха касалось его шептание. - Нравится? - Нет. - Блум мотнула головой, закусывая нижнюю губу. Она лгала. Открыто, не стараясь даже на секунду подавить в голосе улыбку, скрывающую желание. И если бы девушка не была отвернута лицом в кровать, то Валтор бы только по её лицу раскусил ложь. - Я это исправлю.       Волосы, растрепанные секунду назад, крепко покоятся в его ладони, собирая в хвост сзади, сжимая. Она шипит, от натяжения головы, от последующего удара, от эрегированного члена, резко вошедшего в неё до конца. Блум царапает когтями покрывало, ловя куски ускользающего материала из её рук, пока он двигается. Медленно. Резко. Грубо. На грани чего-то животного.       Под непристойные звуки и скрипы кровати фея стонет. Громко. Сладко. Не находя в себе силы сдерживаться хоть секунду, пока её отчаянно берут сзади. Внизу живота всё горит, мышцы сводит сладкая истома. Перед глазами буквально всё плывёт, зрение не фокусируется. Веки прикрыты, но даже в этой темноте всё сверкает, словно гроза в ночном небе.       Его пальцы легко касаются щеки, пальцы утопают в её ртую. Она сосет. На автомате. Валтор не видит этого, но от одной картинки в голове уже хочется потерять сознание, уже хочется кончить.       Он не видел её несколько дней, но кажется прошла вечность. Без неё еда пресная, вода отдаёт примесью железа, воздух наполнен отходами машин, от которых он задыхается. Маг не может наговориться, надышаться ею, насытиться. Ему мало. Чертовски мало и это видно даже сейчас.       Её поцелуи на его губах. Её стоны на его губах. Она в его душе. В его сущности.        Мужчина толкается. Вновь и вновь. А она сама стремиться навстречу, ускоряя и без того бешенный темп. Его кисти плотно обхватывают талию и бедра, на которых виднеются следы его ладони, следы от подушечек пальцев, оставляющих едва заметные синяки. - Блядство. - Слова срываются каким-то рычанием. Кровь в теле будто застыла. Вскипела. Превратилась в густую алую пену. Он чувствует, как стенки влагалища сжимают его. Мягко. Туго. Так приятно, просто невыносимо. Валтор не сдержан. Вновь теряет контроль с ней. Вновь. В который раз, отпуская повод из рук, позволяя лошадям гнать его не зная куда и зачем. Уносить вперед, навстречу новым ощущениям, на встречу дружбе, доверю, привязанности, любви. Навстречу всему тому, что было скрыто от него столько лет. Тому, что с каждым днём отогревают ледяное сердце...

***

      - Ты уверен? - Блум лежит на его груди. Ей страшно смотреть на него или ей просто страшно говорить о их с ним будущем. Возможным ли будущем?       Зимние каникулы подходили к концу, а это значило, что в скором времени придется вернуться в Алфею, в Магикс, в Волшебную Вселенную, где каждая дорогая для него перекрыта, кроме одной - магический суд.       Возможно Блум была излишне эмоциональной, слишком много параноила и думала, чаще в негативном контексте, хоть и верила в лучшее. Пусть она покажется трусливой, но она боялась за Валтора. Что если, что-то пойдет не так? Не возможно же всегда притворяться кем-то другим. Да и что это за жизнь, где ты не можешь быть собой? Где тебе постоянно приходиться прятаться?       Но больше её бесило отношение мужчины ко всему этому. Казалось ему и вовсе наплевать. Словно Валтор, как обычно это бывает, давно уже знал всё наперед, знал, что его ждёт и полностью был к этому готов. Отчасти такое поведение и успокаивало. Ведь если маг не видит проблемы - то может её и вовсе нет.       Блум осталось отучиться меньше полугода, а дальше она сможет покинуть школу и возможно связать свою жизнь с ним. Их судьбы давно переплетены, они звенья одной цепи, в них течёт одна и та же сила. Это не может быть просто так, быть ошибкой.       Девушка знала, что команда Света - это не навечно. Да и посвящать свою душу борьбе со злодеями фея никогда и не собиралась. Нужно быть реалистом. Рано или поздно Винкс отдалились бы друг от друга. У кого-то будет семья, та же самая работа, а у некоторых в подчинение ещё и целое королевство. Как и у неё. Ведь хранительница пламени просто обязана восстановить Домино. Обязана вернуть своих родителей, даже если придется возвращать их с того света. Ведь весь её тернистый путь лежит именно к выполнению этой цели. - Как поездка в Солярию? - Словно читая её мысли спросил маг, безучастно глядя в стену, пока ладонь гладила рыжую макушку. - Относительно нормально. - Выдохнула Блум. Её не радовала эта поездка, как бы не заставляла её поехать Стелла, как бы она не обещала ей незабываемый отдых, никто не мог отгородить принцессу Домино от разговора с подругами.       Брать перемирие с тёмным магом никто не хотел, впрочем как и забывать всё то, что он сделал в прошлом. Отнюдь, было бы странно, если бы феи согласились простить Валтора, Блум и сама прекрасно понимала это.       Но словно сама судьба, девушки понимали, что оружия против него у них нет, да и силой сравнимой его обладала только Блум. Так что выбора у них и не осталось.       Был ли это лучший исход - несомненно. Но даже этот исход нёс в себе боль, разочарование, обиду, оскорбления - всё то, что сопровождало фею огня не первый день, пускай и не от близких ею людей. Как бы они все не хотели, Блум была и есть - предательница. Им не понять. Не сейчас. Ни в этот момент, ни спустя года. Доверие, к сожалению, заслуживается слишком долго. - Они привыкнут. - Она посмотрела на него. Взмокшими и жалостливыми глазами. Она не жалела, но это не значит, что ей не было также больно, как и её друзьям. - Они любят тебя, Блум. А если любят, то поймут и примут твой выбор.       Слышать такие слова от темного мага, злодея вселенной было из ряда вон выходящего. Но здесь, в данный момент он был не тем коварным антагонистом, которого все боялись, здесь с ней, в одной кровати он был её любимым мужчиной, которому девушка могла доверить всю себя.       Валтор говорил с ней, давал советы, но самое главное - слушал и слышал. Он знал как успокоить её, как придать ей смелости, как забрать непрошенные мысли. - Ложись спать, Блум. Завтра нам предстоит тяжёлый день. - Остатки фразы утонули в последней искре, дотлевающий свечи.       Блум спускалась вниз по лестницы с кроликом в руках, пока мужчина выходивший из её комнаты следом за ней нёс сумки. Их можно было уменьшить с помощью заклинаний, можно было положить себе в карман и не беспокоиться. Но Валтор выбрал другой вариант, человеческий вариант. Где нет место магии, только его желание помочь, облегчить сборы. Показать себя со стороны мужчины? Это было глупо, но эта мелочь была приятна настолько, что девушка шла под скрипы половиц, улыбаясь. - Возвращайся по скорей. - Ванесса не сдерживала слез, как и не сдерживала их всегда при мыслях о новой разлуки с дочерью. Майк приобнял женщину за плечи подбадривая, но даже это никогда не помогало. Глядя на это, Блум одолевала тоска. Именно поэтому она не любила приезжать домой, ведь в скоро её будет ждать опять разлука. - Мам, всего несколько месяцев и я снова приеду. Ну чего ты. - Не забывай писать нам и звонить. - Её руки сжались на спине, поглаживая. От шоколадных волос пахло домом, уютом и тем самым летним припекающим солнышком. - Куда же без этого. - Блум отстранилась, одаривая вниманием отца. - Приглядывай за ней. - Хорошо, моя маленькая дочурка. - Майк потрепал фею по голове, под недовольные бурчания. - Пааап!       Валтор, стоявший опираясь на косяк рядом со входом поодаль всё это время, рассмеялся. - Заткнись. - Удар в его плечо прилете также быстро, как и следом была притянута девушка за талию. Как её щеку коснулись его губы. - И не подумаю, моя маленькая Блум. - Её закатанные глаза и сжатые губы. Его горячие ладони. И недобрый взгляд синих глаз Майка, которые были отчетливо ощутимы. Валтор мог поклясться, что впервые за долгое время ощущал себя не всемогущим магом, злом магического мира, а нашкодившим подростком. - До свидания, Ванесса. Надеюсь, я еще не раз вкушу вашу превосходную еду.       Женщина смущенно залилась краской. - Думаю это ещё не последняя наша встреча. - Ванесса подмигнула Блум тем самым понятным только для них знаком. Она была слишком проницательна. - Поэтому можешь становиться в очередь прямо сейчас. Может к следующему приезду тебе уступят место за столом. - Шатенка качнула головой в сторону мужа.       Блондин сделал шаг. Кольцо из пальцев разомкнулось, отпуская принцессу Домино, которая все-таки решила уменьшить сумки и закинуть их в карман дорожной шубки, накидывая ту на острые плечи. - Рад был познакомиться. - Рукопожатие. Крепкое. Казалось, что кости Валтора сломались под натиском мужчины, но он и бровью не повёл. Проверки от этого человека забавляли, но в большей степени вызывали то самое позабытое волнение. Мысль о том, что Валтор не понравиться родителям, как надоедливый таракан, бегала туда сюда каждый день при виде их дома. И почему такая мелочь его так тревожила?       Майк наклонился и прошептал, тихо, настолько тихо, чтобы слова мог услышать только хранитель темного пламени. - Я вижу, как Блум смотрит на тебя. И как смотришь ты. Будь рядом, люби её до потери пульса, защищай от всего до самой смерти. Если обидешь её, то... - Никогда. - Словно само собой разумеющееся вырвалось из тонких губ со всей вложенной серьезностью. - Не потеряй моё расположение, мальчик. Ты мне нравишься, не измени этого. - Хватка ослабла. Валтор собирался идти, закончив с неловкими прощаниями, но в следующий миг произошло то, чего он никак не ожидал. Не мог предугадать. - Хватит уже его запугивать. Будем ждать тебя летом, профессор. - Шуточно протянула шатенка, подходя к мужу и окружая мага. Что делать? Стоять столбом, бежать, защищаться? Или расплыться от прощальных объятий, которые коснулись его.       Это странно, это что-то новое, это до ужаса приятное чувство принятия, которые он ранее не знал, а теперь не мог расстаться. Если быть честным, то хотелось расплакаться стоя прямо на этом месте. Последний замок сорвался, последняя стена рухнула, последняя льдинка в его сердце растаяла. Он слышал биение их сердец и биение своего, ожившего до конца сердца настолько четко, что закладывало уши.       Это было настолько осязаемо, настолько видно, что у Блум волосы вставали дыбом, а глаза, не переставая, замечали еле видное свечение рядом с ним. "Святой Дракон!"       Пронеслось в голове. Она не могла отвести глаз. Смотрела, как завороженная. И что только не творит любовь с людьми.

***

      Родные просторы школы радовали глаз. Её не было всего неделю, но она уже успела соскучиться. Дома Гардении не сравняться с великолепием простирающихся на горизонте изумрудных лесов, с величественно возвышающимся зданием Алфеи, переместившимся точно из сказок, которые она ни раз читала. Здесь даже воздух другой - в нём искрится волшебство. - Никогда бы раньше не подумал, что по своему желанию захочу вернуться сюда. - Смольные волосы легонько трепал ветер. Он вновь в своём облике, так сильно отличающимся от его настоящей сказочной внешности. - Боже, Валтор, не ври, что тебе тут не нравится.       Как бы не было странно, но фея, удаляющаяся вперед, навстречу входу была права. Обычная жизнь, что на её родной планете, что здесь, в Алфеи была размеренна, спокойна, понятна. Она не требовала от тебя работать наизнос, не требовала без сна сидеть за столом и придумывать четкий план, она просто была. Возможно простая, где-то скучная, но если рядом она, то невообразимая.       Кто бы мог подумать, что темный маг не только захочет возвращаться в пристанище фей, но и захочет отойти от своего плана. Забросить все попытки поработить вселенную и просто начнет жить своей жизнью, возвращая на места все украденные заклинания и артефакты, о чём пестрили газеты не один день. Да, он не сможет залечить всю ту боль, которую нанёс людям, русалкам, волшебникам и мирам, но этот грех мужчина будет нести тяжким грузом на своих плечах до конца жизни. - Ты идёшь? - Обеспокоено обернулась Блум.       Его мраморную кожу ласкали редкие снежинки, тая в маленькие капельки, словно утренняя роса. Ботинки давно угрязли в сугробе, а чёрное классическое пальто контрастировало с пейзажем, оттеняя его ледяные глаза. Валтор вдохнул поглубже. "Скоро. Уже скоро." - За тобой хоть на край света, милая Блум. - Ухмылка показала белоснежные зубы. - До школы сначала дойди, а там уже посмотрим. - Как скажешь, моя королева.       Он бежал по снегу словно ребенок, кидаясь снегом. Они могли и вовсе не дойти сегодня до дверей замка, играя в снежки, делая ангелов, строя свой собственный дом, валяясь на земле в объятиях друг другу, стоять под звездным зимним небом, целуясь до жара в телах.       Её смех заливистый, звонкий, отражался от колон, когда он прижал Блум к ней, касаясь её холодных, замерзших губ своими. - Блум. - Нам пора. - Она улыбалась, всматриваясь в его черты. - Блум. Я хочу сказать это,пока мы не вошли. - Резкие перемены никогда не несли в себе чего-то хорошего. - В чём дело? - Её брови сведены к переносицы, а внутри разгорается непонимание. - Я люблю тебя. - Она улыбнулась. Нежно, убирая прядь волос с лица. - И я тебя.       Он чувствовал. Предусмотрел этот вариант развития событий. Знал наперед. Как всегда. Валтор, чертов Валтор. Он не сопротивлялся, когда его схватили, как только их ноги коснулись идиотской плитки Алфеи, когда на его руки нацепили наручники, когда удар пришелся по коленям, заставляя его упасть на пол.       Блум кричала. Кричала так громко, что было слышно в каждой комнате, в каждом укромном уголке Алфеи, её обреченный голос. Её не сдерживали ни уговоры преподавателей, ни зов друзей, ни их руки на её плечах, когда она превратилась, когда была готова вступить в бой, перечеркнув напрочь всю свою жизнь, подвергнуть себя задержанию. Только его голос в её голове. - Не глупи! - Заставивший огонь на кончиках пальцев погаснуть.       Пустые глаза смотрели в пол, не обращая внимания на Кико, свернувшегося на её ногах. Идти не хотелось, как и есть, как и спать, как и дышать. День суда в календаре был отмечен красным, красным как её уставшие, заплаканные глаза.       Голоса, приглушенные, неразборчивые, словно из толщи воды доносились до неё. Куча людей, но нет его. И от этого тошно. Тошно от осязания своей беспомощности. Смогут ли они ещё раз сходить на свидание, ещё раз погулять по шумным улицам, ещё раз приехать в дом к родителям на обещанный пирог.       Её одолевала жажда. Жажда узнать, что ждёт их дальше. Жажда узнать, где и как он сейчас. - Блум, нам пора.       Она была в чёрном. Цвет похорон. Цвет смерти. Подсознательно или нет, фея готовилась к самому страшному. Если Валтор ещё жив, то это уже чудо.       Стелла стояла рядом с дверью. Смотреть на подругу, на серую копию её же было больно. Все понимали, что другого исхода ждать и не стоило. Либо приговор, либо его победа. Что страшнее? И для кого?       Пусть принцесса Солярии не разделяла чувств Блум, пусть все девочки презирали его глубоко в душе и не могли простить, но никто из них не осмелился, не позволил себе и слова сказать.       Стрелка медленно отчитывала время, отсрочивая. Но время никого и никогда не ждёт, как бы не хотелось. - Иду.       Зал суда. Блум видела его много раз в газетах, представляла себе его, когда читала книги, когда смотрела телевизоре, но находиться в нём сейчас ей точно не хотелось.       Помещение, заполненное дорогими деревянными столами, украшенное золотом, дорожки покрытые коврами. Просторно, но девушка задыхалась. Шум и гам сидящих здесь людей был невыносим, но слушать их речи про отсечение головы было еще более невыносимым. Принцесса Домино сжимала руки, до побеления костяшек, до кровавых лунок на ладони. Ещё секунда и она собственными руками свернёт шею сзади сидящим мужчинам.       Огромные двери открылись. Все замолчали. Судья в компании членов министерства магии вошли в зал, занимая свои места. Стук молотка. Начало заседание.       Валтор был слишком тих. Его подбитый глаз и рассеченная губа, которую он постоянно облизывал заставляли сердце сжиматься, чуть ли не подскакивая на месте.       Атмосфера тяжёлая, в груди спирало, глаза щипало. Валтор смотрел только на неё. В его глазах было отражено всё смирение. Ему было плевать на Хайди, на Малевонта, которого точно повысят после его задержки. Он бы мог попрекнуть Блум, что её доброта опять обернулась к ней другой стороной. К ним. Но ему было плевать. Мужчина не боролся. Он давно принял свою судьбу. Принял её, когда увидел её в баре. — Неплохой выбор, но не боитесь понижать градус? — На ближайший стул сел молодой человек. Длинными пальцами он взял бокал и с ухмылкой на губах отпил коктейль,не то, с интересом, не то, с вызовом смотря на фею. В его голубых глазах плясали чертики. Это был не цвет морской волны, как у Блум, нет, скорей они походили на кристаллики льда. Такие стеклянные, пустые, но и одновременно с этим манящие. — Следите за мной? — Рыжеволосая повернулась к незнакомцу. На ее лице красовалась смесь негодования. Мужчину, казалось, только забавляла такая реакция. — Нет, что вы, — С наигранной интонацией произнес брюнет, улыбаясь все шире, — если только совсем чуть-чуть.       Когда он заприметил её рыжую макушку на задних партах. И все последующие дни бросал взгляды только на неё, не обращая внимания на сошедших с ума учениц. - Прошу любить и жаловать нового преподавателя по защите от темных искусств. — В кабинет вошел мужчина, передав ему слово, директриса вышла из зала.       Когда нашёл её заплаканной на том самом берегу и не мог подавить своё желание утешить. — К вечеру совсем похолодало. — Высокая мужская фигура стояла позади. — Не боитесь простыть? — Теплое черное пальто легло на хрупкие, еле подрагивающие плечи.       Когда в её сердце уже боролась любовь и ненависть. — Я тебя ненавижу. Всем своим существом я ненавижу тебя, Валтор. — Блум смотрела ему прямо в глаза. Она больше не страшилась этого льда в радужке, этого плавленого серебра. Ей было абсолютно наплевать. — Может быть. Но от ненависти до любви один шаг. — Он отпустил фею, поднялся с земли, и, укутав замерзшую и уставшую девушку, подхватил её на руки. — А я тебе уже нравлюсь, милая Блум.       Когда он спас её из пучины вод, наплевав на свой план. - И эта фея смогла победить Даркара. Иногда мне кажется, что вы просто смеетесь надо мной. - Валтор. – Прохрипела не своим голосом девушка, всё ещё валявшееся в луже на земле. – Что ты тут делаешь? - По всей видимости. – Ехидный взгляд скользнул с головы до ног. Губы изогнулись в довольной усмешке. - Спасаю твой красивый зад, если ты ещё не поняла.       Когда эта девушка приняла всего его, целуя, деля свою жизнь на до и после. Отворачиваясь от друзей, от знакомых, от всего волшебного мира. Противоположность ей и противоположность самому себе. Треск искр. Блум шумно выдохнула и одновременно с этим закатила до белков глаза, чтобы в следующий момент, плюнув на всё, грубо схватить за ворот рубашки и бесстыдно неожиданным рывком притянуть мага к себе.Тонкие губы исказились в победной ухмылке. Фонарики замерцали. Тело опалило жаром. Мозг отключился. Запах леса смешался с терпким вкусом алкоголя. Прикрыв глаза, ощущения обострились. Прикосновение горячих губ, словно молния пронзила обоих, оставляя легкое покалывание. Руки крепче сжались на девичьей талии, прижимая ближе, ещё ближе настолько, насколько это было возможно.       Принимал в каждый миг, в каждый час, минуту, секунду проведённую с ней. И эти мгновения, даже самые маленькие их крупицы стоили всего. Стоили всех последствий, всех миров, стоили его жизни. - Вы приговариваетесь к пожизненному заключению во льдах Омега. - Стук молотка об дерева разнесся по залу, оглушающе, заставляя зал замолчать, а сердце сжаться и замереть с пониманием конца.       Валтора уводили. Уводили под эпилептические вспышки фотоаппаратов, под радостные вопли людей, под шепот присяжных, под слёзы. Её слёзы.       Его жизнь всегда была кромешной тьмой без шанса на луч света. Его жизнь была одним сплошным испытанием. Он был счастлив лишь однажды, счастлив только с ней. И этот промежуток времени был настолько мал, настолько краток, что казался другой жизнью, отдельным миром, который просто не мог существовать. Что этого глотка свежего воздуха не было, что он вновь тонет в пучине страданий, захлебываясь с каждым вдохом, с каждым глотком все больше и больше.        Валтор никогда больше не увидит её далекий силуэт на задних партах, в коридорах или в углах пыльной библиотеки, её растрепанных волос после сна или заспанных лазурных мирных глаз, её красных от смущения или мороза щёк, её пухлых губ, её острых ключиц и плеч, тонкой талии или длинных ног, не увидит больше её злость, возмущение, радость. Не услышит её голоса, её смеха, её слов "я люблю тебя".       Что лучше: никогда не знать любви, жить с остатками гнилой души и ледяным сердцем или ощутить все радости жизни, но утратить их в один миг, ощущая всю боль мира? Он не знал. Но если бы его спросили вновь, то он без промедлений выбрал бы второй вариант...