Череда событий

***

За пару недель до нового года.

      — Я правильно понимаю, ты. — Мужчина взял со стола карандаш, крутя его в руках. Взгляд остановился на рыжеволосой девушке. — Одним махом перечеркнула к чертям собачим всё, над чем я старался все эти месяцы?! — С каждым словом интонация становилась все более агрессивной, громкой, граничащей с непреодолимой истерикой, заглушающей разум. Деревко звонко хрустнуло. Грифель в перемешку с ольхой упали крошками вниз. — Да ты просто идиотка, ты, правда, решила тронуть то, что принадлежит господину Валтору без последствий? Ты ещё тупее, чем я думал, любимая дочурка. — От обращения захотелось выброситься в окно. Скрутиться. — Господин? — Усмехнулась фея. — Ты просто ничтожество. — Оскал в перемешку с омерзением изуродовали милое лицо. Внутри всё бурлило, просилось наружу. — Так ухлестывать за психопатом ради должности. И кто из нас ещё идиот? — Хайди закинула ногу на ногу, доставая из кармана маленькое зеркальце, чтобы поправить алую помаду. Она сидела спиной, но даже это не помешало рассмотреть в отражающей поверхности закипающее лицо отца. Казалось, все его морщины провалились, задействовав каждый мускул. Если бы ей сказали год назад, что вся её любовь к родному человеку превратится в мертвое болото ненависти, она бы не поверила.       Этот человек, эта возрастная седина, эти тонкие губы, эти карие глаза. Он — её дом. Мужчина, заменивший ей всех, весь мир. «Заменивший чем? Деньгами?»       Причитал внутренний голос, разбивающий её розовые очки каждый день, каждый час, каждую минуту этими несносными мыслями. Дракон, как же она была слепа.       Не передать словами, какую сладость она испытывала, видя, как он злиться, как понимает, что все его действия «до» не имеют теперь никакого значения, что он больше никому не нужен, что он не добьётся своей жалкой цели.        Пусть отец испытает весь спектр эмоций, который прожила она на своей шкуре. Пусть почувствует себя использованным куском мяса, коим Эрен её выставил. — Заткнись, поганая девчонка. Это твоя благодарность?! — Мужчина буквально рывком сорвался с места, откидывая стул с ужасным грохотом назад. Малевонт облокачивался на стол, сжимал пальцы, напрягая сухожилия настолько, что кости выступали наружу, царапал стол короткими ногтями. Его брала ярость. Отвратительные слова вырывались из отвратительного рта, брызжа мерзкой, тошнотворной слюной. Он был похож на бешенную собаку, пытающуюся удержать отобранную кость. «Какой уродство.» — Еще раз. — Зеркальце хлопком закрылось. Хайди не поворачиваясь продолжила стальным тоном. — Ещё раз ты заткнёшь меня. — Поворот головы. Глаза блестят зелёным пламенем. Горячо. Опасно. — Я вырву твой поганый язык и сожгу твою глотку. — В руках вспыхнул огонь для большей убедительности, когда звон каблуков под затаившееся дыхание министра разнеслись по паркету. — Может тогда ты перестанешь лизать задницы кому попало, папочка. — Болотные блики играли на щетинистой щеке, обжигая. — П-прости… — Тонкие губы дрожали. Они не вызывали сочувствия. — Я не слышу. — Пару миллиметров, которых хватило, чтобы кожу начало плавить. — Прости. — Жалостливый крик вперемешку с непрошенными слезами вырвались из уст. — Прости. — Малевонт рыдал, как девчонка, вызывая в бывшей ученице Алфеи только отвращение. Он больше не её отец. Он больше никто в её жизни. Грязное пятно — не более. — Ты заварил это всё, ты и расхлёбывай. А я умываю руки. Прощай отец. — Её мягкая ладонь прошлась по седым волосам, убаюкивая, наверное, в последний раз в этой жизни.

***

      — Рассказывай.       Блум стояла будто вкопанная. Всего пару секунд назад она распрощалась с Валтором, всего пару секунд назад губы ласкал прощальный поцелуй, а теперь она стоит в гостинной совершенно обескураженная незапланированным появлением феи Солнца. — Стелла? Как давно ты здесь? — Блум принялась развязывать шарф, вешая его вместе с верхней одеждой на вешалку, переводя дыхание. Она бесконечно сглатывала слюну, бегая глазами по стене, пока рядом с ней в ожидании стояла подруга, посматривая на несколько сутулую спину. — Час, может два. Недолго вобщем. — Фея Солнца села в кресло, закидывая на него ноги. Она держала керамическую кружку лавандового цвета, тихо сербая чёрный чай с лимоном, приятно греющий горло, пока сама она наблюдала за копошившейся рыжеволосой макушкой.       Фея. Главная сплетница школы не могла остаться дома. Было непозволительно ждать ещё больше, поэтому она переместилась прямиком из своей комнаты под непонимание Брендона, которого оставили на растерзание всем, начиная от прислуги, заканчивая семьей Стеллы. — Прости, дорогой, но тебе придется побыть недолго одному. — Но Стелла! — Я верю в тебя. — Она улыбнулась, целуя растерянного парня в губы. — Пока.       — Могла бы предупредить, я пришла бы быстрее. — С некоторой запинкой, виновато бросила Блум, проходя в тёплую гостиную, где мигала огоньками елка, подсвечивая светлые волосы и делая их платиновыми в холодном синем цвете.       Валтор точно не отпустил её бы после выходки в лифте по первому зову блондинки, но Стелле не обязательно об этом знать. — Да ладно, вижу, что задерживали тебя весьма настойчиво. — Странно усмехнулась Стелла, топя взгляд карих глаз и нежных губы в кружке.       Хранительница пламени в непонимании свела брови, пока взгляд не скользнул на окно, где в мутном еле заметном отражении блеснули синяки. Интерес и накал страстей в сей же миг возросли до предела. «Твою мать! Очень во время». — Это. — Фея распахнула глаза, пытаюсь закрыть шею с яркими, пурпурными гематомами руками, натягиванием кофты всё выше и выше. — Это… — Это — засосы, Блум. — Стелла поставила кружку на столик, откидываясь на спинку. Ее непроницательное лицо грозилось через пару мгновений исказиться в приступе гнева, но вместо этого, когда сердце Блум сделало пару кувырков, блондинка прикусила губу, сдерживая порывы. — Я хочу знать, как давно. — Как давно что? — Как давно ты спишь с ним, Блум? — Её стальной голос, её напряженная поза, её безэмоциональный лик нагонял ужас. Вызвал неприятное жжение в животе. От резко появившегося нервоза захотелось опорожнить желудок.       Холодные руки сжались, оставляя на ладонях лунки от ногтей.       Вдох. Выдох. Вдох. Фея провела руками по волосам, отсрочивая время.       Почему то рассказать друзьям в своей голове представлялось намного легче.       Блум села на диван под выжидающий взор кофе с молоком. — Почти месяц. — Дракон, Блум. Почему, почему твою м… — Она запнулась, вспоминая где находится. Вспоминая о жителях дома и о времени на часах. — Почему я узнаю об этом только сейчас?! — Возмущенным, насколько может быть возмущенный шепот, высказалась девушка.       Волшебница покачала головой, хватая подругу за руку и ведя на второй этаж, чтобы закрыться в комнате под строгой стражей всех защитный заклинаний.       Хлопок двери. Кико подскочил на лежанке, оглядывая сонным взором ворвавшихся в комнату девушек. Увидя знакомые лица, захотелось подбежать, до момента криков. — А как ты себе это представляешь? — Глаза невольно закатились от раздражения своего положения. — Привет девочки? Как дела? У меня отлично, я вот совершенно случайно переспала с Валтором. Так?! — Принцесса Домино ходила взад вперед, размахивая руками и представляя возможную сцену. В её комнате до сих пор пахло духами, которые она распыляла при сборах на недавнее свидание, а по столу была разбросана косметика. — Но, Блум… — Что Стелла? Если вы не заметили, то он сидел на своей заднице ровно всё это время. — Это ничего не значит. — Парировала блондинка. Её губы надулись от обиды, а руки скрестили на груди. Чувство, что подруга совершила фатальную ошибку не отпускало. Конечно, надеяться на то, что их роман закончится по первому велению, было бы глупо. Но Стелла надеялась, что проблемы возникшие из-за мага, что его резкий уход из школы и нападки одногруппниц заставят её одуматься, раз этого не сделали советы Винкс.       Неужели ей так нравится страдать? И ради чего? — Для меня это значит многое. — Блум могла бы рассказать о водных звездах прямо сейчас, предъявить аргументы, выложить все доказательства на стол, раскрыть карты, но нет. Сначала нужно было, чтобы они поверили ей на слово, поверили, что она не сошла с ума.       Молчание. Долгое. Медленное. Тянущееся.       Каждый думал о своём, не собираясь уступать. Конфликт солнечной и огненной энергии был буквально ощутим, от чего уши кролика поджались, пережидая бурю.        Стелла варилась в сомнениях, в своей неприязни к Валтору, несмотря на то, что он ни раз выручал рыжеволосую, спас её от возможной гибели. Блум же давно запихнула все сви сомнения глубоко в задницу. Она больше не собиралась сидеть и накручивать себя, как бедную свиную тушку на вертель.       Они стояли друг на против друга, бросая редкие взгляды, взвешивая все за и против. Взвешивая эмоции и сердце с холодным разумом и мозгом. — Как это произошло? — Хриплый голос обратил на себя внимание. Принцесса Солярии облокотилось щекой на руку, крутя в руках схваченную по дороге кружку, на дне которой плавали оставшиеся чаинки. — Не знаю. Случайно или нет. Думаю, что это всё равно рано или поздно должно было произойти. Я не стану тебе врать, что не хотела этого. Скорее напротив. Я слишком сильно этого хотела. — Фея усмехнулась, потирая тонкую кожу шеи, украшенную засосами. Украшенною им же. Его же чувственными губами. — Это произошло в библиотеке, за день до дня рождения. Я пыталась отвлечься от скандала, утопая в домашней работе. А он пришёл просто посмотреть. — Просто. — Буркнула раздражённо блондинка. — В общем слово за слово, касание за касанием, ну и дальше сама понимаешь. — Щеки загорелись пунцом, от воспоминаний, как тёмный маг имел её своими длинными пальцами посреди полузаполненной людьми библиотеке. Как она вновь распаляла их обоих всё сильнее, как изгибалась и стонала под ним, забивая на смущение. — Ну и срамота. — Лукавая улыбка не смогла остаться незамеченной. Хотелось знать все подробности. Всё до мелочей. Залезть в голову Блум. Настолько любопытство Стеллы было сильно, но голова на плечах пока всё ещё брала контроль над действиями. — Отстань. — Со Скаем была такая невинная пушистая овечка, краснела от одного вопроса о поцелуе, а теперь. — Она повела головой изгибая губы дугой, оценивающе. — Что-то в тебе изменилось. — Может этого мне и не хватало? — Вопрос повис в воздухе для обоих. Блум на автомате начала крутить серебро шеи в пальцах. — Может поэтому наши отношения давно потеряли жизнь? — Чего не хватало?       Фея задумалась. Чего же? Это была её первая любовь. Разве она не должна быть такой воздушной, нежной, невинной? — Импульсивности, в неожиданных касаниях или встречах, открытости и раскованности в глазах… — Не думаю, что секс в забитой библиотеке — это открытость в глазах. — Не смогла не съязвить Стелла, внимательно слушая подругу. Внутренний дьявол никак её не отпускал. Ей не хотелось обидеть или задеть подругу. Нет. Но в такие моменты принцесса Солярии ничего не могла с собой поделать. Сарказм так и лился из её уст. — Ты не понимаешь. — Блум подсела к светловолосой на кровать, беря фею Солнца за руки и обращая сразу на себя всё внимание. Её бровь исказилась в вопросе.- С ним я могу не сдерживать себя. Он ничего не ждёт от меня, как ждёт чуть ли не каждый второй в Алфее. Я могу не бояться, что меня осудят за неверный выбор.       Она — герой для жителей магикса, но и она же может стать их разочарованием за долю секунды. Алфея показала это. Стоит ли жить ради угождения незнакомым людям, или всё-таки можно, наконец, вспомнить о себе в свои девятнадцать лет. — Блум, но он же убийца! — Пыталась вдолбить эту фразу, этот факт, ярко горящий красным цветом в голову, как гвоздь в стену! — Я знаю, знаю, Стелла. — Всё роптала без остановки тонким голос Блум. — Я не забыла, как он подверг твоего отца, твоё королевство опасности, или как он сделал тоже самое с семьей Лейлы, или как участвовал в нападении на Домино много лет назад, но разве он не стоит второго шанса, разве он не может его заслужить, измениться? — Ей было больно, также больно как и друзьям. Больно из-за их страданий, из-за своих. Сколько всего ей пришлось пережить прежде чем смириться? Сколько раз её тошнило от самой себя, от того, что вместо было ненависти она испытывает влечение, что ей больше не хочется выдрать его глаза из глазниц, а утонуть в них перед очередной лаской.       Стела долго молчала. Мучительно долго. Заглядывая в синюю лазурь, она пыталась найти отголоски здравого смысла, либо же понять почему Блум, почему она — девушка, которая всегда была на стороне добра, рвалась первая в бой, была готова сломать кости очередному злодею с манией величия, теперь сидела здесь с мольбой. — Просто скажи. — Стелла тряхнула головой, не веря, что собирается сказать это. Она сжала руки сильнее, обхватывая холодные пальцы. — Просто скажи, что ты правда всё обдумала, что ты уверена в нём, что ты не ошибаешься в своё выборе, Блум. Без обдумывания. Без промедлений. — Я уверена. — Искренняя улыбка, вызвавшая непрошенные слёзы. Столько времени, столько мыслей, но теперь, спустя все страдания, спустя все сомнения, она была полностью уверена в своём выборе. — Я, чёрт его дери, уверена в нём, как никогда. — Всхлип. Такой тяжёлый, такой звонкий и протяжный, но дарующий облегчение, срывающий с рук железные оковы, с горла удушающую петлю, а с плеч непосильную ношу. — Хорошо. Я верю тебе. Тихо, тихо. — Её тонкие ладони прижали подругу ближе, согревая своим лучистым теплом. Маленькое тельце Кико легло на её колени, подбадривающие. Блум не было плохо. Наоборот. Она наконец почувствовала вкус освобождения. Дружеские поцелуи оставались на горячем лбу, на растрепанной макушке. Стелла что-то усердно шептала, её речь, тихая, мягкая, обволакивала, успокаивала. — Если ты веришь, то и я верю. — Но если он… — Я сама его убью. — Блум отстранилась, глядя своими покрасневшими от слёз белками. Тушь потекла, оставляя на лице мутные черные дорожки. Помада и вовсе была размазана. Хранительница пламени Дракона была серьезна как никогда. Её стальной голос, её невозмутимость поражали. Правда ли она была готова проститься с любимым в случае предательства? Блондинка не знала, но хотела в это верить.       Свинцовые облака осели в небесах, осыпая прохожих хлопьями снега. Остатки слов уносил прерывистый ветер за пределы теплого дома прямиком на холодную улицу, срывая молчаливое серебро с крыш домов и с костлявых бледных веток сухих деревьев. Скрипучий мороз. Он играючи высекает блескучие искры на стеклах, позвякивает сосульками на проводах. — Я уничтожу его, но спасу мир, если это потребуется, Стелла.       На улице стало холодно. Неуютно. Пусто. Неподалеку промелькнула тень редкого прохожего. Он и только одиноко стоящие фонари, тусклым светом освещающие каменное острое лицо, покрывшееся мурашками. В его мареве плавают редкие снежинки, ненадолго касающиеся кожи, прежде чем навсегда растаять, заканчивая свой путь. Его тихое размеренное дыхание, наполняло широкую грудь кислородом, растягивая слипшиеся лёгкие, а совсем недавно ожившее сердце отбивало четкий ритм.       Он слышал всё. Он чувствовал всё. И как бы Валтор не хотел для них счастливого конца, ожидать, что в его жизни, наконец, всё устаканится, расцветает — было бы незримой роскошью. И маг это понимал, как никто другой. — Я уничтожу мир, лишь бы спасти тебя, Блум.       Мужчина ушёл. Испарился. Исчез, оставляя после себя вытоптанные дорожки и уйму следов от ботинок. Покинул это место также тихо, как появился здесь, как нарезал круги вокруг кованного столба. В воздухе парил запах елового леса и никем не услышанное обещание. Обещание, которое обязательно претворится в жизнь.

***

      Ночь. Тёмная. Мрачная. Таящая в себе тайны, скрывающая лик людей, их истинные стороны. Она может быть ласковой, словно мать, укутывающая в свои сладкие усыпляющие объятия. Она может быть и твоей погибелью.       Острая башня здания министерства грозилось разорвать небо на два лоскута. В ней принимались самые консервативные решения для всего магического измерения. В ней ломались судьбы и рождались новые жизни. — Я собрал вас здесь, чтобы объявить вам потрясающую новость. — Зал собрания освещали торшеры расставленные по длине всего стола. Плавленный воск с тихим скрипом фитилей спускался вниз, оставляя после себя молочные реки. В дальнем углу горел камин.       Люди. Безликие. Одетые в классические черные костюмы. Они собраны. Их спины, прямые, прилегают к коже кресел, а руки, сложенные в замок, покоятся на дорогом лакированном дереве. — Я знаю, где прячется Валтор…