Игла-2

Уже на подъезде к дому Артур Юсупович понял, что забыл у Дины дипломат с документами. В больницу нужно к восьми, а вставать ни свет ни заря и будить Дину желания не было. — Уважаемый, едем обратно. Таксист быстро перестроился в другой ряд, доехал до перекрестка, ловко развернул машину, и серая «Волга» помчалась к Дининому дому. Артур взбежал на этаж, быстро повернул ключ в скважине — не хотелось терять время — но открыть дверь настежь не получилось. — Дина, это я, — позвал мужчина, пытаясь снять цепочку. Тишина. — Дина! — еще раз позвал Артур, войдя в квартиру. Из приоткрытой двери ванной просачивался свет. Распахнув ее, он увидел сидящую возле ванны девушку. С бледным лицом, накрашенная, почему-то в летнем платье и туфлях, она сидела, прислонившись к стиральной машинке, и не подавала признаков жизни. «Передоз!», — у врача упало сердце. — Дина! Дина! — Артур хлопал ее по щекам, одновременно пытаясь нащупать пульс. Сонная артерия еле-еле билась. «Жива..! — выдохнул он про себя. — Нет, не передоз, — уже спокойней думал он. — Не может быть передоза, не с чего ему быть». Оставив Дину, врач быстро прошел в комнату, затем на кухню. Там на столе стоял стакан с водой, а на полу валялись клочки бумаги. Артур поднял пару обрывко, прищурившись, сложил, и тут же бросил обратно. Наугад открывая дверцы шкафчиков, быстро нашел коробку с лекарствами, высыпал ее содержимое на стол, достал из груды нужный блистер и, разорвав, набрал пригоршню черных таблеток. Схватив в другую руку стакан, врач побежал к Дине. — Дина! — тормошил ее Артур. — Дина, открой рот. Веки девушки дрогнули, чуть приоткрылись, карие глаза бессмысленно посмотрели вокруг и вновь сомкнулись. — Диночка, открой рот, — ласково повторил врач, борясь с желанием схватить ее за волосы и со всей силы ударить об стену, тем самым закончив то, что не получилось у этой идиотки. Придерживая двумя пальцами подбородок, Артур осторожно высыпал в рот активированный уголь, затем поднес к губам стакан. — Пей! — немного воды выплеснулось через край. Дина судорожно сделала несколько глотков. — Умница! Подождав примерно минуту, Артур одной рукой обнял ее за плечи, другой несильно надавил на яремную ямку. Убедившись, что желудок очистился, он поднял обессилившую девушку и отнес в комнату. Дина по-прежнему была в полузабытье, и врач лихорадочно думал, что делать дальше. Оставлять одну опасно: еще неизвестно, как поведет себя организм после приема такого количества лекарств, вызвать «скорую» значит обнародовать инцидент. Остаться с девушкой в квартире и лечить ее дома он не мог: утром нужно на работу.        Поразмыслив, мужчина подошел к телефону и набрал «03»: — Девушка, двадцать пять лет. Отравление гликозидами, — назвав адрес, Артур вновь засомневался, правильно ли поступил. Через семь минут — он обратил внимание на часы — в квартиру вошли медики. Фельдшер сразу проверил реакцию зрачков, пощупал пульс, попутно делая указания медсестре. Артур молча стоял поодаль, нервно перебирая в кармане мелочь. — Как Вы узнали, чем она отравилась? — фельдшер обернулся к Артуру. — Вы медик? — Да. Я видел обрывки упаковки. — Ваши действия? — Промыл желудок, вызвал вас, — пожал он плечами. — Вы знали, что промывание могло привести к остановке сердца? — строго спросил сотрудник «скорой». — Чем я еще мог помочь? — развел руками Артур и растерянно улыбнулся. Дину тем временем укладывали на носилки. — А Вы ей кем приходитесь? — пряча в сумку бумаги, поинтересовалась медсестра. — Друг, — печально ответил врач. Когда выносили Дину, на лестничную клетку высыпали все соседи, встревоженные сиреной «скорой» и шумом в подъезде. Артур Юсупович, не оглядываясь по сторонам, поспешил вслед за носилками. Сначала его не хотели пускать в машину, но так кстати оказавшаяся в кармане «трешка» решила дело. К счастью, Дину отвезли не туда, где они с Артуром Юсуповичем работали, а то кривотолков было бы не избежать. Врачи в приемном отделении, наскоро осмотрев и взяв анализы, перевели пациентку в интенсивную терапию. Артур, немного покрутившись и, увидев, что дальнейшее его пребывание бесполезно, поехал домой. Спал он плохо. Всю ночь снилась какая-то ерунда: то Дина в летнем платье ходит по заснеженным улицам, то она разжигала камин, а он кричал, что его нельзя топить, то снилось, что «скорая» везет Дину в их больницу и все обсуждают ее отравление. Проснувшись разбитым, Артур Юсупович поплелся на кухню. Опершись двумя руками на столешницу, он смотрел на медленно поднимающуюся кофейную пену. Не хотелось ни ехать в отделение, ни в больницу к Дине — никуда. Убрав джезву с огня, Артур перелил кофе в большую чашку и, сев за стол, закурил. Нужно как-то отработать сегодняшнюю смену, а потом попробовать пробиться к Дине. Дура, какая дура! Счастье, что он забыл дипломат, а то пришлось бы потом вызывать не «скорую», а ментов. А где менты, там расспросы. А расспросы ему ой как не нужны. Артур отхлебнул все еще горячий кофе, посмотрел на часы — время поджимало — и отправился в ванную: нужно выглядеть хорошо, чтобы не давать лишний повод для пересудов. Через десять минут хирург Артур Юсупович вышел из дома и отправился в клинику.

***

Дина открыла глаза и зажмурилась: люминесцентная лампа ослепляла своим ярко-белым светом. Девушка сразу поняла, что находится в больнице. «Не получилось», — подумала равнодушно. Сколько она проспала? Дина хорошо помнила, как не спеша выдавливала из блистера первые попавшиеся под руку таблетки, как наливала в стакан воду. Глотать было нетрудно. Она легла на кровать, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Вспомнив, что было дальше, девушка невольно скривила губы: сильная тошнота, спазмы, стремительный бег в ванную. После сильная слабость, головокружение, оцепенение. Она смутно помнила какую-то суету, кажется, голос Артура, а дальше — провал. Сильно саднило горло, словно его исцарапали. Дина лежала, прислушиваясь к происходящему вокруг. Вскоре девушка услышала звук приближающихся шагов и с трудом подняла тяжелые веки. — Оклемалась? — женщина в белом халате и шапочке — прямо как у Дины — недружелюбно смотрела на нее. — И чего вам не живется? — укоризненно покачав головой, медсестра сменила капельницу. После с ней не разговаривали, лишь с опаской косясь, выполняли все необходимые процедуры. Когда за окном голубая полоска неба превратилась в изумрудно-синюю, пришел врач, молча посмотрел исписанные медсестрами листы и велел переводить Дину в палату. Палата оказалась четырехместной, но занята была только одна койка. Полная казашка средних лет ответила на Динино приветствие и вновь углубилась в разгадывание кроссворда. Девушке тем временем выдали длинную белую сорочку, цветастый халат и тапочки размера на два больше. Свои вещи, как ей сказали, находятся на хранении у кастелянши. Дина молча переоделась, легла и, поплотней укутавшись одеялом, отвернулась к стенке. Вскоре кто-то деликатно тронул ее за плечо: позвали на ужин. Чувства голода не было, но девушка знала, что нужно поесть, хотя бы немного. Выпив полстакана компота и с трудом проглотив пару ложек пресного пюре, она перевела дыхание: было чувство, что съела целого быка. Вернувшись на койку, остаток вечера провела в созерцании беленого больничного потолка. Состояние, в котором она пребывала, можно было охарактеризовать одним словом — равнодушие. Не было ни злости, ни радости, ни желаний — ничего. Лишь засыпая, Дина поняла, что, несмотря на недавнее отравление, она неплохо себя чувствует: нет озноба, тошноты, боли в теле — всего того, что обычно сопровождает ломку. Но и это открытие не удивило и не обрадовало ее. Утром после завтрака пришла медсестра и велела идти за ней. В кабинете ее ждал незнакомый врач. Жестом предложил сесть. Девушка послушно села. — Как Вы себя чувствуете? — начал он разговор с банального вопроса. — Нормально. — Скажите, Дина, Вы знаете, что с Вами случилось? — У меня отравление, — будничным тоном ответила девушка, не вполне понимая, куда клонит собеседник. — Скажите, пожалуйста, как это случилось? «Психиатр», — поняла Дина, и это мысль вызвала испуг. Впервые за все время, проведенное в больнице. — Я была очень расстроена и решила выпить успокоительное. Что было потом, не помню, — Дина лгала, стараясь глядеть прямо в глаза, ужасно боясь, что ее обман вскроется. — То есть Вы были расстроены? — врач задавал вопросы очень спокойным голосом, выражение лицо при этом не менялось. — А что Вас так расстроило? — участливо спросил собеседник. Вспомнив то отчаяние, что накрыло ее в злополучный вечер, Дина непритворно всхлипнула. Психиатр терпеливо ждал. Сделав несколько глубоких вдохов, девушка ответила: — У меня отец умер, а мамы давно нет. Мне так не хватает папы… Я была очень расстроена, сильно плакала… Не могла остановиться… Поэтому решила выпить таблетки. Я видела, как их пил папа, когда был чем-то встревожен, решила, что это успокоительные. — То есть Вы не знали, что это за лекарства? Думали, что успокоительные, верно? — Да, все верно. Врач помолчал, внимательно разглядывая пациентку. — Скажите, — психиатр сделал паузу. — Скажите, как давно Вы употребляете наркотики? Этого вопроса Дина никак не ожидала. Но не удивилась: все тайное становится явным. — Я… — начала неуверенно она, лихорадочно соображая, как вести разговор, чтобы не сказать лишнего и при этом выглядеть естественно. — Я… я колюсь давно, — Дина намеренно пошла ва-банк. — Как давно? — мягко спросил врач. — Месяца два точно. Может быть, три, — Дина врала напропалую. — Ну, это еще не «давно». А сколько уколов Вы делаете? — По-разному. Не всегда получается достать, — Дина выдавила виноватую улыбку. — Один-два раза в день. Иногда не колюсь, — добавила со вздохом. — Дина, — вновь вкрадчиво начал врач. — Вы хотели когда-нибудь уйти из жизни? У Вас были такие мысли? Дина широко раскрыла глаза, демонстрируя крайнюю степень изумления. — Не-е-е-т! — горячо заверила она, горько усмехаясь в душе. — Ну и хорошо! — спокойно отреагировал врач. — А с наркотиками, — продолжил он, — настоятельно советую завязать. Обратитесь в наркодиспансер. — Хорошо, спасибо, — Дина встала.— Я могу идти? — Да, да, идите. Выйдя в коридор, Дина перевела дыхание. Кажется, обошлось. Поскорей бы домой.