Анамнезис

Рики разлепляет с усилием веки. Глаза болят, и в теле чувствуется слабость. Перед глазами все расплывчатое и, когда у него получается сфокусировать зрение, он понимает, что этот потолок ему незнаком. Он резко принимает сидячее положение, и голову пронизывает звон. — Тебе лучше не двигаться. Тело подростка прошибает болью и страхом, когда он поворачивает голову и видит сидящего на стуле Сону. В панике он скатывается с кровати и пытается убежать через дверь, но спотыкается из-за недостатка сил. Он чувствует, как его поднимают с пола и несут на руках до кровати. — Не двигайся, иначе рана откроется. Голос, такой пустой и лишённый всякой мягкости, режет по слуху Рики. Ему хочется вернуться домой и заплакать в подушку, что его первая серьёзная влюблённость чуть не убила его. Он плачет и не может унять свое бешено колотящееся сердце. Подросток не знал, откуда у него столько сил на слезы и дурные мысли, если учесть, что он даже руки поднять не мог. — Ты убьёшь меня? — между всхлипами спрашивает он у равнодушно читающего книгу бледнолицего. — Я не хочу тебя убивать. Это не нет. Рики закусывает губу и отворачивается к стене, исследуя узор старых пожелтевших обоев. Его шея болит от поворотов головой. Кроме того, по ощущениям, шея чем-то туго перевязана. Окна были зашторены тяжелыми плотными занавесками, которые не пропускали солнечный свет в комнату. — Сколько тебе лет? — спрашивает подросток, шмыгая в подушку. — Я не считал, но больше ста. Рики слышит шелест страниц позади себя. Ему тревожно, но он больше не боится того, что Сону убьет его. Ему хотелось верить, что в нем осталось хоть немного сострадания к нему, ведь на большее надеяться не приходилось — он в любом случае ничего не сможет сделать, чтобы спасти себя. Подросток закрывает опухшие от плача глаза и сжимается в клубок. Он слышит позади себя аккуратные шаги и чувствует, как кровать на другой стороне проседает. Вампир прислоняется лбом к его спине, ладонями поглаживая лопатки. Он холодный, как могильная плита. В его прикосновениях не было ни капли физического тепла, но для вспотевшего горячего тела подростка это было как облегчение и спокойствие. Холод вытягивал из него жар и давал ему дышать свободно, не задыхаясь. — Прости меня, – в спину шепчет Сону. Новые слезы катятся на подушку под головой подростка. — Я не хотел, чтобы ты видел меня… таким. С того раза, как ты врезался в меня на улице, я не мог есть. Тело отвергало все, что бы я ни ел. Рики молчит, пытаясь сохранить свое дыхание в стабильности. — Мне очень жаль. После этих слов Рики чувствует, как руки пропадают с его спины, холод уходит, оставляя мучаться его в пекле. Он находит в себе силы развернуться и взять Сону за запястье, чтобы оставить его рядом с собой. — Не уходи, – просит он хрипящим голосом, глазами умоляя остаться рядом с ним. Сону удивлен, но его плечи расслабляются облегченно, и он ложится обратно. Его бережные руки надежно, но ненавязчиво прижимают горячее тело подростка к себе. Спустя время он смелеет, носом зарываясь в растрепанные волосы подростка, и руками поглаживает дрожащие плечи мокрого и горячего человека в своих объятиях. Рики будто обнимала сама смерть. Он чувствовал лишь спокойствие и бесстрашие от того, что все самое плохое осталось позади. Подросток спустя время собирает все свои силы на то, чтобы перевернутся лицом к вампиру. Между их лицами сантиметры, он даже может сосчитать все ресницы перед ним лежащего. Он одной рукой прислоняется к плоской твердой груди бледнолицего и смотрит ему в глаза, не отрываясь. — Не бьется, — шепчет свой вывод подросток, хлопая глазами и зажевывая свою нижнюю губу. — Уже очень давно, Рики. Он вздыхает грустно, прикрывая глаза. Своими руками подросток жмется к холодному телу, утыкаясь лицом в грудь. Рики прислоняет ухо к груди и слушает абсолютную тишину, будто он обнимал статую. К нему на макушку невесомо ложится ладонь, а другая поглаживает его спину. Рубашка Сону под его щеками намокает, но он и не думает отстраниться. Он бы пролежал так вечность, если бы мог.