Анамнезис

В дверь Сону стучали редко, он это уже говорил. В самом деле, ему нужно перестать удивляться, что жизнь присылает странности на порог его дома. Он открывает дверь с недоверием, смотрит на человека перед собой и может лишь улыбнуться и похлопать глупо глазками. — Привет. Сону первый здоровается, потому что Рики перед ним стоял будто в беспамятстве. Это не то чтобы нетипично. Нетипично, как раз таки, совсем другое. Подросток стоял закутанный в одежду так будто на улице холодно, хотя Сону и не чувствует холода, но прогноз не обещал такой низкой температуры чтобы еще и шарфом укутаться. А если учесть, что Рики ходил осенью в легкой рубашки и совсем фантастично. — Привет, только не ворчи насчет школы. Её сегодня не было. Голос у него тихий, почти можно спутать с шарканьем ботинок по листве. Подросток понуро перешагивает порог, но внутрь зайти не стремится. — Что-то случилось? — Да, встретился с одноклассниками. Они мне сказали, что мальчик из нашей школы умер. — Ох, — Сону подходит и приобнимает за плечо Рики, наполняя голос умело мягкостью и сопереживанием, — тебе, наверное, совсем не просто. Ответом Сону оставляет молчание. Но оно, в сущности, многое может рассказать. Так же как медленный стук сердца, который он слышит, если сосредоточится. С таким красивым сердцебиением даже музыка с пластинок не нужна. — Скажи мне Сону, — Рики поднимает глаза с пола и небытия, но там настолько мутное и грустное выражение, что лучше бы они были в небытие, — это ведь ты убил его? — Кого? — Того парня с улицы, ты ведь помнишь его… Улыбка с лица Сону сползает и его глаза из прищура превращаются в его обычный, пустоватый взгляд. Пришлось себя остановить от того, чтобы изображать удивление. К чему это? И он на самом деле считал, что люди умирают чаще, так что не подумал, что такая новость потрясет Рики. Рики все еще стоит на пороге укутанный, не смотря на то, что никак не реагирует на то, что Сону его обнимает. Не вырывается, не обнимает в ответ. Странно. И вот Сону теперь тоже молчит. Общаться молчанием ему еще не приходилось, но он уже начинал чувствовать давление тревоги на своей груди, слыша как чужое, ровное как стук рельс дыхание начинает сбиваться и как сердце отчаянно начинает качать кровь. — Сону, зачем… Впервые за все время Сону чувствует себя ребенком. Жестоким ребенком, который убил кошку и теперь не чувствует вину за то, что ему её совсем не жалко. Ладно, кошку ему бы было жалко, но не человека. Точнее какого человека. Человек, что рядом с ним вызывает в нем весь спектор эмоций, даже чувство того, что он нашкодил, как маленький мальчик, но не осознает всю серьезность собственного поступка. — Он бил тебя. И ответ тоже звучит по-детски — ведь такое совсем не оправдание для убийства. Но Сону это не смущает — потому что он говорит правду. Для людей может и нельзя за такое убивать, а он может за Рики и себе подобного разорвать. Если продолжать в своей голове ветку аналогий, то Сону вот что скажет: «…Такой поступок у меня всегда неизменно ассоциировался с тем, как кошки приносят трупы мелких животных хозяину в дом, чаще в кухню, в место, где едят хозяева. Была бы у меня кошка, она бы явно была в замешательстве куда нести свое подношение.» — Это ужасно, — Рики на него смотрит, но у него это плохо получается. Он отстраняется от Сону прижимаясь к стене и хватая себя за плечи, сьезживаясь и подрагивая. Его грудь будто протыкает палкой и становится так больно, что на несколько секунд Сону кажется, что у него забьётся сердце. В голове мерещатся картинки: кровь, запах гнили и чего-то очень сладкого, темно и душно. Но он отмахивается от назойливых воспоминаний, потому что сейчас не до воспоминаний. — Может быть и ужасно. Но я бы сделал ровно так же, если бы вернулся в прошлое. Рики дрожит, его глаза светятся от кристалльных слез, которые скоро выпадут. Его нижняя губа поддрагивает и все лицо готово заплакать. — Он плохо с тобой обошёлся. — Нельзя убивать кого-то просто из-за плохого обращения. — Как видишь, можно. — Значит тебя тоже можно убить, — с ядом в голосе говорит подросток, отлипая от стены и разворачивая свое тело полностью на Сону, — Вот сейчас я посчитаю, что ты со мной обращаешься плохо. Можно тебя убить? — Убивай. Ровность ответа и ни секунды на раздумья Рики вводят в ступор. Потом он чувствует агрессию, хватает за ворот рубашки вампира и прижимает к стене напротив со стуком, но Сону даже не моргает — смотрит прямо, похож на маску, застывший мрамор. А ведь он прижимает его к той же стене, у которой Сону вгрызся в его шею. Из глаз Рики уже выбежала слеза, а Сону лишь думает, что хочет ее вытереть и обнять подростка рядом с ним, хочет ему прочитать книгу или купить эклеры в кафе на углу. — Ты можешь сделать со мной, все что хочешь. После этих слов Рики становится только хуже, и это можно ощутить под кожей, как его разрывает на разные части, как он совсем уже ничего не может понять. Его глаза горят, тело лихорадит от температуры, которая поднялась у него с утра, когда он поговорил с мамой и все это время болит голова. Вроде от этих слов должно стать жутко, но это больше похоже на признание в чем-то. Рики пока не уверен как это расшифровать. Ему нужен ключ от шифра. — Неужели жизнь для тебя совсем ничего не значит? Зачем ты тогда так старалася её запомнить, записывая на своих дурацких книжках? Зачем ты так старался жить, раз тебе она не нужна. — Без тебя мне жизнь уже не нужна. — Даже если я сожгу твои книги? Убьешь меня за это? — Знаешь, — вампир начинает, чувствуя как его мозг начинает сжиматься от боли, — для тебя я лишь остановка, которую ты пройдёшь. А ты для меня дом. Если у меня не будет дома, куда я смогу вернуться, тогда лучше умру. Я не хочу второй раз видеть этот мир. Рики отпускает руки, смотрит в глаза Сону и плачет от того, как сильно он не хочет чтобы это все было реальностью. Ему не жалко себя — он чувствует, как кровь покрывается корочкой на его руках, кровь того парня из переулков, из школьных коридоров. Самое страшное не то, что Сону убил человека, а то, что Рики готов ему это спустить с рук. Он думал, что действительно злится на Сону, но он злится на самого себя. Ему давно стало все равно, что Сону убивает людей. Сначала он успокаивал себя, что это для пищи, но сейчас он осознал, что ему ничего не стоит свернуть шею одним щелчком и найти оправдание, которому Рики поверит. — Если отец поставит меня в угол, ты его тоже убьёшь? Рики громко шмыгает и смотрит на растерянный взгляд, который быстро ускользает за пол. Сону не готовился к тому, чтобы отвечать на такое. — Бабушка ругает меня, потому что я не застегиваю куртку. Тоже считается за «плохое обращение»? Вампир ни о чем не может думать, кроме того как сильно он любит Рики и он думает, что никогда этого ему не говорил. Сейчас был, наверное, один из самых неудачных моментов для таких слов, но ему почему то казалось, что шанса такое сказать может и не быть в будущем. — Я люблю тебя. И к счастью для меня, это чувство не подлежит забвению. Сначала подросток не смотрит никуда, а после этих на все и сразу, раскрывая свои глаза широко-широко. — И я знаю, Рики, что я не идеален. Я знаю, что жесток. Но это никогда жестокость для тебя. Это жестокость для того, чтобы оберегать. — Ты оправдываешься. — Я говорю на языке чувств. Мне не просто. Рики хмурится и дышит, смотрит на комнату и видит цветок, который завял. Конечно, без него его никто не поливал. — Я бы хотел сказать, что люблю тебя. Но это будет значить, что ещё больше людей умрут. Я не хочу быть этому виной. Рики открывает дверь и выходит на улицу. Берет в руки скейт и катится по тропинке около дороги, даже несмотря назад, не видя, что Сону смотрит на него издалека и ждёт поворота, который Рики всегда делает. А потом он слышит скрежет металла, потом он чувствует кровь, много крови, его захлестывает запах незнакомой крови и сквозь неё в панике ему удаётся отыскать тонкий аромат знакомой, родной крови. Подходя к месту он видит, что столб плющит серебристую машину, у которой кричит аварийная сигнализация. А рядом лежит Рики, совсем без жизни в теле, уже не только в глазах. Сону делает все автоматически, оттого и быстро, что кажется пустая улица начинает кричать в тишине от того, что видит перед собой. Видит, как в руках у чудовища спит ангел. Он слышит пульс совсем тихий, такой слабый и хилый, что кажется, будто это не реальный пульс, а что-то ему мерещится. Сказать, какое чувство в нем не просто — у него провалилась все вниз, он уже и не чувствует ничего, кроме жирного страха, которых охватывает тело. Что если сейчас все закончится? Нет, такое нельзя допускать. Ему страшно, что пульс сейчас остановится, ему кажется, что пульс становится все рыхлее и реже, что машина просто не успеет. Сону застывает с телефоном в руках, смотря на лицо подростка. Номер скорой помощи набран, но он не вызывает её. Тогда Сону в приходится сделать выбор, который за него когда-то тоже сделали.