Это не выход

На грязном полу сидел очень бледный худой человек. Обхватив голову руками, он смотрел куда-то сквозь стену, а лицо его совершенно ничего не выражало. Он походил на умалишенного. Человеком этим был Кирилл, который уже неделю сидел в следственном изоляторе по подозрению в убийстве. Можно сказать, что он уже практически был осужденным. Эл дал против него соответствующие показания. Одноклассники подтвердили, что Кирилла действительно унижали в классе, в том числе и Колоб. Все походило на убийство. Кирилл уже устал что-либо отвечать и вполне смирился со своей неумолимой участью. Отцу в глаза смотреть он не мог, что-либо отрицать тоже. Отец ни за что не поверил бы ему. Оставалось спокойно ждать своей участи. Сначала колония для несовершеннолетних, а через год — тюрьма. Так решилась его несчастная, и без того трагическая, судьба. Он стал жертвой чужих страстей и грязного, несправедливого мира. Послышалась кукольная музыка. Кирилл с таким же обезумевшим взглядом дернул головой. Он отлично помнил эту музыку из старой дядиной шкатулки. — Ну, здравствуй, мой друг! — послышался знакомый до боли голос. Кирилл еще раз дернул головой и, уже с появившимся вниманием, посмотрел в сторону. — Дядя... Так вы же умерли, — прошептал он. Дядя, закинув ногу за ногу на невидимом стуле, усмехнулся. — Если я и умер, то что, не имею право навестить любимого племянника? Дать ему дельный совет в сложной жизненной ситуации? Кирилл кинулся к нему, но схватил руками воздух: — Дядя, что же мне теперь делать! — Освободиться, стать свободным. — Но как?! — Освободиться от земной плоти. Иного выхода у тебя нет. Ты станешь свободным и сможешь летать. Тебе будет наплевать на все остальное. — Как?! Дядя снова усмехнулся. Сложив руки на коленях, он серьезно посмотрел на Кирилла и сказал: — А ты удавись на ремне. У тебя иного выхода нет, быть тебе висельником... — Дядя... — Не бойся. В считанные минуты ты освободишься и сможешь проходить сквозь стены, не бойся, смелее, мой мальчик. Рука Кирилла машинально потянулась к ремню. — Слушай, кто там в изоляторе разговаривает? — спросил один охранник у другого. — А черт его знает, пойдем, посмотрим. Они подошли к изолятору. — Смотри, вон, висит! — Нет, живой еще... — Я по глазам уже давно заметил, что он какой-то ненормальный. Приведи его в чувства!.. Эл открыл скрипучую дверь старинного огромного дома. Его встретил приветливо улыбающийся дворецкий: — Скажите, пожалуйста, ваш пароль! — Возвращение в Эдэм, — нехотя пробурчал Эл. Дворецкий еще радушнее заулыбался: — Добро пожаловать! Ваш костюм? — Сокол. Продолжая улыбаться, дворецкий достал огромную соколиную голову, пару прицепных крыльев и нательный костюм. — Пожалуйста! — Спасибо, — как всегда недовольно пробурчал Эл, проходя в раздевалку. Нарядившись в костюм, он стал похож на огромную мягкую игрушку. В зеркале на него смотрела соколиная голова с хищным клювом и ненавидящим взглядом из-под маски. Стараясь более грациозно передвигаться в неудобном костюме, Эл прошел в зал, где пиршество было уже в самом разгаре. Раз в неделю Эл баловал себя, посещая это тайное общество, в котором было нельзя появляться без соответствующего костюма. Официант подбежал с большим подносом, на котором стоял солидный выбор спиртного. — Что желаете? — улыбнулся официант. Эл молча взял с подноса стаканчик виски и официант побежал дальше. Контингент был разношерстный — кролики, пингвины, медведь, тигр, пантера и прочее разнообразие костюмированной фауны. Это был гей-клуб для самодостаточных, живущих на широкую ногу, людей. Партнера выбирали по понравившемуся костюму. Лицо становилось известным лишь после обоюдного выбора. Этакий "кот в мешке". Это условие было обязательным для всех членов клуба. Один и тот же костюм носить не разрешалось. Поэтому никто не мог знать, кто скрывается сегодня за хищным профилем сокола. У Эла было дурное настроение. Он решил напиться. Да, он сполна отомстил Кириллу за унизительный отказ, однако большого счастья его горе Элу почему-то не принесло. Он пил виски так, словно это был холодный компот в знойный день и скоро хмель ударил в голову. Голова слегка закружилась. Эл заметил взгляд из-под маски ворона, пристально следивший за ним. Напротив, тоже в гордом одиночестве, стоял человек. Эл бросил на него взгляд и ворон приблизился. Костюм был красивый, с переливающимся в свете люстр оперением. Казалось, что голова ворона имеет какое-то тоскливо-задумчивое выражение. Эл обнаружил, что ворон тоже пил виски. — Ваше здоровье! — поднял стакан незнакомец. — Меня всегда привлекали хищные птицы. — Ваше здоровье! — в свою очередь ответил Эл, чокаясь с ним. — Мне тоже всегда импонировали стервятники. Ворон по-прежнему не спускал глаз с Эла. Видимо, он был очень заинтригован. Эл тоже пытался представить, что скрывается под маской — мерзкий ли урод, или человек, с которым будет вполне приятно провести вечер, пытаясь выбросить из головы Кирилла. Ворон деликатно провел черной перчаткой по блестящему оперению: — Что вы скучаете и сидите в гордом одиночестве в столь прекрасный вечер? — Неуравновешенное душевное состояние, — уклончиво отвечал Эл. Их глаза встретились. Эл заметил, что в этом освещении глаза незнакомца казались хамелеонами. Они превращались то в бушующие морские волны, то были изумрудно-зелеными. Взгляд этот пожирал и испепелял, как огонь. Элу стало не по себе. Рука в черной перчатке как бы невзначай упала на его плечо. — Animal impudens (бесстыдное животное лат.), — проговорил человек в костюме ворона. Это значило, что ворон сделал свой выбор и хочет провести с ним ночь. Осталось только согласиться, либо отказаться. На мгновение Эл задумался. Ворон интриговал. Он и притягивал, и отталкивал одновременно. Эл всегда рисковал. Поэтому не было ничего удивительного в том, что он ответил ворону: — Hora ruit! (время летит лат.) — что значило — он согласен и пора бы уединиться в одной из комнат. Они молча встали и вышли. Крайняя комната была свободна. На столике уже стояло шампанское, фрукты и прохладительные напитки, заботливо поставленные официантом. Комната была в темно-красных тонах и при свете свечей озарялась багряным заревом. Эл и ворон молча стояли и смотрели друг на друга. Раздраженный дурацкой паузой, Эл снял маску. Не отрывая от него взгляда, ворон усмехнулся. — Я знал, — проговорил он, что чутье меня не подведет. Эл вопросительно уставился на него, в нетерпеливом ожидании, когда же тот, наконец, тоже снимет маску. А ворон, словно дразня, продолжал стоять и молча смотреть на него. Эл начал выходить из себя. — Что, боишься показать свое уродство? — презрительно хмыкнул Эл. Резким рывком ворон снял маску. Волна густых иссиня-черных волос, длинною до пояса, упала на плечи. Лицо, отсвечивая красным заревом комнаты, казалось по-египетски бронзовым, миндалевидные глаза были сейчас цвета морской волны в шторм, они лихорадочно блестели. Чувственный рот был приоткрыт, а нос свидетельствовал о благородном происхождении. Все это как нельзя кстати гармонировало с овалом лица на грациозной шее. Эл даже опешил от столь неожиданного портрета, нарисованного природой. — Мне не стыдно показать свое уродство, — усмехнулся ворон, протягивая тонкую руку. — Леонард. — Эл, — протянул он руку в ответ, продлив прикосновение. Кожа ворона была нежная и бархатистая. Леонард непринужденно освободился от костюма и присел в кресло. Эл последовал его примеру. — Шампанское? — с приятной улыбкой спросил Леонард, заглядывая ему в глаза. — Немного, — ответил Эл, присаживаясь напротив и чувствуя, что уже здорово пьян. От шампанского в голове окончательно зашумело. Он почувствовал на своей руке его пальцы. Потом, нежные бархатистые руки массажировали его плечи и спину. Глаза, цвета морской стихии, оказались совсем рядом. Эл резко и бесцеремонно обхватил его за шею, не задумываясь ни на минуту — больно ему или нет. Эл хотел поцеловать его в губы, но было сложно дотянуться и он слегка коснулся их, а потом сильным звериным рывком опустил голову Леонарда на кровать. Они соединились в странном поцелуе. Было в этом поцелуе что-то животное, первобытное. Леонард тоже не хотел уступать, и в следующий раз вниз полетел Эл. Они боролись, как два хищника, пытаясь похвастаться собственной силой друг перед другом. Элу хотелось рвать это тело зубами на куски и насытить свою плоть, он пожалел, что не родился волком. А Леонард уже едва ли не рвал на нем одежду, обнажая сильное красивое тело и обжигая его укусами и поцелуями. Эл понял, что пьян настолько, что не в силах больше бороться с прекрасным противником и был раздосадован этим, потому что уступать не хотелось. Он попытался встать, но замертво рухнул на постель. Тонкие, мягкие, но сильные руки уже неистово ласкали его тело, которое словно плащом, было покрыто длинными блестящими волосами Леонарда, похожими цветом на вороново перо. Свечи потухли, оставляя за собой легкий цветочный аромат. Эл лежал уже в беспамятстве... — Что там со временем? — спросонья пробубнил Эл. Повернувшись, он увидел лежащего рядом обнаженного Леонарда и с трудом вспомнил вчерашний вечер. — Пора на работу? — нежно потрепал его по щеке Леонард. "В школу", — чуть не ляпнул Эл, но вовремя одумался. Он тщательно скрывал свой возраст, иначе бы его выгнали из клуба. Семнадцать ему бы вряд ли кто дал. Ворон был старше его лет на пять, по меньшей мере. — Да, на работу, — ответил Эл, в спешке натягивая штаны. Тело жгло огнем из-за укусов. Эл гневно и раздраженно посмотрел на Леонарда. Тот схватил его за руку: — Мы с вами еще увидимся? — Не знаю, — продолжая раздражаться, ответил Эл. — Вряд ли. У меня слишком много дел в последнее время. В глазах Леонарда вспыхнула обида и разочарование: — Тебе не понравилось вчера? — Плохо помню, — на ходу бросил Эл, потирая следы от болючих укусов. — Всего хорошего, — он вышел, хлопнув дверью. В школе всп только и говорили о происшествии в горах и о трагической смерти Колоба. — Тихоня тихоней, — разглагольствовал Микс, — а вон оно что на самом деле! Правда говорят, что в тихом омуте черти водятся. — Подлый убийца, — поддакнул Шурик, сосед по парте. — В колонию его и точка, этого педика, чтобы класс не позорил, — ответил Микс. — Закрой рот! — послышался злобный голос. Микс поднял глаза и увидел искаженное гневом лицо Эла. — Да как ты смеешь! — Да ты же сам говорил про этого отвратительного педрилу... — непонимающе начал Микс. Кулак Эла в следующую секунду достиг своей цели. — Ты чего, дружище... — промямлил Микс, держась за щеку, пылающую адским огнем. — Какой я тебе дружище! И не смей тут больше возникать, иначе, клянусь, что я тебя убью! — злой, как черт, Эл пролетел к своей парте. Никто ничего так и не понял. Все подумали, что Микс просто повздорил с Элом и у них свои обиды. По окончании пар Эл отправился на допрос. — Как он там? — был первый вопрос Эла. — Повеситься на днях пытался, охранники из петли вытащили, — равнодушно ответил следователь. — Распишитесь тут и тут. — А его можно будет увидеть? — спросил Эл, черкнув ручкой по бумаге. — Да, можно. Тебя к нему проводят. Дверь изолятора открылась и Эл едва не вздрогнул, увидев перед собой настолько изменившееся от горя лицо. Кирилл сильно подурнел. На немилосердно исхудавшем лице виднелись только глаза, которые казались еще больше, но были теперь совсем тусклыми, бледными. Взгляд бессмысленно бегал. Он даже не заметил Эла, опустив голову на колени и впав в оцепенение. Эл тихонько подошел и присел рядом. Он даже не обратил внимание, что на его глаза в первый раз в жизни наворачиваются слезы. Он тихонько дотронулся до головы Кирилла, но тот никак не отреагировал.