Сахарок

— С Днём Святого Валентина, — пытается держать свою суровую мину наш одноклассник Ваня, протягивая Дарье конфеты. Милая беленькая коробочка рафаэлок мигом оказывается в руках девушки. — О, спасибо большое, — со смущением в голосе произносит она, мельком взглянув на меня, а затем отвечая на объятия одноклассника. Она знает, что я бешусь от этого. Ее ухажеры меня выводили из себя, и я не раз ей об этом говорила. Я сижу за нашей с Дашей партой, что по счёту третья в среднем ряду. Сегодня некоторые мальчики подарили подарки своим предполагаемым пассиям, некоторые просто решили порадовать девушек и принесли сладости на всех. Конечно, мне тоже досталось, хотя принимать от кого-то подарки, жуть как не любила. У меня бы сейчас была явная истерика, если бы тот, кто отдаёт эти несчастные конфеты Дарье не был Ваня. Он хороший парень и мы с ним надежные товарищи. Мне не впервой было общаться с мальчишками больше, чем с девушками, в конце концов с мальчиками проще…а потому мне так по жизни не повезло… — Амза! Амза, ты слышишь? — подёргал меня за рукав зеленого свитера Михаил. Ох, нет…только не он… — О, Миша, — натягиваю на своё лицо дружелюбную улыбку, на некоторое время отстраняя свой взгляд от лучшей подруги. — Извини, не заметила тебя… — Я зову тебя уже минут пять, — глубоко вздохнул парень, сделав такое лицо типа: «Ох уж эти девушки». Как же меня раздражало его поведение. Считает себя самым умным, потому на уроках и задаёт вопросы, которые вообще не по теме. Он часто сбивал этим с толку учителей и заставлял меня выходить из состояния полной сосредоточенности. Однако он был очень добрым… хотя на глазах других любил резать лягушек и тыкать в лицо каких-нибудь мертвых мошек или тараканов. Чудик и ботан. Я была скорее всего единственным его другом в нашем классе, хотя уже давно догадалась, что он надеется на большее. Парень достаёт из-за спины маленькую коробочку, протягивает ее мне. О, нет… только не это… — Открой, — тихо с лучезарной улыбкой просит он. В такие моменты мое сердце раскалывается. Как мне его жалко. — Что это? — спрашиваю я, трясущимися руками дотрагиваясь до маленькой голубой коробки. Он часто делает подобное на глазах у всего класса, некоторые из-за этого и думают, что я встречаюсь с ним. Открыв коробку, я увидела милый наполнитель, чем-то напоминающий сено, на котором лежала серебренная цепочка, а на ней кулон, внутри которого… фиалка. Этим летом на мой день рождения Миша подарил мне фиалки. Поскольку мой любимый цвет был фиолетовый… он подарил мне именно эти… из-за их цвета. Я не любила цветы. Это самый бесполезный подарок, который можно придумать. Букет Миши прожил ровно день, на следующее утро он уже завял, несмотря на то, что был в горшке с водой. — Это к воспоминанию о прошлом лете, — снова с загадочной улыбкой произнёс он. Не понимаю, о каком воспоминании он говорит. Я помню, что очень стеснялась принять у него цветы. Что-то мямлила и в итоге обняла его, поблагодарив, но глубоко внутри себя из-за этого ненавидела. Зачем я поддаюсь ему? — О… спасибо, — говорю я, рассматривая кулон. Я даже не уверена, что это серебро. Я не планировала заменять серебрянный оберег с символом валькирии Дарьи на какой-либо другой аксессуар. Я носила его под майкой, возле сердца, и планировала носить до самой старости. Кулон Миши был милый, но это вовсе не мой стиль. Я б никуда его не надела. Не люблю цветы. Почему я должна принимать от него такое? Чувствую родное тепло на своих плечах… — Сахарок, — удивлённо произношу я, поднимая голову и встречаясь взглядом с Дарьей. Ей нравилось чувствовать себя выше, потому она и пользуется возможностью, пока я сижу за нашей партой, а она стоит сзади меня, нежно сжимая мои плечи. С её появлением во мне рождается невероятная уверенность и я нахожу силы сказать Мише то, что я думаю… отчасти. — Спасибо, Миша, — тихо, но решительно говорю я, кладя кулон обратно в коробочку и закрывая ее. — Но я не могу это принять. Отец будет злиться, если узнает. Прости. *** — Ты взяла и отшила его! — Дарья была не на шутку поражена, а я разрывалась от гордости, в очередной раз показав, что я сильнее неё в этом плане. — Уметь надо, — пожав плечами произнесла я, проходя за Дарьей в прихожую их квартиры. Ее родителей часто нет дома, из-за этого я так полюбила это место. Их апартаменты кажутся такими большими, тут намного больше комнат, чем у нас дома. Ну, у них и людей-то поменьше. Сейчас тут живет только Дарья и её родители, брат же сейчас на военной службе. Нас же — пятеро в трёхкомнатной квартире, и от этого становится душно, тесно. Хочется расслабиться и побыть наедине со своими мыслями, а негде. У меня даже собственной комнаты нет, сплю в одной кровати с мамой, а мне ведь уже шестнадцать! Дарье же в этом вопросе повезло больше. Мы мигом направились в ее комнату после того, как помыли руки после улицы. Мы никогда не включали свет, когда приходили сюда вдвоём. Полумрак комнаты лучшей подруги придавал ощущение уверенности и уюта. На глаза сразу попалась светящаяся всеми цветами радуги клавиатура, блеск от которой отражался в глазах мягких игрушек. Ими был заставлен весь её шкаф. Какие-то настольные игры на нем тоже красовались, и у меня было ощущение, что она их никогда не открывала. Пластиковые фигурки пони, плюшевые мишки и странные фарфоровые кошки. Моя девочка ещё не выросла… пусть не меняется. — Я пока пойду поставлю чайник, — с воодушевлением в глазах произносит она, кидая свой рюкзак куда-то в тёмный угол комнаты, — а ты пока располагайся. Можешь взять что-то из моих вещей переодеться. — Я не влезу. Я слишком толстая, — тихо засмеялась я, изучая уже такие родные заметки, лежащие под прозрачной тонкой дощечкой на её столе. — Так! — она смешно нахмурила брови. — Мы поспорим о твоей внешности после того, как я налью чай. — Хорошо, Сахарок, — смеюсь я, делая вид, что не обращаю внимание на её бурчание. Девушка проскользнула белыми носками по паркету и скрылась в коридоре, по дороге смеясь, что чуть не врезалась в вазу на своём пути. Я не могла перестать улыбаться. Я начала называть её «Сахарок» спустя три года нашей дружбы. Тогда я увлекалась чтением комиксов на английском (как и сейчас). Один герой называл свою девушку «Sweetheart» в то время, как на русский переводили это как «Сахарок». Я точно знала, что это переводится как «любимая» или «возлюбленная». Но даже такой перевод казался мне очень милым. После я увидела надпись «Sweetheart» на портфеле Дарьи. Мне никто никогда не давал прозвища, и я с завистью смотрела на мальчиков, которые дают себе классные клички или на влюблённых голубков, до тошноты зовущих себя разными ласковыми словами. Дарья была для меня всем, она была для меня особенной, потому я хотела, чтоб об этом знал каждый. Я очень удивилась, когда девушка согласилась на мое странное предложение. Сначала она немного даже стеснялась, особенно на людях, но потом привыкла, и после я больше ни разу не звала её по имени. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. И я пошла к одному из самых любимых элементов интерьера данной комнаты. Кровать. Я глубоко выдохнула, сев на прохладные простыни с неубранным одеялом. Оно было небрежно откинуто, и было ясно, что хозяйка комнаты сразу встала и после не прикасалась к кровати. Для неё это лишняя трата времени. Стена, к которой была прижата кровать, была расписана. На ней изображены разные животные, в основном африканские. Дарья часто говорила о том, что мечтает путешествовать, и когда мы с ней вырастим, то возьмём академический отпуск и будем искать себя. Мне самой хотелось в это верить. Она и я. Мы с ней вдвоём. И никто нам не нужен. Ее комната была в желто-зелёных тонах или же в бело-зелёных… у меня создавалось ощущение, что она просто со временем пожелтела. Я аккуратно легла на подушку и глубоко вдохнула, уткнувшись в неё носом. Господи… её запах… как я люблю её запах. Это не был запах каких-то цветов или сладостей, как об этом часто пишут в разных книжках. Говорят, что девушка обязана сладко пахнуть, но по мне так это бред. Ведь её собственный запах намного слаще. У неё он был своеобразный, я не могу его передать словами, но он был мягким и чем-то напоминал запах белья, которое очень долго лежало на солнце. Она и есть мое солнце… — Люблю, — шепчу я, теряясь в мечтах, закрывая глаза. Мне никуда завтра не нужно, уроки делать не нужно. Как же хорошо. Нет лишней нервотрепки, я в комнате дорогого мне человека и подзаряжаюсь его запахом. Что может быть лучше? — Устала? — заботливо спрашивает она, убирая прядь своих каштановых волос себе за ухо и чуть нагибаясь ко мне. — Ты тихо вошла, — я чуть привстаю на локтях, любуясь её лицом. — Нет, просто решила прилечь… — Если тебе будет плохо, скажи, — чуть грустно и обеспокоенно произнесла она. — Я поставила чайник, поэтому можем пока подумать, что посмотреть. Слушай, есть комедия, недавно видела… Дарья развернулась ко мне спиной, достав свою домашнюю одежду со стула, начиная раздеваться. Господь. Я тихо выдохнула, наблюдая, как она не спеша снимает с себя свою любимую синюю кофту, оголяя стройную талию. Мое сердце забилось чаще. Она никогда не стеснялась раздеваться при мне. В первый раз она сделала это, когда мне было тринадцать. Тогда я впервые пришла к ней в гости, так же сидела в её комнате, она так же одевалась в домашнюю одежду. В тот раз я начала нервно смеяться, закрывать своё красное до ушей лицо и отворачиваться, а она с недопониманием подходила ближе ко мне, спрашивала, что не так… в одном лифчике. Для меня это был шок, ведь раньше я так никогда не реагировала на чьё-либо оголенное тело. В конце концов я поняла, что женское тело для меня намного привлекательнее, чем мужское. Девочки в то время визжали от смущения, когда наш одноклассник Никита показывал всем свой накаченный пресс, но на меня это никакого эффекта не произвело. Тогда я смущалась своей полуголой подруги. В итоге я все поняла про свою ориентацию и про свои чувства к Дарье… однако она и это приняла, а теперь так грязно дразнит меня… Я сама не заметила, как подошла к ней. Она продолжала что-то говорить про фильмы, комментируя каждый, заранее спойлеря мне их концовку, однако на данный момент меня волновало вовсе не это. Я всегда боялась касаться её, мне казалось, что мои прикосновения ей неприятны. Это было раньше. Однако однажды на перемене я не удержалась и начала поглаживать её по спине, надавливать пальцами на позвонки, на впадины между позвоночником и мышцами. Я знала лишь примерные ощущения. Из-за моего сколиоза мама часто вызывала на дом массажиста. Его большие шершавые руки массировали меня до хруста в спине, успокаивал тогда лишь запах масла, которым он обтирал мое тело. Было особенно неприятно, когда просил перевернуться на спину. Он массировал мою ключицу, руки, грудную клетку, но эти касания были слишком грубы для меня. Руслан был хорошим массажистом в плане того, что мои мышцы правда отдыхали, но черт возьми, как они болели! Эта канетель обычно длилась час. Я ощущала его касания и кое-как смогла определить чувствительные точки своего тела, но никак не знала, что найду их у Сахарок. Когда я массировала её лопатки, заметила, как та часто дышит. Она лежала головой на парте, смотря на меня затуманенным сонным взглядом… и это так будоражило. — Ещё… — тогда попросила она, закрывая глаза, готовясь к новой волне ощущений. Меня не нужно было просить дважды. Я встала со своего места и начала массажировать её уже двумя руками. Она тихо постанывала подо мной, улыбалась от моих касаний, и от этого я была в полном восторге. Сейчас я чувствую её запах так близко. Её волосы взъерошены, и от идеальной прически с колоском на макушке не осталось и следа, но от этого она ещё обворожительнее. Я стягиваю с больших пальцев свои чёрные митенки, чуть закатывая их, оголяя ладони, и касаюсь талии подруги. Она вздрагивает и что-то охает, но не сопротивляется, а лишь шепчет… — Холодные… У меня всегда холодные руки. Я люблю носить перчатки без пальцев, это глупо, но в них намного теплее. А еще это выглядит круто. Потому я и связала с бабушкой эти длинные митенки, которые почти по локоть. — Прости, — смутившись, произношу я, но рука девушки ложится на мою, не позволяя убрать ладонь с её бедра. — Тебе нужно погреться. Чайник скоро закипит и мы с тобой попьём очень вкусный чай. Я купила новый с ягодами, — она откидывает голову на мое плечо, прижимаясь ко мне спиной, даря тепло своего тела. Она начинает что-то говорить про разные сорта чая. Для меня это очень интересная тема. Чай я люблю… но Сахарок я люблю больше. Ее шея полностью открыта, и я, убирая немного мешающие мне каштановые локоны, утыкаюсь в неё носом, вдыхая аромат её кожи. Сладкая…моя сладкая… — Хэй… нечестно, — шепчет она улыбаясь, чувствуя, как мои губы касаются её шеи. — Это же твоя интимная зона… — Будет твоей, — отвечаю я, медленно поднимая руки, перемещая их чуть выше. Начинаю поглаживать кончиками пальцев ее плоский живот, тем самым слегка щекоча. — Нет, так не пойдёт, — обиженно говорит она и без предупреждения целует меня в шею. Я не могу сдержать стон. Холодные приятные мурашки пробегают по моей коже. Реакция моего тела ей нравится, я чувствую, как она улыбается. Ее горячий язык касается меня. — Ха… — выдыхаю я, чуть отстраняясь. Волна возбуждения ударяет по мне. — Хэй, — в ее взгляде читается победа. Она знает мои слабые места, — как только моя очередь — так сразу убегаешь? Слышу звук закипевшего чайника. — Тайм-аут, — делаю руки крестиком, показывая, что у нас пауза, и со смехом выбегаю из её комнаты. — Амза! Квартира кажется теперь в два раза больше. Как хорошо. Я чувствую себя совсем ребёнком. Она кидает мне вслед снятую с себя кофту, но не собирается сдаваться и щемит за мной. Я заливаюсь смехом. Страх от того, что меня могут поймать, колит в животе как когда-то в детстве, и от этого становится так весело. Я побежала на кухню, по пути спотыкаясь о разбросанные вещи её брата. Добираюсь до чайника и думаю, что победила. — Все! Все! Я добежала! Это все! — не могу унять в себе смех. Как мне с ней хорошо. — Агах! Щас! Думаешь, так просто отпущу? — Тут чайник, Сахар! Сахар! А-ха-ха! Мне ничего не остаётся, кроме как выпрыгнуть в сквозное окно в их бильярдную. Да, у них очень странная квартира. Я грохаюсь на пол, как мешок с картошкой, на мягкий махровый ковёр и держусь за живот не в силах перестать смеяться. — О, господи! — одновременно смеётся Дарья и пугается. — Ты в порядке? — Все пучком! — я поднимаю палец вверх, показывая, что жива. Но вскочить меня заставляет сама Дарья, которая готовится прыгнуть за мной, уже залазя на стол. Я подрываюсь с места и заливаюсь смехом, вновь убегая в её комнату, а затем прячусь в её чулане. Здесь все пропитано её запахом, и от этого ниже живота приятно колит ещё сильнее. Я слышу её шаги, прижимаю рот ладонью, стараюсь утихомирить сбившееся дыхание. Даша останавливается, все ещё тихо хохочет. Проходит медленно в свою комнату. Решив, что я спряталась под её рабочим столом, она аккуратно направляется к нему, но я в абсолютно противоположном направлении. И все это время она была до сих пор в лифчике. Я её обожаю. Мое сердце застучало быстрее, и для меня было загадкой, как Дарья его не услышала. Все случилось быстро. Она поймала меня, когда я была к ней на полпути, чтобы застать её врасплох. Дарья повалила нас на свою кровать, залезла руками мне под свитер и начала щекотать. Я очень боялась щекотки, особенно от её тонких длинных пальцев. Я задыхалась от смеха, ворочалась на её постели, а она, оседлав мои бёдра, не позволяла выбраться из своей хватки. — Ну, кто победил?! Кто?! — с притворным угрожающим голосом ворчала она, в очередной раз пересчитывая мои рёбра. — Вс-ё…ха-ха…по-няла! — у меня не хватало воздуха, чтобы сказать хоть одно связное преложение, а она получала от этого море удовольствия. Наконец, мои пытки закончились, но девушка не спешила вытаскивать свои руки из-под свитера. Она хитро улыбалась, разглядывая меня. Я часто дышала и не могла убрать улыбку с лица. Она наклоняется ко мне, её руки поднимаются выше, начиная задевать ткань моего топика. Я задерживаю дыхание и чувствую, как щеки горят. Я не могу терпеть больше. Поддавшись вперёд, я целую своего самого замечательного человека. Дарья ойкает. От моего резкого движения мы ударились носами. Но это был мой косяк, и я поспешила его исправить. Я обняла её за шею и уже более спокойно поцеловала в губы. Даша заулыбалась в поцелуй. — Если б ты знала… — томно шепчу я, чуть отстраняясь от неё, заглядывая в её полные негой глаза, а затем снова накрывая её губы своими, — как сильно я люблю тебя, Сахарок… — Я знаю, — она поддаётся моим ласкам и ложится рядом, отвечая на мои поцелуи. — Ведь я люблю тебя так же сильно… Я закидываю ногу на её бедро, она прижимается ближе ко мне. Мы берёмся за руки, сцепляя их в крепкий замок, а затем отдаёмся друг другу. Комната наполняется нашим с ней дыханием. Мои руки крепко прижимают её к себе. Не отпущу. Никогда. Нам не хватает времени на то, чтобы набрать в лёгкие достаточно воздуха, однако желание переполняет обеих, поэтому, отстранившись, мы снова поддаёмся навстречу друг другу. А все хочется целовать, целовать, целовать…! Я провожу ладонью по её щеке, заглядываю в такие родные серые глаза. Её лицо полно спокойствия. Как я хочу, чтобы так продолжалось вечно. Нависаю над ней сверху, провожу языком по её губам. Она послушно открывает рот. Я любила наши мокрые поцелуи, особенно когда она тихо в них постанывала, начинала жмурить свои глаза. Мой язык сплетается с её, я неторопливо исследую её рот, проводя по ряду ровных зубов, по небу, а затем снова касаюсь её языка. От наших губ растягивается тонкая ниточка слюны, которая тут же обрывается. Хочу ласкать её. Хочу целовать её. Везде где можно и нельзя. Касаюсь губами её плеча, стискиваю девушку в своих объятиях, незаметно опуская кончиками пальцев лямки её лифчика. — Эй, нечестно! — хотела запротестовать она. Ведь я в одежде. Но я не дала ей высказать своё недовольство, а снова затянула её в страстный поцелуй. Её ротик такой горячий. Дарья обессилила от моих ласк и из полузакрытых век смотрела на меня. Румянец так идёт её щекам. Я это вижу даже в полумраке комнаты. — Хочу сегодня делать тебе приятное. Просто получай удовольствие, — шепчу я, расстёгивая замок такого лишнего сейчас элемента гардероба. — Почему? — обиженно и раздосадованно вздыхает она, стесняясь быть сейчас в таком беззащитном положении одна. — Это за то, что не умеешь, когда надо говорить «нет», — у меня была отговорка. Своеобразное наказание так сказать. Дарья поняла, о чем я. Она тяжко вздохнула и упала головой на подушку, позволяя мне снять с неё ненужную тряпку. Мне открылся самый чудесный вид. У неё была маленькая грудь, и как она комплексовала по этому поводу! Но она мне нравилась так ещё больше. Какая же она сладкая. Опускаюсь от шеи к ключице, а затем к самой груди. Начинаю целовать ореолы её сосков, чувствую, как она слегка впивается ногтями в моё плечо. — Это же… Ваня, — забывая как дышать, произносит она, когда я беру в рот один из её сосков, а второй начинаю поглаживать пальцами. Играться с её грудью для меня то ещё наслаждение. А чувствовать, как она дрожит, всхлипывает подо мной… блаженство, — Мы же… больше с ним не встречаемся… ты же знаешь… Я укусила её за сосок, от чего она пискнула. — Амза! — она пнула меня в бок коленом, естественно, не сильно. Я, конечно, тоже не сделала ей больно, но все-таки проучить её хотелось. — Я знаю, что вы не встречаетесь, — мой голос охрип, я чуть подула на соски своей девушки, из-за чего они сильнее затвердели. Я заметила, как её кожа покрывается мурашками, — потому что ты — со мной. Её щеки порозовели ещё сильнее. Я встретилась с ней взглядом. Моя рука продолжала ласкать её грудь. Её ножки потихоньку начинали сводиться вместе. Ей хорошо со мной. Я коснулась губами её лба, а затем снова поцеловала тёплые влажные губы. Хочу, чтобы никто на неё не смотрел, кроме меня. Но я не тиран, не могу её отгородить от всех, хотя так хочется. — В любом случае я доверяю тебе, Сахарок, — со всей лаской в голосе произношу я. Она, растроганная этим, обнимает меня за шею. Трется кончиком своего носа о мой. Она прямо как котёнок. Мы снова целуемся. В низу живота так приятно тянет, но сегодня я должна уделять все своё внимание только возлюбленной. Хочу, чтобы она таяла в моих объятиях. Я решила не оттягивать надолго самое приятное, потому цепочка влажных поцелуев прошлась от груди до её пупка. Она выглядит привлекательно в своих коротких джинсовых шортах. Обворожительно. Однако, когда мальчишки начинают поглядывать на неё, мне становится не по себе. Я всячески пытаюсь прикрывать её собой. Дарья это замечала. И даже была рада в какой-то мере моей ревности. С пониманием носила джинсы, чтобы хоть как-то утихомирить моё внутреннее недовольство. Я не могу нарядить её в паранжу и заставить закрываться от других. Однако осознание того, что я не могу дать понять окружающим, что она моя, убивало изнутри. Родители не знают об этом. Ни её, ни мои. И, видимо, не узнают до нашего совершеннолетия и отдельного проживания от них. Сейчас, смотря на то, как подрагивают её ножки, когда я стягиваю с неё нижний элемент одежды, мне хотелось думать о последствиях меньше всего. Я люблю её. Разве что-то ещё нужно в мое оправдание? Она прекрасна. Всегда следила за собой, за гладкостью своей кожи, чтобы выглядеть идеально. Она — мой ангел. Она, безусловно, чувствует, что наша близость с каждым годом лишь становится сильнее, потому всячески к этому готовится. — Какая ты у меня гладкая, — не могу скрыть игривой улыбки, проводя рукой по её мокрому лону. — Боже, Амз, — она закрыла лицо руками, смущаясь моей откровенности. — Ты уже такая мокрая, а я ведь тебя ещё там не трогала… Мои пальцы чуть раздвигают половые губы девушки, начиная поглаживать чувствительный бугорок. Она выдыхает и утыкается носом в мое плечо, не желая встречаться со мной взглядом. Даша всегда смущается, когда я разговариваю с ней во время наших «интимных игр». Мне становилось приятно от мысли, что ей жутко стыдно, ведь она сейчас так податлива, а я уверенно ласкаю её. Возможно, я извращенка, а, может, даже садистка, но как же мне хорошо… и как хорошо моей девочке. На самом деле в свитере и плотных тёмных штанах было ужасно жарко, но я на это не обращала внимания, ведь была полностью озабочена возлюбленной. Я осторожно ввожу в неё пальцы, а затем снова беру выше, переключаясь на клитор. Она настолько влажная, что мои пальцы легко проникают в неё. Комната наполняется приятным тихим хлюпающим звуком от движений моей руки и вздохами Даши. Она держится за мой свитер, прижимая к себе, сминая ткань в своих кулаках. Я здесь. Ты чувствуешь меня? — Амза, — она шепчет моё имя, трется носом о мою грудь, вдыхая мой запах. Так произносить его может только она. — Я хочу попробовать тебя полностью, — облизываю пальцы, с которых стекают её соки. Этот диковинный привкус я не забуду никогда. — Стой-стой! — она паникует. Стесняется меня. Но я хочу больше… мне мало. Никто из нас куни друг другу ещё не делал, но я хотела быть первой, хочу её прямо там, — Амза…давай не сегодня… — Сегодня Я делаю тебе приятно, — целую её колени, ляжки, опускаясь ниже, разводя её ноги в стороны. — Амза, — её голос звучал увереннее, она тронула меня за плечо, пытаясь остановить. — Не надо… это ж… это же грязно… — Дарья сказала это с румянцем на щеках. По её глазам я видела, что она хочет. Просто смущается этого. — Грязно? — усмехнулась я, вновь припав губами к внутренней стороне бедра, оставляя после красный след. Грубая метка, оставленная мной на её теле, заставила девушку тихо простонать. — Это не может быть грязным, Сахарок. Или же ты думаешь, что я плохо с этим справлюсь? Я кучу раз смотрела, как это делают в лесбийской порнухе, не парься. — Ты смотришь… лесбийское порно? — она не могла скрыть улыбку. Мое признание ей, очевидно, показалось смешным. — А ты нет? — вообще-то в большинстве случаев я такое порно и смотрела. Почему-то от совокупления мужчины и женщины в реальном порно меня начинало тошнить. В хентае же была другая история. Там мужчины более походили на милых женщин, чем на представителей сильного пола. — Ну… ну я обычно не… нет… я смотрела, но… Пока Сахар была занята своими философскими размышлениями насчёт этого, я поудобнее устроилась между её ног. Я невольно облизнула пересохшие губы, наблюдая, как из киски моей любимой сочиться её смазка. В животе запорхала стая бабочек, и я, блаженно прикрыв глаза, провела языком по бутону девушки. Она тот час замолчала и громко вдохнула. Как мне нравится её чувствительность. Меня уже было не отцепить от её. Я проводила языком по её клитору, иногда полностью брала в рот, посасывая его, чувствуя, как любимая вздрагивает от судорог удовольствия. Её кулачки сжимали простыни, она часто дышала ртом, чувствуя каждое мое движение. Моя. Она моя. Приятно чувствовать её влагу на языке, слышать, когда с её губ срывается томное «Ах!» от моих прикосновений. Это была музыка для моих ушей. Я не желала останавливаться. Она начинала тихо хныкать, шерстить рукой по постели, словно пытаясь найти что-то. И я поняла после этого, какая у меня она нежная. Я взяла её за руку, и она сомкнула наши пальцы вместе. Ей важно держать меня за руку даже в минуты чрезмерного удовольствия. Теперь я буду помнить об этом и в наш следующий раз и ещё один, и ещё…я буду помнить об этом даже в тот день, когда назову её своей женой… а затем в последующие дни. — Амза… Амз…а, — она делает тщетную попытку отстраниться. Я понимала, что это значит. — Я приму тебя всю… давай, Сахарок, — я продолжила свои ласки и начала медленно вводить в неё указательный и средний палец. Она закусила губу, а затем, сильно сжав мою руку, замерла от судороги эйфории, что прошлась по телу. Прямо мне на язык вылилась её молочно-белая жидкость. Я вылезала все до капли, облизнувшись в удовольствии. Дарья глубоко дышала. Её глаза были слегка влажные. Я поднималась выше, целуя каждый сантиметр её тела, тем самым добравшись до щеки, а затем поцеловав покрывшийся испариной лоб. Она перевела на меня свой взгляд, полный омута и наслаждения. Девушка потянулась к моим губам. — Стой… это грязно, — тихо засмеялась я, закидывая ей на бедро свою ногу, придвигая ближе. — Да мне плевать, — произносит она охрипшим от частых стонов голосом и целует меня. Наши языки снова сплетаются в страстном танце. Она проводит руками по моему лицу, притягивает ближе для глубокого поцелуя, я поглаживаю большим пальцем её талию, провожу ногтями по коже возле рёбер. Какая же она тёплая, — Амза, ты согрелась, — шепчет она, когда берет за руку и начинает целовать мои пальцы. И правда. Моя чёрная коса растрепалась ещё больше, чем обычно, но это не мешает моей Сахарок получать наслаждение от попыток распутать непослушные локоны. Я обожаю эту комнату и её обладательницу. Я не знаю, что бы случилось, если б я не встретила Дарью. Она — мой свет, моё счастье. Я погибну без неё. — Ну, что ж…теперь моя очередь? — девушка играет бровями, пытаясь вновь оседлать мои бёдра. Я издаю нервный смешок предчувствуя что-то интересное. Как она не устала? Однако выражения наших счастливых лиц тут же меняются на испуганные, как только становится слышен звук ключей, открывающих входную дверь. — Не сегодня, Сахарок, — настороженно шепчу я, аккуратно убирая с себя Дашу и кидая ей домашнюю одежду. — Кто это?! — с шёпотом, но с ноткой полного ужаса спрашивает она, судорожно пытаясь натянуть на себя тунику и хоть немного привести себя в порядок. Я пожимаю плечами и быстро выбегаю из комнаты в коридор, чтобы встретить непрошеного гостя. А затем тут же сталкиваюсь с предметом нашего беспокойства. — Ох! Игорь! — довольно громко восклицаю я. — Что ты тут делаешь?! Разве ты не на службе?! — Мне дали увольнительную! — с радостью в голосе произносит он. — Здоров, Амз! Я пожала руку брату Дарьи. Нервная ухмылка не сползала с моего лица. — Ну раз ты здесь, то… Дарья! Где ты? Почему не встречаешь родного брата?! Я должна была что-то придумать. Ничего мне в голову не пришло, кроме как слегка отпихнув его подальше от угла, за которым была комната Дарьи, зажать в своих объятиях. — Ты знаешь она по тебе та-а-ак скучала! И я тоже! Почти твоё лицо забыла! — Оу, это так мило, Амз… ты такая лохматая, когда Дарья тебя наконец-то научит косу правильно заплетать? Дарья! Игорь просто шёл на таран. Господь, прошу. Я побежала за братом своей девушки, но тот уже был на пороге её комнаты. И почему-то стоял, как вкопанный. Неужели все плохо? Догадался? — Даша, ну, какой ты пример подаёшь Амзе?! С тобой-то что не так? Что за срач в комнате?! А ну-ка быстро уберись! У тебя же гости! — Братишка! — Дарья с искренней улыбкой на лице кидается на шею своему брату. Видок у неё потрёпанный, да и комнату мы хорошенько так разнесли, что все простыни просто сползли на пол. Но слава богу, что Игорь не знает, что здесь было пару секунд назад. *** — Так ты сюда на неделю? — уточнила Дарья, выпивая последние капли ароматного чая из своей кружки. — Да, жаль, что надолго остаться не получится. Но это даже не отдых, у меня ещё куча нерешенных дел здесь, а потому возвращаться смогу только вечером. Я улыбалась, смотря на этих двоих, отправляя в рот очередную рафаэлку, подаренную Ваней. В конце концов они так похожи друг на друга. Домашний вид Даши умилял меня, особенно её растрёпанные волосы. Хорошо, что все обошлось. — Амз, ты тут приглядывай за ней без нас, а то она вообще весь дом запустит! Что за бардак был в твоей комнате? — возмущался Игорь поведением своей сестры. — Не ругай её. Она не специально, я тоже в каком-то смысле причастна к беспорядку. Будем следить впредь за чистотой, обещаю, — сказала я, положив руку на сердце. — Ну, тогда обе приглядывайте друг за другом. Вы уже взрослые и придётся со многим теперь разбираться самим, в том числе и с бардаком в квартире! — Игорь продолжал возмущаться, выпивая чай с бергамотом из своей огромной кружки, на которой было написано: «Like a boss». Все встало на круги своя. — Не волнуйся, Игорь. Мы не пропадём, — я чувствовала, как нога Дарьи начинает медленно подниматься, в итоге пролезая между моих ног, начиная дотягиваться до чувствительного места. Я пыталась не подавать виду и кивала на смешные, как Игорю казалось, байки про армию. Глаза моей возлюбленной горели азартом. — Верно я говорю, Амз? — Да, Сахарок, — все что я и могу произнести, глубоко вздохнув от приятных ощущений.