Любить - это прежде всего рисковать.

Душа блуждала по мирам, Искала счастье и надежду. Она была не та, что прежде, Уже не верила мечтам. И заблудившись средь миров, Она застряла между ними. Греха путь выбрать иль святыни? Как сбросить груз своих оков?

Автор: Viva_rus

      Что будет после смерти? Существует ли душа? Куда исчезает магия, когда источник жизни человека иссякает? Этими вопросами я задавалась до битвы за Хогвартс лишь иногда. Юная, наивная и слепо верящая в победу, тогда я не желала думать о рисках и опасностях. Бросалась в пекло сражений и, будто танцуя, уворачиваясь от заклинаний противников, словно смерть не могла поразить меня в тот момент. Я мечтала стать примером для своих младших братьев, грезила увидеть хоть толику уважения в глазах отца. И столкнулась с самым страшным — с трагической гибелью моих близких. В тот роковой момент восторг и эйфория, бушующие внутри меня, заледенели от нескольких слов и, сметаемые лавиной страха, исчезли. Этот миг я вспоминала еще долго.       В моей жизни всегда была цель — быть способной волшебницей и достойной девушкой, не посрамившей честь семьи. И, учитывая, как долго и тщательно я шлифовала и совершенствовала свою магию, стать талантливой ведьмой я смогла. Однако звание «гордость семьи» завоевать мне, увы, не удалось. И вот почему. Мой отец, блюститель чистоты крови, во многом опирался на традиции и опыт предков, мои братья разделяли его взгляды. Я же характером пошла в свою свободолюбивую и самодостаточную матушку, которая опротестовала эти порядки и поступала вольно, во многом переча главе семьи. Этим и была вызвана неприязнь родственников ко мне, которая вскоре была превращена в лютую ненависть. Моя мама, бросившая нас после рождения третьего ребенка, стала позорным пятном на чести семьи. Однажды, едва оправившись от родов, она просто исчезла из наших жизней, оставив лишь горечь предательства. Все продолжили жить, словно ее и не существовало. Но этот поступок заклеймил меня. Паршивая овца все стадо портит. Однако ненависть отца, дядюшек и тетушек пала лишь на меня, братья же избежали моей участи. Не имея опоры и защиты, я подчинилась новым порядкам.       Оправдывает ли цель средство? Мечтая заслужить любовь этой семьи, я задавила все свое естество. Перекроила себя, как если бы была платьем не по размеру и фасону, лишь бы стать удобной и комфортной для них. Избавиться от этих оков мне было не под силу. Я жгуче любила и боялась отца, была заложницей своих страхов и страстной мечты искупить грех матери. Несомненно, подобострастное преклонение ему калечило. Уродовало. Душило. Одна лишь мысль о побеге заставляла меня чувствовать себя отвратительной и грязной. Однако как сладок был этот запретный плод. Тогда, в битве за Хогвартс, я убивала сокурсников, малодушно встав на сторону Темного Лорда, которого поддерживали отец и братья. Словно отдрессированная собака, я разила врагов отточенными, выверенными движениями палочки. Но мои ли это были враги? В тот момент я трусливо спрятала эту мысль глубоко в своем сознании. Предвкушение одобрения отца брало надо мной верх, затмевая все вокруг. Все смешалось. Продвигаясь вглубь битвы, я хотела присоединиться к семье. Наравне с ними сражаться. Но вот пали Стивен и Харольд, мои братья. Не сумели увернуться от разящих смертоносных заклинаний. В тот момент, видя как вспышки волшебства настигли братьев, я словно растворилась в пространстве и одновременно сжалась в одну точку. Вновь почувствовав едкую, разрушающую боль от потери близкого, мое сознание поплыло. Глаза застлали мыльные пятна. А воспаленный мозг на мгновенье услышал ликующий крик толпы:

«Битва окончена! Гарри сразил Волан-де-Морта! Пожиратели проиграли!»

      Что я знала о Темном Лорде? Почти ничего. Он — потомок Салазара Слизерина, он — прирожденный лидер, возрождающий величие магов, он — сильнейший и гениальнейший волшебник, за которым пошли чистокровные. Что двигало им? Как он смог изменить судьбы других людей? Что было бы, если бы его не существовало? За Лордом попятам шла смерть, которую он ловко обманывал. Порой я предавалась мечтам о жизни, где не было его. Гармония и спокойствие царили бы в нашем мире? Но то были пустые мысли, гонимые мной прочь.       Из бессознательного состояния меня вырвало движение чужой палочки и тихое «Энервейт». Я поняла, что нахожусь в камере, а человек, пробудивший меня — мой тюремщик. Одна темница сменилась на другую. Все вокруг померкло. Лелеемая мечта о свободе упорхнула птицей, оставив на память лишь легкое дуновенье от взмаха крыльев. Все кончено. Я проиграла.