Любить - это прежде всего рисковать.

Ты коварства бегущих небес опасайся. Нет друзей у тебя, а с врагами не знайся. Не надейся на завтра — сегодня живи. Стать собою самим хоть на миг попытайся.

Омар Хайям

      Что есть душа? А что есть магия? Даже сейчас мне трудно ответить. Способен ли всякий человек на свершение чуда? Я полагаю, нет. Мой мир рухнул со словами тюремщика: «От вашей проклятой семейки, столь помешанной на идее чистоты крови, на идее Того-Кого-Нельзя-Называть, ничего не осталось. Весь сброд, что собрал Тот-Кого-Нельзя-Называть, сгинул. А ты одна из немногих, кто выжил. Ты одна из тех, кто обречен на вечные мучения в Азкабане. Пожирательская мерзавка, скоро… Скоро наступит час расплаты!». Дезориентированная, я забыла как дышать. Они умерли. Отец, братья. Умерли. Когда же наступит конец и моим страданиям? Легкие обожгло волной боли. Голову сдавило от повысившегося давления. И я трусливо, сгорая от неимоверного стыда, сделала глоток воздуха. Выдохнула. И ощутила себя наконец свободной.       Способен ли человек на свершение чуда? Я полагала, что нет. Думала, что чудо — удел великих и сильных. Однако же… Все оказалось иначе. Когда я оказалась в камере Азкабана, почти в кромешной темноте, то осмелилась вызвать Люмос без палочки. Но тщетно. Подтянув ноги к груди в попытке согреться, я сжалась. Время текло по-особенному медленно, изводя меня все больше и больше. Мое сознание подкинуло воспоминание, пожалуй, одно из счастливейших за всю жизнь: я и пятилетний Харольд, спрятавшись от Стивена на чердаке, пытались вызвать огонек света. Не с первой попытки, но мне удалось создать его без палочки. Восторг заполонил разум. На дрожащей от волнения ладони заколыхалась магия. Маленький, тусклый огонечек, едва освещая меня и брата, в тот момент показался мне самым чудесным волшебством, на которое я только была способна. Отражаясь в восторженных глазах Харольда, огонек навечно запечатлелся в моей памяти. Из теплых воспоминаний меня вырвал морозный ветер, пробравший холодом до самых костей. Пол и стены заледенели. «Дементоры..» — пронеслось у меня в голове. Страх тонкой иглой вонзился мне под кожу. Всем телом ощущая опасность, я панически заметалась по камере. «Я лишилась всего: семьи, надежды, я лишилась магии. Если бы… Если бы я только могла сделать хоть что-нибудь… Будь проклят Темный Лорд, будь проклят день, когда я родилась…» — сипло проговорила я, дрожа и скуля после того, как дементоры оставили меня, выпив мое счастье почти досуха. В тот момент, в тот самый роковой момент было свершено чудо. Меня обволок воздух, который стал почти осязаемым. Обессиленная, я отдалась новым ощущениям, но не выдержав их — позорно погрузилась во тьму.       Мягкость подушки, тепло, исходящее от камина, приятная, гладкая ткань ночной сорочки, витающий аромат духов — все это было позабыто мной еще до решающей битвы. В камере неприступной тюрьмы я и вовсе мечтать не смела об этом. Однако сейчас, эти ощущения были столь реалистичны, что мне стало страшно открывать глаза. — Хозяйка, вам нужно выпить зелье, оставленное господином Баррингтоном, — я разом напряглась от тихого голоса домовика. Открывать глаза и прощаться с этой иллюзией совсем не хотелось. Несмотря на то что я лежала неподвижно, домовик вновь запищал. — Хозяйка, Хари виноват, Хари не может выполнить поручение покойного Хозяина…       Резко поднявшись в постели, я оторопело посмотрела на эльфа, который сжался под моим безумным взглядом, сцепив тонкие лапки. В глазах потемнело, а голову сковала жуткая боль. Это состояние было не в новинку для меня. Я перевела взгляд на прикроватный столик, на котором стояла бутылек с зельем. «Тонизирующее» — прочла я, заторможено притянув зелье. Мой мир перевернулся с ног на голову. Еще мгновение назад я почти умерла в узкой и холодной камере Азкабана, а сейчас лежу в кровати в незнакомом доме. — Хари, так ты себя назвал? — Прошептала я, превозмогая желание вскочить с постели и бежать. Паника бешено пульсировала в висках. Шепот сорвался на крик. — Хари, что со мной произошло? Отвечай немедленно, где я! — Х-хозяйка Роксана… — Жалобно завыл эльф. Его затрясло крупной дрожью, ровно как и меня. Он знает мое имя! Откуда? Это ловушка авроров? Галлюцинация? — Госпожа после похорон Хозяина была сама не своя. Хозяйка ни ела, ни пила, лишь лежала в своей комнате… Хари не мог помочь. Господин Баррингтон, колдомедик, Госпожа, сказал давать Вам зелья. И Хари просил Госпожу выпить их, но Хозяйка не отвечала.       Все еще не доверяя домовику, я пристально оглядела комнату. Абсолютно незнакомая мне обстановка сильно настораживала. Старомодная мебель, свечи вместо ламп… Взгляд пытался зацепиться хоть за что-то знакомое. И зацепился. В отражении большого напольного зеркала, стоявшего боком к кровати, я увидела себя: сильно исхудавшую, с серым лицом, синяками под глазами и седыми висками. Вновь переведя взгляд на домовика, я осознала, что ничего не понимаю. Судорожно смяв одеяло в обессиленных руках, я попыталась продумать план действий. — Хари, где я нахожусь? — Хозяйка, вы в родовом поместье на Тайт Стрит. — Тайт Стрит… Челси? Маггловский район? Я обескуражено уставилась на домовика, забывая о манерах, вдалбливаемых мне в голову еще с детства гувернанткой. Несколько минут я размышляла. Моя семья меня спасти не могла — Азкабан это приговор. Не могла же? Отец и братья мертвы, союзники и друзья также погибли или гниют под присмотром дементоров. — Сколько дней прошло с победы над Темным Лордом? Как меня вытащили из Азкабана? — Я хотела задать и многие другие вопросы, однако ответом мне была тишина. Домовик в растерянности и испуге уставился на меня. — Отвечай немедленно хозяйке, Хари! — Х-хозяйка, я не знаю, Хозяйка… Харри не знает Темного Лорда, Хозяйка не была в Азкабане… — Чтобы переварить сказанное домовиком потребовалось несколько секунд. Не понимая, розыгрыш ли это или сумасшествие, я уставилась на побелевшие костяшки рук. От силы, с которой я сжала края одеяла, все тело прошибла резкая ноющая боль. Приказав домовику принести последний выпуск любой газеты, я откинулась на подушки, не расслабляя мышцы. Сил бежать не было, однако при угрозе избиения я должна успеть сгруппироваться и защититься от побоев. Хари вернулся спустя минуту, держа в тонких лапках несколько газет. — Оставь меня… — я дернулась, как от пощечины, услышав свой хриплый опустошенный голос. Дрожащей от перенапряжения рукой открыла первую газету и обомлела. На колдофото я, рыдая над чьей-то могилой, отталкивала от себя окружающих людей, стремившихся поднять меня с земли. Крупный заголовок гласил:

Закат рода МакКензи, только-только подтвердившего свою чистокровность! Совпадение, трагедия или злой рок?

6 августа 1931 от неизвестной болезни скончался глава рода МакКензи — Джеффри МакКензи. Не пережив смерть двух сыновей лорд МакКензи… Он скончался в ночь на 4 августа… Напомним, что 19 мая 1931 года погибли братья МакКензи в результате… Леди Роксана МакКензи — единственная, оставшаяся в живых. Что будет с безутешной леди МакКензи, потерявшей всю семью?

      Бегло пробежав глазами по статье, я начала понимать серьезность ситуации. Пазл так и не начал складываться в целостную картину. Каким-то образом я перенеслась на шестьдесят семь лет назад. Как? Не понятно. Очутилась в поместье, которое не знаю. История моего рода значительно отличается от той версии, что была в тысяча девятьсот девяносто восьмом. Но самое важное: я жива и я свободна!