Время выйти из комнаты / 18+

Скажи, как вышло, что мой мир Безумно огромный, А свой ты запер за дверьми И он размером с комнату? С утра стакан, экран, диван. А что еще нужно? Ты слишком пьян переживать Что кто-то умер снаружи Выйди из комнаты, сделай вперед шаг С песнями и улыбкой И совершай, совершай, совершай, совершай Совершай ошибки! Знаю, это порой нелегко Но, поверь, мне это знакомо Выйди из комнаты, выбей ногой дверь! Время выйти из комнаты!

© Порнофильмы — Выйди из комнаты

***

— Как думаешь, повезёт? — доносится приглушенно из-за шарфа, в который Лёша закутывается каждый раз, когда приходится высунуть нос на улицу. — Что за везение, Алексей Батькович? — хватается Женька за сердце, после чего всё-таки запахивает пальто. Женька шарфы не носит, не носит даже перчаток лютой зимой, отчего у Лёши мурашки пробираются за шиворот, стоит только взглянуть. Женька вообще тёплая. Во всех смыслах. Не сказать, что горячая, это как-то пошло, да и не про Миронову. Женька уютная, как её любимый кот Барсик. У Женьки пухлые щёки, которые так круто трепать. Ладно, притворяться, что треплешь, а на самом деле греть свои ледышки. Лёша жмёт плечами, да так и остаётся — пингвином, втянувшим голову. Из осени он любит только сентябрь с его паутинками, красивыми закатами и поэтичной атмосферой. Как писал великий классик: «Есть в осени первоначальной короткая, но дивная пора». Ключевое слово короткая. Начиная с конца сентября и до самого мая Архипов окукливается: дома живёт в одеяле, на улице появляется исключительно в шарфах, которым, судя по размерам, следовало бы называться пледами. — Лёх, — вздыхает Женька, с удовольствием втягивая сырой прохладный воздух, и убирает берет в рюкзак. Туда же каким-то чудесным образом умещается ещё не до конца высохший зонт и пакет со сменкой. — Вот ты вроде умный, в физике шаришь лучше всех в школе, — Миронова поднимает руку, останавливая парня, чтобы не имел привычки перебивать, — лучше всех в школе после Владимира Петровича, — добавляет Женька, дабы успокоить душу друга, фанатеющего от престарелого, лысого физика. — Договаривай, — бурчит Лёша в шарф. — Выноси вердикт. — Вроде умный, но такой тупица! — повышает голос девчонка, стягивая с кудрявой головы друга шапку. Намагниченные волосы тянутся за головным убором, делая причёску похожей на одуван. — Нет никакого везения, тем более у тебя. Ты её почти два месяца охаживаешь, молчу про годы вздыханий, романтик хренов. Она за это время успела с Тимофеевым из параллели сойтись и разойтись, а ты всё стишки анонимно шлёшь, ещё бы из фантиков портрет её выложил. Лёш, таким, как она, твоя загадочность до одного места. — Спасибо, — поникает Лёша, натягивая шапку обратно. — Прости, — Женька прикрывает рот ладонью. — Лёш, я не… — Да нет, Жень, ты всё правильно сказала. У меня нет шансов. — Боже, Архипов, ты всё как всегда перевернул жопой кверху! Просто пойди и позови на свидание. Ладно, ладно, — добавляет Женя, заметив испуганный взгляд друга, — ну, не на свидание, просто погулять. Или хотя бы до дома проводить. Прощупаешь почву, а потом признаешься, что это ты тот Дубровский, подкладывающий ей в дупло письма. — Жень, ну какие пи… — Лёша прерывается, проваливаясь в собственные мысли. — Нет, Архипов, — качает головой Женька. — Я пошутила, Лёш, не надо писем, пожалуйста, я знаю этот взгляд! — Да тихо ты! — отмахивается парень. — Есть идея. Решительная, — добавляет, чтобы успокоить на этот раз Миронову. — Напишу письмо. Одно-единственное. С местом встречи. Женька уже натуральнее хватается за сердце, не веря, что Архипов решился. Она, если честно, не верила, что это когда-нибудь случится. И теперь почему-то страшно. С одной стороны, страшно, что Леху просто пошлют. Он и так последние два месяца вянет по этой Лене, а так совсем усохнет на корню. С другой, если Лена вдруг оценит тонкую натуру Архипова, придётся с ним распрощаться, потому что Морозову Женька на дух не переносит. И учиться с ней в одном классе вполне достаточно, от её присутствия в их немногочисленной — из двух человек — компании у Мироновой случится передоз. Женька ловит отчаянный взгляд друга, устремлённый к дверям школы, откуда грациозно выплывает виновница Лёхиной тахикардии, отличница, спортсменка и просто красавица Елена Морозова. В окружении своей свиты. Одна Леночка никогда не ходит. Лена действительно красивая. Даже Женьке она нравилась, когда та переживала короткий и безрезультатный бисексуальный период. За те полгода между четырнадцатью и пятнадцатью Миронова окончательно разочаровалась в женщинах, разорвала все дружеские связи — не слишком-то и крепкие — и решила, что отныне будет дружить исключительно с пацанами. И отношения завязывать тоже только с ними. В последних Женька позже тоже разочаровалась, так что сейчас самые трогательные чувства в ней вызывает Барсик. — Ну что, Ромео? — вздыхает Женька, уставшая наблюдать за печальной картиной. — По кофейку? А то, боюсь, ты без перевалочного пункта с постоянным отоплением до остановки не доберёшься.

***

Несмотря на то, что октябрь догорает, погода в воскресенье выдаётся не такая мерзкая, как последние пару недель. Заморозки, упавшие на город ночью, практически продерживают до сумерек грязь в узде, а последние лучики ещё пригревающего солнышка отражаются от редких небольших луж, поднимая настроение чуть выше плинтуса. Лёша успел пожалеть, что назначил встречу в старом парке, а не в каком-нибудь кафе. И о чём он только думал, вливая в себя третью кружку ромашкового чая подряд? Точно не о том, что туалет там работает до четырёх. На часах почти пять. Успокаивающее действие ромашки не работает, нервы шалят по-прежнему, да и полный мочевой пузырь уверенности не придаёт. Архипов то и дело поглядывает на время, но стрелки точно застыли, пару раз заставив парня испуганно поднести часы к уху. Тикают. Раздавшийся сигнал сообщения заставляет подпрыгнуть на месте. «Хрен с тобой, Ромео. Удачи!» — пишет Женя. На какое-то время Лёша подвисает, на душе от поддержки подруги становится теплее и чуточку спокойнее. Наверное, подвисает Архипов всё же надолго, потому что когда оборачивается, тут же встречается взглядом с Леной. Она ещё красивее, чем обычно, в школе. Видимо, ей очень хотелось произвести приятное впечатление на тайного воздыхателя. Лена застывает, приветливо улыбаясь. Уняв тремор, Лёша делает шаг навстречу, но останавливается, заметив, что улыбка с лица Лены сползает. Тем не менее, вспомнив слова Женьки, Лёша заставляет себя подойти. — Привет, — старается натянуть улыбку. — Да вроде уже виделись, — отвечает девушка, озираясь по сторонам. — Ждёшь кого-то? От растерянности в её голосе Лёше становится тошно. Но ещё хуже от осознания собственной ничтожности: наверняка он последний, кого Лена надеялась здесь встретить. Лёшу так и подмывает ответить: «Женьку, но она только что написала, что у неё появились срочные дела», пожелать хорошего вечера и свалить побыстрее куда-нибудь, где есть туалет, тепло и ни единой души, способной увидеть его красную от стыда и холода физиономию. — Да, вообще-то я ждал тебя, — вместо этого на одном выдохе выпаливает Архипов, наблюдая, как последние остатки улыбки девушки тают, явно, вместе с надеждой. — Лёш… — Да забей, — пряча дрожащие от напряжения руки в карманы пальто, говорит Лёша. — Можешь ничего не объяснять, — он старается сделать максимально расслабленное и безразличное выражение лица, но выходит, откровенно говоря, паршиво. — Я, наверное, лучше пойду. Не дожидаясь ответа, на ватных ногах он направляется в сторону старых кованых ворот. Как ни странно, в голове ни мысли. И, как перекати поле, в пустоту врывается голос: — Лёш, постой! Останавливаться не хочется, но тело не слушается. Ноги прирастают к брусчатке парковой тропы. Но это, наверное, и к лучшему, потому что Архипов всерьёз было задумался сбежать, но, если Морозова намерена о чём-то с ним поболтать, у него нет шансов. Лёше-то четвёрку по физре ставят чисто из уважения к бабуле, проработавшей в его школе сорок лет. А Лена ходит в секцию по легкой атлетике и несколько раз приносила школе победы на городских. — Ты извини, что я так… — Лена пытается подобрать слово, но быстро бросает эту затею. — Я думала, что это… — Не я. Понял, не дурак. — Да нет, Лёш, я просто с самого начала решила, что это другой человек. Конкретный. Он мне очень давно нравится... Больше, чем нравится. Неожиданное откровение от девушки, в которую ты влюблён, вряд ли может вызвать чувство облегчения, так что слушать Лёше не слишком хочется, но Лена, похоже, считает иначе: — Я никому не говорила, кроме тебя. Даже девчонкам. Я подумала, что он решил подкатить наконец-то, вот так, издалека. Подкатить. Почему-то это слово оскорбляет. Два месяца Лёша убил на подкаты? — Почему «наконец-то?», — давя в себе нарастающую раздражительность, спрашивает Архипов. Просто, чтобы Морозовой не было видно, что она только что его размазала подошвой сапога вместе с октябрьской грязью. — Ну, мне же восемнадцать только на той неделе исполнилось, — объясняет Лена. — А он старше намного, к тому же в город вернулся пару дней назад. И почему так? Кто-то пару дней назад вернулся, и Лена, кажется, в него влюблена. А кто-то с седьмого класса пускает слюни и не успевает перейти в наступление, как уже обречён на поражение. Где, спрашивается, справедливость? — Ммм, — не желая участвовать в неприятном разговоре, мычит Архипов, а Лена, тем временем, подхватывает его под локоть и разворачивает в сторону тёмной аллеи. Вот только Бунину явно не снилась такая «романтика». Как любил говорить ворчливый дедуля, стоило бабушке включить при нём сериалы по «России»: «Романтика-романтика, на хую два бантика». Маленький Лёшка всегда прыскал от смеха, за что на пару с дедом отхватывал подзатыльник. Архипов так углубляется в приятные воспоминания, что взволнованный, эмоциональный голос Лены, продолжающей рассказывать о своём возлюбленном, отходит на второй план. И Лёша не замечает, как они успевают сделать круг по парку и выйти к торговому центру, рядом с которым живёт Морозова.

***

Не то чтобы Лёша любит вторники, но, учитывая отстойное расписание, они явно получше сред и четвергов. Но похуже понедельников и пятниц. Впрочем, и это обычно не бывает поводом для того, чтобы вечно пыщущая пофигизмом Женька выглядела такой убитой. — Что с тобой сегодня? — спрашивает Архипов, проводя повседневный ритуал превращения себя в мумию с помощью шарфа. — А что со мной? — не понимает Миронова. — Ты не спросила, как вчера прошло. На тебя не похоже. Женька точно просыпается. Вся подбирается, и спину, кажется, ровнее держит. — Ну, поведай мне свою трагедию, Шекспир, — усмехается она. — Почему сразу трагедию? Подожди, — Леша тормозит, уставившись на подругу, — ты с самого начала знала, что я в пролёте? Женька честно пожимает плечами, не зная, что ответить. — И как прошло в целом? По шкале унизительности. — На сколько баллов тянет, что Лена таскала меня под руку по парку и рассказывала о своей неземной любви к какому-то мистеру Инкогнито? — чешет подбородок Лёша. — Ну, где-то между испанским стыдом и бляхой мухой, — задыхаясь от смеха, отвечает Женя. — Мистер Инкогнито! Физру снова отменяют, потому что у нового физрука какие-то вечные траблы. Так что Лёша с Женькой намереваются поторчать на стадионе рядом со школой, чтобы убить час, а потом разъехаться по репетиторам. ЕГЭ, чтоб его. Вот только Миронова вдруг разворачивается, накидывая капюшон, и топает в противоположном направлении. А Лёша так и стоит. Стоит и смотрит, как вчера ещё безнадёжно влюблённая Леночка сегодня уже с энтузиазмом ищет что-то во рту высокого, очень коротко стриженного парня, который, вероятно, ждал её у школы на девятке. Парень на девятке и Леночка. Леночка, которая снималась для каталогов одежды и рекламы местного дома мод, если так его можно назвать. Леночка, которая постоянно жужжит с подружками о том, что мечтает переехать в Москву и никогда не возвращаться в это богом забытое место. Леночка, которая, блин, Леночка. И парень на девятке. — Нет, ты видела? — только и может выдать запыхавшийся Леша, наконец догнавший уже далеко ушедшую подругу. — И что она в нём нашла? Что это за тип вообще? — Понятия не имею, — отмахивается Женька. — Ты куда так втопила? — А ты горишь желанием поближе познакомиться с Каем? — усмехается девушка. Шутки около ника из Лениной инсты её любимые. — Разумно, — соглашается Архипов, прибавляя шаг, но всё же не удерживается и оглядывается. Лена буквально висит на парне, не стесняясь проходящей мимо химички, а Кай, как его окрестила Миронова, будто не обращает на неё внимания, выискивая кого-то взглядом в толпе.

***

Женька плюхается лицом в тетрадь, пока Лёша продолжает пытаться донести до неё очередную теорему. Физику Женька ненавидит настолько, насколько её обожает Архипов. Лёшу хлебом не корми, дай повыводить формулы и потрещать на марсианском. — Марсианском? — усмехается парень. Когда Миронова устаёт, она частенько бормочет что-то, думая, что он её не слышит. — Да, ты инопланетянин. Чужой в нашем мире недоумков, — Женька лениво ковыряет вилкой пирог, оставшийся со вчерашнего вечера, и отодвигает его в сторону. — Всё, я больше не могу. — Жень, если ты не подтянешь эту тему, тебе светит трояк, — Лёша закрывает учебник, понимая, если у Мироновой нет желания, она ничего не поймёт, пусть объяснять ей будет сам Стивен Хокинг. — Давай до четверга, — она просит с глазами, какими Барсик выпрашивает сосиски, которые ему нельзя. — Я что-то не очень себя чувствую. Лёша кивает, направляясь в коридор. Всё-таки в последние несколько дней с Мироновой точно творится что-то неладное. Нет, с физикой у Женьки всегда беды, но это тут ни при чём. Они быстро прощаются, пожелав друг другу выспаться перед завтрашней контрольной по биологии, и Архипов уходит. Но не далеко. Его тянет за шарф кто-то, кого Лёша даже не замечает в силу своей вечной привычки считать ворон и кромешной темноты. В Женькином подъезде лампочки скручивают так быстро, что Лёша не уверен, какого цвета здесь стены. — Стоять, — добавляет незнакомец, словно у Лёши есть выбор. — Ты чё тут забыл? Лёша копается в кармане, отыскивая телефон, чтобы подсветить. Он долго копошится, растерявшись от нестандартной ситуации. Обычно гопники, встречающиеся ему на пути, формулируют вопросы иначе. Наконец добравшись до телефона и направив его на лицо, недовольное и очень знакомое, Лёша совсем проглатывает язык. Перед ним тот самый парень. В голове лихорадочно крутятся мысли о том, какого хрена нужно этому типу от него, но ни одной разумной. Вряд ли Лена успела за сутки просветить его на предмет всех влюблённых в неё парней, а он, заботясь о её чести и своей исключительности, решил пойти и набить всем им ёбла. Лёша думает, а парень, которого Лёша про себя именует просто Девяткой, всё смотрит. Пристально, точно пытаясь понять, что там за процессы идут в кудрявой головушке Архипова. — Ты чё, немой? — нахмурив брови, спрашивает Девятка. — Проблем с речевым аппаратом у меня нет, — уверенно отвечает Лёша. — Ну и? — Ну и? — переспрашивает Архипов, выводя парня из себя. — Чё ты тут делаешь? Вы с Женькой типа мутите? Брови Лёши ползут на лоб стремительней, чем падают шансы Мироновой на хорошие оценки в аттестате. — А? — только и может ответить он. — Тронешь её хоть пальцем, я тебе яйца оторву, понял? Хлоп-хлоп. Хлоп-хлоп. Вот и всё, на что способен сейчас Лёша. Тупить и хлопать глазками. Тупить и хлопать. Хлоп-хлоп. — А ты вообще кто такой? — без наезда спрашивает Архипов. Ну, потому что действительно непонятно, что это за тип. И при чём тут Женька. — Не задавай лишних вопросов. Про Женьку усёк? Лёша не успевает ответить, как за спиной у него открывается дверь семнадцатой квартиры и злющий голос Женьки выдаёт: — Какого хера? — Женёк, да мы с твоим пацаном просто беседуем. Погода там, политика, все дела, — Девятка улыбается, поправляя шарф на Лёшиной шее. — Зайди в дом, не позорь меня перед другом, — шипит Женька, выглядя при этом так устрашающе, что Лёше становится не по себе. Несмотря на то, что из-за щёк Миронова похожа на боевого хомяка. На несколько мгновений между Женькой и Девяткой устанавливается зрительная перестрелка, и парень, похоже, идёт на мировую. Слегка задев Лёшу плечом, он поднимается по ступенькам и скрывается за дверью семнадцатой, мироновской, квартиры. — Я вот сейчас вообще ничего не понял, — честно признаётся Лёша. — Давай завтра, ладно? — Женька устало вздыхает и, не дождавшись ответа, заходит в квартиру. Лёша ещё несколько минут гипнотизирует номерок на железной двери, откуда доносятся приглушённые, но явно возмущённые голоса. «Ты в норме? Может, ментов вызвать?» — быстро набирает Архипов сообщение. Ответ от Женьки приходит немедленно: «Иди домой, всё пучком».

***

— Как-то так, — заканчивает рассказывать Миронова и снова закашливается. Болеет Женька редко, закалённая, но в этот раз что-то пошло через одно место. — Как контрольная? — Не съезжай с темы, — нудит Лёша, поглядывая на часы. Большие перемены он не любит. — Ты не говорила, что у тебя брат есть. — Говорю же, папа до мамы женат был, — по голосу Женьки слышно, что разговор ей не нравится, но Лёша так просто не сдаётся. — Почему сразу не сказала, когда у школы его увидела? Постой, так это тебя он, значит, высматривал вчера? — Ага, — односложно отвечает Женя. — Лёш, я не хочу о нём говорить. Можем сменить тему? Архипов вздыхает. Расстраивать подругу совсем не хочется, тем более, когда она болеет. — Ты когда теперь в школу? — Думаю, в понедельник буду как новенькая, — радуясь, что друг не наседает, произносит Миронова. — И это, Лёш, ты не приходи завтра. Не хочу тебя заразить. Но Лёше почему-то кажется, что Женька просто не хочет снова обсуждать своего брата. Да и что это за брат такой? За семь лет Лёша ни разу не слышал о его существовании.

***

От утреннего тепла к концу шестого урока не остаётся и следа. Накрапывает дождь, а небо затянуло так, что хочется заночевать в школе. Того и гляди — вольёт. И несмотря на стильное пальто, от англичанина Лёша всё же отличается: зонт он постоянно забывает дома. Поплотнее закутавшись в шарф и пониже надвинув шапку, он спешит к школьным воротам, где взгляд тут же натыкается на уже знакомую чёрную девятку. Передняя пассажирская дверь открывается, и оттуда выглядывает коротко стриженная макушка. — Эй, Эйнштейн, разговор есть. В Лёше борется чувство уважения и солидарности к Женьке, которая, очевидно, родственничка не любит, и ненормальное любопытство. А усиливающийся дождь значительно помогает чаше весов перевесить не в пользу Мироновой. Лёша садится на пассажирское, закрыв дверь только с третьего раза. С каким-то разочарованием замечает на заднем сиденье крайне недовольную Леночку. — О чём хотел поговорить? — интересуется Архипов. Женькин брат молча выруливает с парковки, сворачивая в сторону центра. — Куда мы едем? — в два голоса спрашивают Лена и Лёша. — Ленку домой закинем, а потом поговорим, — безразлично разъясняет Девятка. — Ты серьёзно? — с губ Лены срывается истеричный смешок. — Давай только без обид, окей? — задаёт вопрос парень, и Лёша понимает, сформулирован тот так, что звучит скорее риторически. В полной тишине они добираются до двора, где живёт Морозова. — Останови поближе, там же дождь, — недовольно бубнит Лена. — Лен, я потом хер развернусь там, — отвечает Девятка, и Леночка выскакивает из машины, оглушительно хлопнув дверью. — Макияжу конец, — серьёзно произносит Лёша, и под удивлённым взглядом Женькиного брата его пробирает на поржать. Пока он борется с приступом идиотизма, машина выезжает из дворов, ловко маневрируя между изогнутыми буквой «зю» домиками. — Я, короче, сначала извиниться хотел. Ну, что без причины вчера наехал, — начал парень. — Но предупреждение всё равно в силе. Только что успокоившийся Лёша снова едва давит смешок. — И для этого ты меня через весь город везёшь? — Могу высадить, — машина резко тормозит, сворачивая на обочину. Дождь льёт стеной, и Лёша даже не может понять, где конкретно они находятся. — Я слушаю, — недовольно бурчит он, пряча острый подбородок в шарф. — Женька сказала, вы вчера физикой занимались… — Тебе тоже нужен репетитор? А ты для этого не староват? — перебивает его Лёша, пытаясь пошутить, но либо с юмором у парня на девятке проблемы, либо что-то ещё. Да хрен его поймёшь, этого… Лёша вообще не в курсе, как этого типа зовут. — Короче, Эйнштейн, я так понял, вы с Женькой вроде как друзья? — Вообще-то мы лучшие друзья, — быстро отвечает Архипов, не поняв сразу, что этой фразой подписывает себе приговор. — Шикардос, — впервые улыбается парень. — Я хочу наладить с сестрой отношения, и ты мне в этом поможешь. Лёша подвисает на наглом и довольном выражении лица, как у дворового кота, которого пригрели на коленях и почесали за ушком. — Да я даже не знаю, как тебя зовут, с чего мне помогать? — Миха, — протягивает руку парень. — А теперь рассказывай.