Братство Фонаря

Данное изложение основано на переведенной рукописи за авторством некоего обученного грамоте скавена, что была обнаружена при обыске лагеря, разбитого вблизи заброшенной крепости.

Запись #1

Вглядываясь в осколок стекла, доставшегося мне из хлама мешочника, я день ото дня встречаюсь взглядом не с тем бойким учеником, что некогда подавал большие надежды в обучении тайным знаниям, а с другой, лишь отдаленно похожей на него крысой, чью и без того светлую шкуру уже тронула седина. Эх, Скиритц, что же с тобой стало. С виду и не скажешь, что таким, как ты отведено важное место в жизни нашего рода. Когда самые смышленые из нас были готовы покинуть стены читален, где день изо дня терпеливо постигались знания из отнятых у других народов книг или же выведанные у плененных мудрецов, все мы находились в предвкушении большого дела во имя Подземной Империи. Конечно же, тем, кому удалось постичь чудесное искусство, остается лишь завидовать, сейчас они греются в теплых норах, не зная нужды и тоски. Однако меня уж точно не назовешь любимчиком Великой Рогатой Крысы, что бы там не говорили повитухи, разглядевшие в моей серой шерсти и дивных отметинах на ушах беспечное грядущее. Ни одного чуда мои лапы так сотворить и не смогли, сколько бы мне не давали той зеленой дряни, от которой лишь нутро просилось наружу. Потому я стал советником при Лорде мелкого клана, что многие бы тоже сочли неплохой участью. Хотя, думаю что любой в здравом уме не смог признать в этой сливной яме под знаменем Подземной Империи, нечто большее, чем мелкое пристанище для тщедушных рабов, которым не решились доверить стоящей работы. Что и говорить, здешний Лорд явно променял ум на дерзость. С того момента, как я поступил к нему на службу, не было и дня, когда мне не приходилось с чем-то мириться, смиряя и так уже попранную гордость. Казалось бы, ради большого дела можно стерпеть многое, и все же не думаю, что ведение учетных книг можно было назвать подвигом. Впрочем, довелось бы мне знать, что последует за этим нагоняющим тоску делом, я отдался ему с головой. Предчувствуя близость войны, Совет Тринадцати постановил, чтобы кланы работали с большим усердием, тогда как наш и в мирное время показывал себя дурно. Исправить это Лорд поручил мне. Тогда я впервые задумался о том, что за своими учениями я лишь мельком смог повидать Подземную Империю, которой хотел посвятить себя от носа до хвоста. Неужели Совет мог допустить такое позорище? Если даже вольные клановые работники выглядят столь удручающе, что и говорить о рабах… Один только взгляд на этих измученных, падающих от истощения созданий будит во мне скверное чувство, которое не могу осознать.

Запись #2

Мелкие кланы не могли рассчитывать на регулярные пополнения живой силы, а наш собственный приплод оставлял желать лучшего. Несмотря на это, Лорда видимо не волнует то, что с каждой машиной из мастерской вывозят и пару еще не остывших тел. Те, кому все же удалось выстоять, то и дело не досчитываются пальцев, а то и целых конечностей. Про болезни, что свирепствуют в загонах и думать не хочется. Большая часть молодняка не доживает и до года. Стоило бы поговорить с Лордом насчет детей. Приводят их когда как, в самом помете все разного возраста и едва похожи друг на друга. Наверное, многие попросту не готовы встать в наши ряды, а им нужно больше времени, чтобы окрепнуть… На складах же постоянно не хватает довольствия, а потому не думаю, что с вопросами о мазях и настойках вообще стоит приставать. До сих пор единственным методом, что позволял хоть немного приблизиться к требуемой от нас выработки, были развязанные лапы надсмотрщиков, но сколько бы палок не переломали они о невольничьи спины, и сколько глоток бы не надорвали грязными ругательствами, это вряд ли позволило бы открыться второму дыханию, разве что выбить из работников последний дух. Так не может больше продолжаться. Признаться честно, у меня скопилось немало идей еще до того, как я решил вести свои записи. Да, многие из них и были подсмотрены у тех, кто ни во что не ставит наш род. Но стоит отдать должное гномам, они немало знают о труде и как держать порядок не размахивая лапами, пускай многое в их трудах не понятно даже мне. Сдается, при всей неприязни к народам поверхности, они принесли нам куда меньше худого, чем мы сами. Сперва я решил привести все это в должный вид, отбросив прочь то, с чем точно не согласится Лорд, как и то, в чем и сам не видел особого смысла. Так, от большого свитка остался лишь жалкий клочок, но и изложенного на нем хватит, чтобы в бараках оставалось больше, чем в погребальных ямах. Сперва накормим голодающих, у которых едва хватает сил, чтобы сожрать друг друга, поднимем на лапы хворающих, а там и видно будет. Но кто бы мог подумать, что и на том пришлось настаивать. Продовольствия, видите ли, мало и самим, а, чтобы просить у Подземной Империи надо бы по старым долгам рассчитаться. Тем не менее, он дал мне достаточно власти, чтобы разобраться с творящимся беспорядком, приставил ко мне черношерстного громилу, чтобы не тратить время на лишние разговоры с виновными и, так и быть, обещал изловить лекаря.

Запись #3

Повезло, так повезло. Прежде всего мне захотелось узнать о том, как обстоят дела снизу, тем более что пустым трепом смотрящих за мастерскими я уже сыт по горло. Потребовав от надсмотрщиков, чтобы те согнали мне ударников из числа невольных, для пущей убедительности припугнув их своим новым другом, вскоре я уже стоял перед целой сворой живых мертвецов, укутанных в грязные лохмотья и сжимавших в сухих лапах. Вспоминая верещание в читальнях, едва ученикам давали слово, молчание рабов на вопрос о том, как обстоят дела, и чем бы я мог им помочь, заставило то чувство вернуться ко мне вновь. После долгих попыток выбить из них хоть слово, на свет лампы вышел приземистый старичок. И он лишь сухо бросил мне в морду, что не слышит из-за бурчания пустого брюха и будет говорить лишь тогда им вернут краденую еду. Придержав возмущенного столь дерзкими словами громилу, я подробно расспросил старика о том, кто и зачем украл причитающееся им добро. Питанием заведовал один из надсмотрщиков, который несмотря на голод всегда был готов отсыпать немного из своих запасов взамен на камень искажения. Того самого, чьи осколки иногда попадались старателям, а толченой из него пыли постоянно недосчитывались в мастерских. Как только тот замолк, я встал из-за камня, бывшего вместо трибуны, и сказал, что готов помочь, если мне расскажут подробнее о творящихся тут бесчинствах. Для этого даже не стоит выходить на свет, если уж они так боятся за свою шкуру. Что и говорить, за пару часов мне довелось узнать об Подземной Империи много нового, едва успевай записывать. Покончить с этим мне удалось лишь когда пробили к обеду. Обеденная расположена в клановых кварталах, а потому нам с моим помощником довелось пройтись. После рабских загонов это место показалось мне покоями, достойных серого провидца. Оказавшись на месте, мне довелось в который раз испытать то самое чувство. Как по мне, стоило бы уже подыскать ему название. Столы надсмотрщиков буквально ломились от еды, а под их лапами лежали груды едва обглоданных костей. Дав указание помощнику смести в мешок все, что только поместится, я, пропуская мимо ушей возмущенные крики, тут же отправился прочь. Распутывать этот клубок я продолжил с опроса вольных работников, что также поведали мне немало интересного, и пока не пробили отбой, я решил напоследок заглянуть в загоны, чтобы вручить старику мешок со съестным. Считайте это моим обещанием того, что скоро все изменится.

Запись #4

Повозиться с этим делом, впрочем, пришлось неделю. За это время Лорд все же соизволил выполнить свое обещание, и в один день в мою каморку привели некоего бородатого человека, голова которого была увенчана черепом рогатого зверя. Он был закован в тяжелые цепи, но тогда казалось, что одного брошенного взгляда хватило бы, чтобы я пал замертво прямо к его ногам. Благо мой помощник не отходил от меня ни на шаг. К тому времени я узнал, что его зовут Марриком, а как только узнаешь имя, вскоре становится явным и то, что за ним стоит. Несмотря на казавшуюся или, скорее, заявленную недалекость, он понимал, что я задумал, задавая дельные вопросы и не позволяя лишнего. Потому он, будучи отставным, но все же успевшим повидать свое воякой, советовал проявить осторожность перед служителем Таала, коим бородатый и представился. Разговорить его оказалось довольно непросто, но мне повезло, что он хотя бы готов был слушать. Честно говоря, и не помню, чтобы хоть кто-то проявлял интерес к моим рассуждениям, потому не гнушался делиться тем, к чему пришел во время похождений по клану. И если сперва он не верил в искренность моих намерений, то в один день, пока я корпел над бумагами, он сам предложил отправиться со мной к больным. Оказалось, что в глазах Таала мы такие же дети природы, как все другие народы на этих обреченных землях, но он не в праве позволить им взять больше причитающегося. Он согласился помочь справиться с симптомами болезни, что сжирает моих собратьев заживо, но лечить ее придется нам самим. На вопрос же о том, что стоит делать, служитель посоветовал всем нам копать глубже, чтобы добраться до самых корней этой беды. Несмотря на уклончивость, обещание все же было исполнено. Он помог не только поставить на лапы хворых, но и рассказал, как не дать болезни разойтись. Для этого нам пришлось отдать пару бараков под баню и лечебницу. Кроме того, он поведал нам про целебные травы и коренья, на сбор которых отправились небольшие отряды под присмотром младших надсмотрщиков, также попадавших в наши лечебницы. И все же мысль о том, чтобы копать глубже, не давала мне покоя. Довольствия, как оказалось, достаточно, тем более, что мы не брезгуем есть павших. Полно и тех, кто может помочь ближнему справиться с бедой, что мне довелось увидеть в лечебницах. Но почему у нас столько голодных и хворых, если мы как так нуждаемся в крепких лапах, что трудятся на благо Подземной Империи? Да и не на наших ли спинах она стоит…

Запись #5

Мне наконец дали слово. Шум, что навел доклад, можно было сравнить с обрушением шахты. Каждый взятый за шкирку надсмотрщик, воротила или скупщик тут же сдавал всех подельников, иногда даже и до того, как жар раздутых углей коснулся их лощеной шкуры. Те, чья вина была не так велика, вскоре оказались в одном загоне с невольниками, ну а прочие… скажем так, все же смогли накормить голодающих. Рассудив, что такое может повториться вновь, если мы не примем меры, я предложил Лорду взяться за вопрос довольствия. Не желая тратить время на счетоводство, он долго не спорил. Тогда мне и пригодились идеи, что прежде были отложены в стол. Теперь распределение устроено по заранее выданным жетонам, что невольник получает за свой труд и может обменять их на еду и другие блага, что ему положены, но так и не получены. Заведовать раздачей я назначил тех, кого в ходе большого голосования выбрали сами невольники. Хороший порядок, кстати. Именно они собирали жетоны и меняли их на еду взамен на некоторые послабления и другие блага, но и ответственность за недостачу была вполне ощутимой. За ней, как и выполнением плана обязались следить заметно поредевшие надсмотрщики, которым было строго наказано не распускать лап. Отряды с поверхности регулярно приносили дары природы, из которых обученные знахари тут же делали лекарства для всех нуждающихся, попадавших в лечебницу куда раньше того, как уже начали разваливаться на части. Трудящиеся же теперь были разделены на бригады, каждая из которых за усердный труд получала прибавки к довольствию и всяческое добро, позволившей сделать их бытность хоть немного, но лучше. Для того, чтобы вспыхнувшее усердие не могло им навредить, мы также организовали школы при каждой из шарашек, где день за днем терпеливо рассказывал о том, как трудится во благо прежде себя и тех, кто рядом, полагая что с этого и начинается верная служба Подземной Империи. Если находилось время, я рассказывал им о своих открытиях, чтобы подготовить смену, что займется обучением молодняка и без моего надзора. Вскоре невольничьи лагеря было не узнать. Намеченный порядок подхватил народ, оправившись после своих мучений и взявшийся за дело как следует. Можно даже сказать, что мы воздвигли небольшой клан, жизнь в котором текла своим чередом, раз в луну собирая всех вокруг большого фонаря, зажженного в честь того, что мы одолели план. Эта идея была предложена одним из бригадиров и как по мне, есть в ней нечто большее.

Запись #6

Поверить не могу, что все так вышло. Разумеется, я еще тогда заметил, что расправившие плечи невольники стали требовать больше, причем весьма заслуженно. Терпеливо выслушивая каждого, я то и дело задавался лишь одним вопросом. Почему все это они хотят получить от меня, а не от тех, кто имеет власть? Я всего лишь служу ее интересам, пускай она того и не замечает, ничего не соизволив дать взамен. В невольничьих лагерях постепенно начали ходить волнения, раздуваемые теми, кто не так давно во все уши слушал мои размышления о том, какая роль уготована нам в клане. Видимо я и правда молвил лишнего, потому вскоре за мной пришли черношерстные ребята и скрутили меня прямо во время собрания. Надо ведь было тогда отпустить Маррика на обед… По крайней мере хотелось верить, что он бы вступился за меня. Быть может поставки машин были как никогда впечатляющими, да и расходы, которые до меня вели невесть как, не сильно-то выросли. Видимо того было мало, чтобы закрыть глаза на то, что ситуация вышла из-под контроля. Как оказалось, со мной взяли еще несколько бригадиров, пара наставников и знахарей, в том числе и служителя Таала, которому, видимо, его покровитель решил не приходить на помощь даже в этот момент. Нас бросили в тюремные норы, в которых мы просидели с день или больше. После этого нас по одному стали выводить на допрос. По возвращению они выглядели так, что готовы испустить дух прямо тут, в тесной норе, где приходится прижимать лапы, что уместится. Кое-кто так и не вернулся. Когда пришел мой черед, я не знал, как мне и поступить. Все, что я делал, было во благо клана… но разве это имеет значение теперь? В тот момент все провожали меня не иначе как героя, стараясь как-нибудь да приободрить, пускай многим составляло труда даже поднять голову. Бросив меня на запятнанную скамью, они вдоволь насытились моей болью, тем более что я не сдерживал себя в криках. Я сказал им все как есть. Но разве могло это остановить их от того, чтобы отнять у меня одну из лап, раздробив в кровавое месиво укладочным молотом? Боль и страх затуманили мое сознание, а потому я едва ли мог придумать убедительное вранье, которое бы устроило моих мучителей, тем более что я и так сознался во многом. И как только мое тело не смогло больше выносить пыток, меня бросили обратно в нору. Все это я пишу заметно позднее и по памяти, когда не только смог вновь обратиться к записям, что все же смог припрятать, но и освоиться с письмом другой лапой.