Рюкзак

— Э-э! За возмущенным окриком последовал резкий свист, и Женьку отпустили. Из носа подозрительно тепло и обильно текло. Женька запоздало подставил ладонь. Вроде бы рюкзак, в который его ткнули мордой, мягкий, а вон как вышло. — Разбежались, — с сожалением сказал физрук и протянул руку, помогая Женьке встать. — Ты как, Евгений Владимирович, живой? — Живой, — подтвердил Женька, чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы. — Щас, погоди. Физрук вытащил из правого кармана куртки пачку сигарет, ключи, блокнот, потертый футляр, кажется, с очками, пару монет и пакетик жевательной резинки. — А, не, не тот карман. Замусоленная пачка носовых платков оказалась в левом. Физрук торжественно вручил ее Женьке и подвел его к скамейке: — Щас. Давай приходи в себя. — Я и не выходил, — ответил Женька, но вынужден был признаться себе, что скамейка пришлась очень кстати: потрясение его догнало и превратило ноги в желе. — Чутка вперед наклонись. Чё там, сильно течет? Сгонять за коллагеновой губкой? — А? — Ну, хрень такая, в нос вставляешь, чтобы кровь остановилась. В аптеке продают. — Не, не надо. — Женька на секунду убрал платок, которым зажимал нос. — Кажется, всё. — Чё они хотели-то? — спросил физрук, пока Женька вытирал липкое от крови лицо всё тем же платком. — Докопаться, — мрачно ответил Женька. Физрук сочувственно цыкнул и предложил: — Пошли умоешься. — В школу? — с ужасом спросил Женька. Сама мысль о том, чтобы туда сунуться во время каникул, показалась кощунственной. Физрук глянул на часы: — Не, ко мне домой не успеваем, придется в школу. Да ты не переживай, щас мы потихоньку. Через баскетбольную площадку зайдешь и выйдешь. Женька нерешительно кивнул. Мысль из кощунственной стала интригующей. Прокрасться в школу тайком, воспользовавшись входом «только для взрослых» — это же целое приключение! Он подхватил рюкзак, из-за которого всё началось, и последовал за физруком. В коридоре было еще темнее и страшнее, чем обычно. Где-то наверху поскрипывали половицы паркета. — Там Лилия Ивановна в танцевальном зале, — шепнул физрук, — но это ничё, она не страшная. — Угу, — согласился Женька. Он тщательно умылся над раковиной в дальнем закутке коридора, придирчиво оглядел свое отражение в зеркале. Повезло, что куртка была нараспашку, кровь залила только желтую толстовку. — Как ты в целом? — спросил физрук, аккуратно поймав его за подбородок. — Головой не ударялся? — Только носом, — вздохнул Женька. — Найти тебе чистые шмотки? Женька задумался. Мама на работе, Андрей сегодня не придет. — Не надо. Спасибо. — Точно? — Физрук еще раз его осмотрел. — Так, чай тебе нельзя, чтобы кровь снова не пошла, хочешь кекс? Женька испуганно помотал головой. — Надо, — назидательно сказал физрук. — Там чё-то насчет сахара в крови, короче, после потрясений надо сладкое. И после потери крови тоже. Он отвел Женьку в подсобку, торжественно отрезал ему внушительный кусок шоколадного кекса и налил воды из чайника. — Алиби надо? — А? — Ну, отмазку придумать надо? — невозмутимо пояснил физрук. Женька смутился. Что такое алиби, он знал, просто растерялся. — Нет, я… Всё нормально, Семён Аркадьевич, правда. — Дома кто-то есть? — Колька. И Тёма еще. Физрука этот ответ, кажется, удовлетворил. — Давай доедай и пошли. — Куда? — испугался Женька. — Домой тебя доставлю. А то мало ли чё там, — пожал плечами физрук. Женька вздохнул. Действительно, вдруг Азизов и Кузьменко его ждут? Едва они покинули территорию школы, физрук вынул телефон. — Алло, Лиль, если чё, тут за сигаретами очередь, ага? Спешу изо всех сил. Ага, спасибо. — Он снова убрал телефон в карман и пояснил: — Прогуливаю. Женька понимающе кивнул. Всю дорогу физрук увлеченно пересказывал сюжет какого-то дикого кино. Женька потерял нить повествования почти сразу же и с умным видом угукал время от времени. — Ну, я пошел, — сказал он наконец. — Вон мой подъезд. — Не-е, давай уже из рук в руки тебя передам, а то мало ли, — возразил физрук. Женька вздохнул и позвонил в домофон. — Проще в жопе зуб найти, — бодро сказал Колька. — Чем Ублюдка в его доме, — откликнулся Женька, и дверь раскрылась. Физрук чуть приподнял брови, и Женька пояснил: — Это пароль такой. У меня просто ключей нет. — Понял. На лифте они поднялись молча. Физрук потянулся было к кнопке звонка, но Женька его остановил: — Не работает. Стучать надо. Стучать не понадобилось. Колька раскрыл дверь и удивленно уставился на физрука. Женька поспешно стянул края куртки, прикрывая испачканную толстовку. — Грузите апельсины бочками, — невозмутимо сказал физрук. — Лед тронулся. — Чё? — переспросил Колька. — Ну или какой у вас пароль на вход, — пожал плечами физрук. — Взрослые дома есть? — Ну, я есть, а чё? Физрук удовлетворенно кивнул: — Всё, миссия выполнена, я пошел. Лифт, так и не уехавший с этажа, гостеприимно распахнулся, стоило нажать на кнопку, и физрук торжественно в него погрузился. — Чё случилось-то? — спросил Колька, и Женька молча ткнулся лбом ему в бок. Слова пришли с небольшим опозданием. За это время Колька успел втянуть Женьку в квартиру, захлопнуть дверь и окончательно стащить его съехавший до локтей рюкзак. — Это всё из-за него, — мрачно сообщил Женька. — Из-за кого? Женька мотнул головой в сторону злополучного рюкзака, который Колька только что пристроил на полке, и снял с себя куртку, обнаруживая кровавые пятна на толстовке. Колька присвистнул — и тут же обнял Женьку покрепче. И Женька почти спокойно рассказал, как шел из кинотеатра с Востриковым, как Азизов и Кузьменко привязались и комментировали рюкзак, как Востриков свернул домой, а Азизов и Кузьменко продолжали умничать. — И я им сказал, чтобы катились, — грустно заключил Женька. — И они рюкзак стащили — и вот. Ткнули. Кровавое пятно на клеенчатой морде Сида говорило само за себя. — Вот ведь уёбки, — возмутился Колька. Он набрал Саню и скомандовал: — Бегом домой. Саня примчался через пару минут: у Музыченко из соседнего подъезда зависал. Колька призвал на кухню Тёмку, и Женька еще раз повторил свой рассказ, добавив и эпизод с героическим появлением физрука. — Так, маме говорить не будем, — решил Колька, и остальные с ним согласились. Мама будет расстраиваться и ругать Женьку, а как это поможет? Лучше уж пусть не знает. — А Андрею? — спросил Женька. — Меньше знает — крепче спит, — отмахнулся Колька, а Саня добавил: — И мы все тоже будем спать крепче и не на животе. Женька нахмурился, понимая, что это еще не всё. И оказался прав. — Иди переоденься, — велел Колька. — Тём, ты тоже. И наушники дома оставь. Тёмка пожал плечами и не стал спорить. Переоделся из пижамы в нечто такое же трикотажное и растянутое, но чуть более приличное, влез в куртку, надвинул капюшон до самых бровей и привалился спиной к шкафу в прихожей, ожидая остальных. Женька сунул толстовку в стиралку. Саня напихал сверху грязного белья из тазика, тщательно рассортировав всё по цвету: — Меньше вопросов будет. — Погнали, — резюмировал Колька. Искать Азизова и Кузьменко долго не пришлось. Начали с игровых автоматов в торговом центре — и угадали. Азизов и Кузьменко стояли в очереди к авиасимулятору, о чём-то оживленно болтая. Колька вырвался на пару шагов вперед, Саня шел следом, приобняв за плечо Женьку. Тёмка, мрачный из-за оставленных дома наушников, замыкал шествие. Колька выдернул из очереди Азизова, взял его за грудки, повернув так, чтобы было видно всех братьев, выдержал паузу и самым дружелюбным голосом сказал: — Чтоб мы о вас больше не слышали. В Женьке всё трепетало от восторга. Как в кино! Перепуганный Азизов что-то мямлил, а Кузьменко вообще дернул к выходу, но на всё это Колька не обращал внимания. Доставив послание, он развернулся и неторопливо покинул зал в сопровождении братьев. Уже на улице восторг стал спадать. — На насилие нельзя отвечать насилием, — сказал Женька, цитируя одну из маминых любимых присказок. — А где там насилие? — удивился Колька. — Таких не пугнешь — они оборзеют. Женька вздохнул. Звучало разумно, но всё же… — Ненавижу этот рюкзак, — пробормотал он. На самом деле рюкзак был ни при чём. Не из-за него одного ведь Женьку называют нищебродом, а в целом. За то, что ест в столовке бесплатно, за то, что донашивает одежду за братьями, будто это плохо. И не объяснишь им, что в старых Колькиных джинсах и в Саниной футболке намного приятнее ходить, чем в новых вещах. Но ненависть проклюнулась, и Женьке стало страшно. Он ведь любил «Ледниковый период» — и конкретно этот рюкзак, который перешел от Кольки к Сане, а потом лежал в кладовке и ждал Женьку. А теперь не любит, не может любить. — Не, тут, конечно, всё ясно, — задумчиво сказал Колька. — Рюкзак годный, это просто они тупые. — Думаешь, надо идти на принцип? — спросил Саня, и перед Женькой замаячила невеселая перспектива. Таскайся теперь с этим рюкзаком, чтобы показать несломленный дух, делай вид, что не замечаешь насмешливых взглядов… — Определенно, — подтвердил Колька. — Короче, Женька, забирай мой рюкзак. У Женьки дыхание перехватило от восторга. Новый Колькин рюкзак! Спортивный, с кучей наворотов! — А как же ты? — А я твой заберу, — радостно сказал Колька. — Смеяться будут, — вздохнул Женька. Каким бы заманчивым ни было предложение, поступить так с Колькой он не имел права. Может, на день рождения рюкзак попросить? — Да у меня одна Селёдка три раза плакала, — возмутился Колька. — Кому надо меня трогать ради рюкзака? — Точно? — с надеждой спросил Женька. — Точнее не бывает, — заверил его Колька. — Щас домой придем и поменяемся. Буду самый модный в классе. — Только надо Сида от крови отмыть, — задумчиво сказал Тёмка.