Из Омута

В последнее время Северус Снейп стал всё больше задумываться о своем странном первом учебном полугодии. Зельевар знал, что его как-то поразительно благоприятно обошла ученическая ненависть. Конечно, сначала он обитал в Больничном крыле, и отследить маршруты его передвижений было практически невозможно. Очевидно, из-за его ночного образа жизни. Поэтому первые приходы в Подземелья обходились без происшествий. Однако, когда слухи о вечном отсутствии зельевара во владениях мадам Помфри расползлись по школе, началось веселье. Однажды ночью, в тот день, когда он отправился варить гематомозаживляющее зелье, только ступив в Подземелья, маг сразу же почувствовал, что что-то не так. Он был примерно на середине коридора, когда услышал оживлённый шёпот у двери в лабораторию. - Говорят, он выползает из Больничного крыла за два часа до подъема! - Ага! Да он даже когда на Мерлиново облако отправиться всё равно скажет, что: «Нет, здесь я оставаться не собираюсь, мне ещё триста баллов до конца учебного года с гриффиндора снять»… Так, я прячу за дверью «Топкое болото» метр на метр! - У меня тут смердящие хлопушки, - оторвался третий голос. - А у меня трое недремлющих недоумков, - произнёс профессор зельеварения, и его глубокий хрипловатый баритон заполнил подземельный коридор. Трое нарушителей замерли в самых неудобных позах, словно окаменели под взглядом темных глаз профессора, даже не разглядев их в темноте. Замерли, надеясь слиться со стенами и таким образом, возможно, остаться в живых. Неуловимое движение палочки осветило стены Люмосом, и под растерзание проффессорским прищуром попали трое гриффиндорцев. Это были Кен Скотт, Ричи Тауэр и Джек Слодден. - Профессор… - За столь короткий промежуток времени невозможно было придумать вашей выходке достойную отговорку, мистер Скотт, поэтому слушать вас я не намерен. Зато можно было замечательно вывести из себя вашего преподавателя, и за это вы получаете особую награду. Минус пятнадцать очков с каждого за нарушение ряда школьных правил, месяц отработок у школьного завхоза и личную благодарность от декана факультета, разумеется. Поджав губы, все трое уже было двинулись восвояси, когда… - Куда? Ликвидация всех этих прелестей тоже на вас. Гриффиндорцы помедлили, недовольно переглянувшись. - Я жду, - надавил зельевар, удивленно вскинув бровь. После того случая при каждом появлении в Подземельях первым делом Снейпу приходилось очищать свое рабочее место от разнообразных детских шалостей - отнюдь не всегда безобидных. Здесь побывало все: от банальных волшебных вредилок до всевозможных сглазов, и если их отправители надеятся, что остались в тени, то как глубочайше они заблуждаются. Однако зельевар не собирался наказывать учеников или снимать баллы с факультетов. Все-таки он готовился к их ненависти, он думал, что это - единственное человеческое чувство, которое будет сопровождать теперь его скудную жизнь до конца дней. Однако старый лис Дамблдор сумел распорядиться, чтобы его сопровождало расположение. В любом случае, винить детей за ненависть Снейп не хотел. Люди вообще склонны к глупостям от незнания. Неосведомленность ведь, в сущности, - та же глупость. Также побуждает к необдуманным, а - часто - и попросту бессмысленным поступкам под флагом эмоций. Конечно, был в этой школе человек, практически лишенный подобной глупости. Зато переполненный многими другими отрицательными качествами. Однажды, в очередной раз войдя в Подземелья, Северус уже держал палочку наизготовку и морально готовился браво встретить все производные ученической самодеятельности, однако встретил у своей двери лишь... Грейнджер. Обернувшись и наскоро поздоровавшись, она пулей вылетела на лестницу, старательно пряча что-то под мантией. Снейп уже было усомнился в её умственных способностях и наколдовал «Люмос максима», чтобы получше оценить обстановку, однако чего-либо мало-мальски опасного не обнаружил. Более того, он не обнаружил ничего. Несколько раз маг заставал ее возле своей двери (в один из таких разов она удалилась, пряча за ухо прядь волос, не просчитав, конечно, того факта, что спрятать запах гари у нее не вышло). Но мужчина промолчал тогда, не собираясь как ругать, так и благодарить Грейнджер - что бы она ни делала. Конечно, нельзя было не заметить: после подобных визитов гриффиндорки в Подземелья, сюрпризов под дверью становилось с каждым разом все меньше и меньше, а вскоре они и вовсе перестали там появляться. Однако на уроках Снейп пререкался с ней все чаще, и все чаще же оставался в опустошающем замешательстве, пересекаясь с ней взглядами, и лишь теперь он понимал, какие конкретно были на то причины. Первая - это чувство слабости и личной ущербности. Ведь зельевар твердо решил терпеть все нападки и выходки ненавидевших его! Он решил терпеть, чтобы лишний раз убедиться, что так же силен духом, как прежде. Что таран их ненависти не сможет пробить в нем брешь. Северус Снейп решил в который раз доказать миру, что тихая ненависть сокрушительнее показанных выходок... Грейнджер же - снова поломала его планы. Однако, даже учитывая все это, проблема заключалась в другом. Мужчину выводила из себя мысль о ее мотивации. Потому что самым очевидным вариантом был тот, что ей правила жалость. Жалость - самый страшный из ядов, когда либо отравлявших человечество. Яд, вызывающий привыкание. Если дело было в жалости, то понятны становились все ее странности и все совершенно не присущие Грейнджер вещи, ставшие, однако, в последнее время синонимами ее имени. Мысли об этом, уходя, всегда оставляли в Северусе ярость, гнев и чистейшее презрение к умнице-всея-Хогвартса Гермионе Грейнджер.