Из Омута

"Давно нужно было что-то предпринять" – только и промелькнуло в голове гриффиндорки прежде, чем пламя директорского камина охватило её тело и мысли, сжимая в пространстве и отрывая ноги от опоры толчком трансгрессии. Бесконечные секунды удушающего полёта вскоре кончаются, спрессованный магией воздух снова заполняет пространство предоставленного ему помещения. Дырявый котёл – одно из тех мест, обстановка и атмосфера которых не меняются никогда. Здесь по прежнему стоят те же обшарпанные столы, винтажные, словно игрушечные, стаканчики, тот же маленький Том блестит лысиной из-за прилавка. Всё как и семь лет назад, когда Гермиона маленькой девочкой впервые ступила на камень дорожки Косой аллеи. Гриффиндорку радовала статичность времени в подобных местах. Потому что все перемены в жизни меняли её только к худшему. Все, произошедшие в последнее время. – Доброе утро, Том! – Ой! Кто же это к нам пожаловал с утра пораньше? – хрипло начал волшебник, подойдя ещё на шаг ближе к барной стойке и уткнувшись в неё грудью, будто споткнувшись. – Да это же Девочка-которая-выиграла-войну! После этих слов подозрительно сгорбленный человек в дальнем углу комнаты медленно повернул косматую, будто скомканную, голову на говорящих. – Хуже меня ещё никто не обзывал… – сконфуженно улыбнулась девушка. Том весело крякнул, усмехаясь, после чего подвинул Гермионе кружку сливочного пива.

* * *

Гермиона уверено вышагивала вдоль по Прейд-стрит, попутно отмечая, как же давно она здесь не была. Улочка, вопреки всему, не утратила своего винтажного шарма, следуя за временем. Гермиона шла быстро, изредка поглядывая на наручные часики, тонким кольцом серебра обвивающие запястье. Она точно знала, куда ей нужно идти и кого она должна там найти. И сделать это желательно было как можно быстрее. Вот и перекрёсток. Дойдя до конца дома, отделанного бежево-коричневым кирпичом, она завернула за его угол и тут же подняла глаза. На месте. На миловидной арке из всё того же кирпича золотилась надпись "ST-MARY'S HOSPITAL". Гермиона слегка нахмурила лоб в попытке не ошибиться зданием, однако вскоре взгляд её уже был устремлён на бело-синий сестринский пост и стоящую за ним медсестру. - Здравствуйте, – начала Гермиона, подходя и убирая прядку кудрей за ухо. – Не подскажете, где я могу найти доктора Элисон Ортон, насколько я знаю, она работает у вас психиатром с тысяча девятьсот девяносто первого года... Девушка за стойкой подняла свои неестественно длинные ресницы на гриффиндорку, после чего, распрямив плечи, сухо ответила: – Я спрошу её насчёт вас. Вы по записи, мисс? Гермиона произвела гортанью глотательное движение. – Нет. Просто передайте, что к ней Грейнджер. Полагаю, она вспомнит. Девушка кивнула в ответ, сдержанно улыбнувшись, и двинулась в сторону лифта. По пути она словила другую медсестру, высокую женщину лет тридцати пяти, и, очевидно, попросив ту постоять на посту за неё, скрылась в толпе зашедших в лифт. Обстановка здесь была спокойная. Никто из персонала больницы не бегал и не кричал лишний раз о том, что кто-то при смерти (наверное, если это происходило, то несколькими этажами выше), да и голубая пастель интерьера располагала к отдыху. Медсестра явилась минут через семь, чтобы вновь вернуться к своему посту, а сразу за ней из лифта показалось невысокая женщина в медицинском халате. Она была в той форме, которую женщины её возраста считают образцовой. Такого изгиба талии, как в молодости, она, конечно, не сохранила, но животик её дальше груди не выступал, и осанка у женщины была образцовая, хоть сознательно за её состоянием никто не следил. Близоруко сощурившись, женщина прошлась хозяйским взглядом по залу, пока не остановила его на сидящей на диванчике у стены Гермионе. - Герми! – воскликнула Элисон Ортон, решительно приближаясь к девушке. – Малышка Бо-бо, какими судьбами-то ко мне? Малышкой Бо-бо её называла исключительно миссис Ортон. Потому что в детстве, когда та играла с ней в догонялки, Гермиона ударилась коленкой об угол кровати, а, подойдя к маме, сказала эти два слова - "Мама, бо-бо!" (сдерживая слёзы и потирая место ушиба). – А я думала, это старшая Грейнджер наконец-таки наотдыхалась в своей Австралии и вспомнила о подруге... – договорила, наконец, женщина, после чего тут же заключила усмехающуюся Гермиону в объятия. - А это я, да. Я к вам, миссис Ортон, можно сказать, на консультацию, - начала девушка, выкручиваясь из хватки женщины и приглаживая норовившие взлететь волосы. – Гермиона! Ты совсем спятила!? Как мы с тобой договаривались, ты меня называешь? - театрально оскорбилась она. – Тётя Элис... - отводя в сторону пунцовое от смущения лицо пробормотала девушка. – Как в Стране Чудес, именно! Ну, пойдём, детка, или ты предлагаешь нам тут продолжать беседу? - воскликнула женщина, хватая Гермиону под руку и увлекая за собой в сторону лифта так стремительно, что девушка еле успела прихватить оставленные на диване пальто и сумочку. – Рассказывай, как ты: учишься, работаешь? – спросила она, когда двери лифта отрезали их от холла. – Учусь, – ответила Гриффиндорка, когда лифт тронулся вверх, – И работаю. Всё как у всех. – О, бедные дети! Мой вон тоже кое-как… Ты же помнишь Чарльза? Гермиона кивнула, улыбнувшись, и в голове её всплыл образ высокого худого парня с картинно уложенными в причёску светлыми кудрями. - Помню. Мама вроде говорила, что он собирается жениться. Год назад… – вспомнила вдруг Гермиона, заранее предугадывая возможную реакцию миссис Элисон Ортон. - Ой, и не вспоминай! Как собирался так и… В общем забудь, – практически обиженно произнесла она и добавила: – Толковый ведь парень, а в девушках разбирается хуже отца. Ха-ха! Гермиона только усмехнулась и понимающе кивнула. Миссия жизни мам не может считаться выполненной, если они не сосватали своих детей с детьми какой-нибудь из подруг. Ох уж это подсознательное желание женщин сроднить себя с подругами! И всегда они так милы в этой своей навязчивой идее. – А ты, Гермиона, – продолжила женщина, подмигивая, – какие достижения имеешь на личном фронте? – Слава Ме... Богу - никаких. Оказывается, если учиться на бухгалтера и совмещать это с подработкой в кафе, совсем не остается времени на личную жизнь. Девушка задумала эту легенду так давно и столько раз отрепетировала речь прежде, что сейчас даже её беспомощная неспособность лгать не проявила себя за будничностью интонации. – Ох, детка! – вздохнула миссис Ортон, будто что-то для себя мысленно отмечая. – Не волнуйся, Гермиона, если что - мой оболтус всегда в твоем распоряжении. А между тем они уже давно вышли из лифта, прошли длинный, ярко освещенный коридор, и упёрлись в пластиковую белую дверь с табличкой "кафе – столовая". Миссис Ортон открыла дверь, пропуская Гермиону вперёд, а после - сама проскользнула прежде, чем та с негромким хлопком закрылась. Гриффиндорка кинула на женщину удивлённый взгляд, но та только усмехнулась: - Это место я люблю больше, чем свой кабинет. Ну, а на самом деле - ближайшие полтора часа я полностью свободна. Записанный клиент до меня не дошел. Зато дошел до неотложки с обострением… В общем, именно здесь меня нашла Кетрин с сообщением о тебе. Хотя я бы на её месте и не заходила в кабинет, а сразу шла сюда. Вероятность застать меня куда выше! - Гермиона широко улыбнулась, осознавая, что после стольких лет эта женщина совсем не изменилась. Её красивые черты не поплыли никуда под напором тока времени и проблем, светлые волосы были так же, как пятнадцать лет назад, аккуратно уложены причёской а-ля Мерлин Монро. Гермиона обожала миссис Ортон за то, что она всегда оставалась собой в мире, где каждый стремится превратиться в кого-нибудь получше. Она любила её за детскость и непосредственность. За качества, которых ей самой не хватало. Миссис Ортон провела Гермиону к одному из столиков недалеко от прилавка буфета и жестом пригласила сесть. Сама же она отправилась к кассе, у которой стояла женщина сорока с лишним лет, в формах, весьма приятная на вид. Они недолго пошептались через стойку, продолжительно посмеялись над чем-то, и, наконец, Элисон Ортон уселась рядом с Гермионой, предварительно поставив перед девушкой две чашки какао. – Не стоило, правда. Я бы сама расплатилась… – Ты думаешь, я платила, детка? Хаха! Марти скоро сама будет мне доплачивать за посещения… Скучает, бедняга! Лови, – сказала вдруг женщина, отправляя шоколадный батончик в путешествие по столу в сторону Гермионы. Девушка ошеломлённо подняла взгляд на довольно улыбающуюся и полулежащую на стуле женщину. – Пойду заплачу… - сказала Гермиона, протянув руку к бумажнику, но тётя Элис остановила её: – Успокойся, всё легально! Я ещё не настолько обнаглела. Хотя... хах! Ну, так какими судьбами, повествуй. Гермиона поспешно отхлебнула какао из поднесенного к губам бумажного стаканчика и начала: – Ну, возможно я покажусь слегка наглой сейчас, но… Ведь я уже пришла к вам, – гриффиндорка только вновь прошлась рукой по волосам , на этот раз сгребая их на правое плечо. - Как я уже сказала, в данный момент я подрабатываю в кафе… На Риджент-стрит. Там со мной работает моя хорошая подруга… Джинни. И… У нее есть проблема. Но Джинн наотрез отказывается идти к психиатру, говорит, что там на неё наденут смирительную рубашку и запрут в комнате с матрацами вместо стен. Наедине с проблемой. Или заодно с проблемами уничтожат её саму... – Распространённое мнение. И даже понятное... Ну, продолжай, – подбодрила девушку миссис Ортон. – В общем, она слышит голоса. Я искала ответ в книгах, но нужной литературы в университетской библиотеке не нашла. Она… Дорога мне, понимаете. И я пришла за помощью. Элисон Ортон коротко кивнула и снова глотнула какао: - Ну, пройдёмся по основному. Голоса в голове могут возникать по ряду причин, начиная от недосыпа и заканчивая шизофренией или раздвоением личности. Герми, – запнулась женщина,- ты случаем не скажешь, что конкретно она слышит? Потому что, если голоса уговаривают её взять нож и слегка вонзить кому-нибудь в глаз… – Нет-нет… Она говорила, что они, как бы, зовут её. Он. Голос. – Что ж... Говоря о шизофрении, например, я прописала бы антипсихотики. Это препараты, которые блокируют определённые рецепторы, и у семидесяти-семидесяти пяти процентов людей полностью устраняют слуховые галлюцинации. Или же заставляют их ослабевать. Конкретнее, это феназепам (или страх шизофреника, как я его называю) - один из самых сильных транквилизаторов, производитель овощей на ножках, так сказать... Рисперидон, или рисполепт по-другому, и азалептин - это нам подходит больше: не влияет на высшие интеллектуальные функции, купирует беспокойство… А! А голова-то у Джинни болит, не знаешь? – Да…- призадумалась Гермиона. - Болит периодически. – О-о, – воодушевленно воскликнула врач, – тогда всё может быть проще, чем мы думаем. Фенибут – наше решение. Ноотропный препарат. Устраняет напряженность, беспокойство, головную боль и тяжесть в голове, нарушения сна... В общем, повышает работоспособность. Я тебе запишу, – сказала женщина, доставая из кармана халата шариковую ручку и листик. – Можешь подойти на первый этаж (там аптека) и сразу купить пачку. – Спасибо большое!.. - радостно и слегка потрясённо ответила гриффиндорка. - Не знаю, что бы я делала без вас… – Уймись, детка! Вот если бы ты моего Чарльза вразумила… А в общем! Держи, – женщина протянула Гермионе блокнотный листик. – Доза в триста-триста пятьдесят миллиграмм три раза в сутки до еды курсом в четыре-шесть недель. – Спасибо, – повторила девушка, обнимая миссис Ортон на прощание. – Удачи, деточка… Пока, Гермиона! И спасибо, что разбавила будни, – добавила она напоследок, торжественно поднимая в воздух пустой стаканчик и наблюдая, как девушка, махнув ей рукой, скрывается в дверном проеме. "Нет," – думала Элисон Ортон минутой позже, вспоминая строгую тёмно-серую водолазку Гермионы, чем-то напоминающую строгий военный сюртук, и её чёрные брюки. "Она моему Чарли не по зубам. Ей бы кого постарше, чтоб не чувствовал себя имбицилом рядом. Ну, хотя бы иногда".