Из Омута

Казалось, с моря веяло холодом. Дуло порывисто и неприятно. А все потому, что волшебники попали в «сезон дождей», как называют его туристы. На Кубе температура не опускается ниже двадцати градусов. Сейчас было двадцать два, но ощущалось холоднее. И все потому, что под небом сплошным потолком повисла туча, причём туча литая, необъятная, как дно алюминиевого ведра. И, если бы кто-то спросил, что Гермиона делает на Кубе, она сама ответила бы не сразу. Снейпу нужно было в Гавану. Она даже не особо поняла, зачем. За очередным ингредиентом. Шла вторая неделя ее самоанализа (она же - последняя неделя "без палочки" по рекомендациям мадам Помфри". Они трансгрессировали утром, часов в девять: Гермиона, профессор и два каких-то мага из министерства. Все по делам. Но туча добралась до Гаваны быстрее. - Мисс Грейнджер, ради Мерлина, не отставайте, ваше отсутствие я, может быть, и не замечу, а вот профессор Макгонагалл - вряд ли. Снейп как будто нашел в ней новое развлечение. Он договорился с авроратом и организовал ей вылазку в Австралию. С родителей сняли забвение, и Гермионе сразу прибавилось забот. Мама была в шоке. Папа сказал, что верит, что этого требовала ситуация и что он всегда будет одинаково любить свою дочь. Переезжать из Австралии в Лондон, слава Мерлину, никто не спешил. Люди здесь были сухие, шоколадные и все до одного абсолютно тропического вида. Энергия от них шла пробивная и неиссякаемая, будто от живых солнечных батареек. Снейп предусмотрительно прихватил зонтик. Гермиона прихватила только свою бисерную сумочку со всем набором начинающего путешественника и бутылку воды. Итак, Гавана встретила волшебников стеной дождя. Но планам Снейпа это никак не мешало, поэтому, как только волна апарации забросила их в один из винтажных кубинских переулков, зельевар кивком указал Гермионе направление их движения и зашагал на звук рыночного шума и оживлённой торговли. На верхней части его тела снова была только рубашка. Однако брюки Снейп решил ни на что не менять, поэтому, вероятно, ему было душно. Свой зонт он вручил Гермионе, чтобы не подстраивать под неё шаг, и сейчас шёл впереди, не обращая внимания на дождь. По возможности. Так они дошли до знаменитого гаванского блошиного рынка, и Гермиона уже было воспряла духом, предвкушая поход, но Снейп её осек. На этот раз непреднамеренно. - Заходить на рынок не придётся, - сказал он. - Магазин неподалёку, в домах. И магазин действительно расположился «в доме». Пройдя в переулок, Снейп остановился возле стены серо-голубого двухэтажного строения с потрескавшимся, местами облупившимся голубым фасадом. На этом самом фасаде висело старое объявление, предположительно, о поиске квартир, и Снейп постучал кончиком своей палочки в самую цифру «4» полустертого телефонного номера. В ту же минуту в стене прорезалась чёрная, тоже наполовину стертая, дверь, которую зельевар без промедления и открыл. Звон дверного колокольчика красноречиво сообщил Гермионе, что место это не может быть ничем иным, кроме магазина. Так и оказалось. - Buenos días! - Hola. - Español? - Inglés. - Доброе утро, мистер! - повторил продавец, выходя из-за стойки. - Доброе. Кажется, у вас хранится единственный нужный мне экземпляр «Магии бузины». Нужный мне - это англоязычный. - О да, но вы ведь осведомлены насчёт её стоимости? - Разумеется. Полагаю, вы все ещё обмениваете на ингредиенты? - А, Северус Снейп! Я помнил ваше лицо. Но оно изменилось, мой дорогой, определённо изменилось! Вы давненько не заходили, - как бы с укором сказал продавец. Он был долговязым крепким мужчиной и одет был совсем по-маггловски. Темные бриджи, тенниска, только необычная расшитая феска на его голове выдавала в нем мага. - Плохо переношу ваш дождь. - Вы из Англии. - Тогда вашу жару. - А вы все шутите! - усмехнулся мужчина, морща свой загорелый нос. И он действительно шутил. И даже Гермиона внутренне усмехнулась. Внутренне. Продавец все ещё дожимал приступ смеха. - Обмениваем. И после этих слов перед его стойкой разжались пальцы зельевара, и перед волшебником с отчетливым стуком опустился чёрный мешочек. Уголки его остро очерченных губ метнулись вверх. Мужчина подтянул мешок к себе и, быстро откинув завязки, заглянул внутрь. Теперь вверх метнулись брови. - Сантиметров десять? - Пятнадцать - Вы не... - Нет. - Прекрасно! «Магия Бузины», да? - Пожалуйста. Продавец, счастливый и улыбающийся, ненадолго скрылся в подсобном помещении. Гермиона в этот момент разглядывала дизайнерские склянки для зелий ближе к волшебному окну, Снейп неловко облокотился на стойку. - А вот и она, - пропел волшебник, протягивая Снейпу бумажный пакет. Гриффиндорка к этому моменту уже стояла по левое плечо Снейпа, рассматривая главную витрину. - Это все или возьмёте что-нибудь для супруги? Девушка даже слегка поперхнулась, вскидывая на мужчину взгляд. Снейп сохранил спокойствие. - Нет, это все. Теперь взгляд её метнулся на профессора, но голос подать она не успела, и тот, пожав продавцу руку, вывел Гермиону на улицу, во все тот же дождь. Убрав руку с её плеча, он направился в ту сторону, с которой пришёл. Девушка продолжила стоять на месте, нарочито долго удерживая на лице удивлённый вид. Снейп заметил её отсутствие, пройдя уже метров пять. Картина ему открылась крайне романтическая: тонкая, до прозрачности белая водолазка уже вплотную облипает чёрный кружевной лиф, промокшая; с подола юбки скатываются дождевые капли; кудри на миг прибиваются дождем, после чего топорщатся ломанной острой проволокой, словно бы в кадре одного из мультиков Тима Бертона. Северус проделал бесполезное глотательное движение и всерьёз заволновался об отсутствии по близости своей мантии. Он быстро провёл рукой по своим промокшим волосам и откашлялся какой-то ноткой истеричности, шагая обратно, к гриффиндорке. - Не знал, что вас так волнует ваш статус относительно меня, Грейнджер, - почти беззвучно пророкотал он над её ухом, снова цепляя плечо и увлекая в сторону рынка. - Прошу про... - в этот момент над её головой шумно раскрылся зонт. - Прошу прощения! - повторила она, чувствуя, как её гольф высыхает, повинуясь его заклинанию. - Мой статус относительно вас – «Ученица»! - Неужели? А манера вашего разговора каждый раз заставляет меня в этом усомниться. Гермиона даже позеленела от возмущения, но сочла молчание наиболее гордым способом выйти из спора. Ветер стучал по чёрному зонту, и теперь Снейп шагал рядом с Гермионой. В одной его руке были ручки бумажного пакета и зонта, в другой - левое плечо девушки, и, кажется, эта рука её усмиряла. Снова знакомая дорога, но маршрут сменился на середине пути. Магазинчики в переулках, камень дорожек и вереница загорелых лиц привели к мостовой. На мостовой были лавочки, серое море - перед. А на лавочках не было никого, поэтому Снейп направился именно туда. Снова заклятие - и древесина скамейки вмиг становится сухой. Зельевар, усадив на неё Гермиону, вручил зонт и, сказав «скоро вернусь», ушел. Гриффиндорка заметила, что капли дождя не долетают до его волос, ударяясь о невидимый волшебный купол, и, фыркнув его неосторожности, устремила глаза в даль моря. Девушка точно знала, что ветер гнал волны каждого сантиметра глади по всей её площади, но сейчас вода больше походила на серую ткань и лежала на толще статичной матовой плёнкой. Туристам дождь почему-то не мешал, и они то и дело проскальзывали перед глазами Гермионы, двигаясь то в сторону рынка, то в противоположную. Снейп вернулся быстрее, чем ожидала Гермиона: - У них обед. Да. Я не удивлён, - проворчал он, опускаясь на скамейку рядом с девушкой. - Десять минут, - констатировал он, наколдовав себе такой же чёрный зонт, как тот, который держала Гермиона, дублировав его. - Где обед? - спросила, наконец, девушка, повинуясь своему любопытству, но он не успел ответить. Гермиона заметила этих троих метров за десять. Заметила и заострила внимание. Те три туристки стояли там давно и явно не просто так. Две женщины были одеты в белое. Одной можно было дать лет сорок, другой, возможно, чуть больше. Первая, похоже, была женщина роковая, и темные локоны ее струились по плечам. Вторая была с фотоаппаратом. Третья особа была примечательна уже потому, что была юна. Легкое платье ниспадало ниже ее колен, чуть развеваясь на ветру. Пастельные персиковые полосы на нем чередовались с розовыми и серыми. Вертикаль. Роскошный силуэт. «Чуть младше меня», - ревниво ответила Гермиона, продолжая осмотр. Судя по кудрям - дочь роковой женщины. Хотя выдавали родство определённо не только кудри. За линзами ее очков и тонкой золотой оправой сверкала пара цепких и, очевидно, пристрастных глаз. И все трое выглядели крайне довольно, оживлённо и даже по-шпионски или по-охотничьи хитро. Итак, Снейпа прервали, и прервала именно третья особа, чем-то так похожая на... «Меня!» - Извините, вы мне не поможете? - сказала она, улыбаясь так, как Гермиона не улыбалась даже Рону или Краму, и протягивая ему новенькую бутылку минералки. И это ему. «Северусу чёртову Снейпу!» Гермиона внутренне поперхнулась желчью. Обе женщины остались стоять там, вдалеке, метрах в десяти, хихикая, подпихивая друг друга локтями в рёбра и держа камеру наизготовку. Хотя, признаться, они хорошо делали вид, что причина их восторга не сидит на скамейке, овеянная романтическим высокомерием. Он был в замешательстве, бровь, конечно, метнулась вверх, но, что примечательно, уголок губы тоже, и, коротко кивнув, откладывая зонт, он принял бутылку из ее рук. Гермиона была уже даже не красная - практически синяя. Снейп, легко открыв крышку, вернул незнакомке воду, и она, шепнув ему: «Благодарю», вернулась к женщинам. Гриффиндорка не говорила, не дышала и не моргала, просто застыла, остановив взгляд на его лице. «Я ее уничтожу». - В «Багряном Асфоделе». Девушка даже не шелохнулась, и Снейп, заметив это, уточнил: - Обед. Она взяла себя в руки и перевела взгляд на гладь моря. И десять минут обеда они провели в тишине с коротким перерывом на саркастическое «Так какой там, говорите, ваш статус относительно меня?» от Снейпа. После он удалился в «Багряный Асфодель», и Гермиона сама себе удивляясь, не проронила ни слова. Она знала, что это за магазин, и не спросить ну совсем ничего... Ещё полчаса назад казалось выше ее сил. Отец-вдохновитель «Горбин и Бэркс», эта лавка испокон веков была любимым магазином всех известных зельеваров, коллекционеров, аристократов и некромантов. И, слава Мерлину, Северус Снейп был всего лишь зельеваром. Здесь ежедневно оставляли тысячи галеонов десятки магов, и, что примечательно, никто не уходил отсюда неудовлетворенный. Поэтому сейчас Гермиону интересовало два вопроса: насколько удовлетворённым выйдет Северус Снейп и чем конкретно он будет ублажён. Гриффиндорка не представляла масштаб проблемы, когда увидела зельевара вдалеке. Не представляла и когда он был уже в десяти метрах, только походка его, обычно твёрдая и речитативно-четкая, сейчас красноречиво сообщала, что мужчина «навеселе». Но девушка до последнего не обращала на неё внимания. И лишь когда зельевар плюхнулся на лавочку рядом с ней, она поняла, в чем дело. - Вы пьяны?! Но он лишь зашёлся долгим сиплым смехом, принимая горизонтальное положение и роняя голову на ее колени. - Нет, - ответил он минут через пять, прекратив смеяться. - Я укурен. И расплылся в довольной улыбке, прикрыв глаза. Дождь уже прекратился, и сейчас девушка просто ошеломлённо устремила взгляд в горизонт. - Потрясающе. Гермиона не собиралась ничего спрашивать. Только потом ей предстояло узнать, что сделка с продавцом действительно состоялась, и что, выйдя из магазина, Снейп встретил того расслабленного вида приятного молодого человека, который, очевидно, увидел в зельеваре своего, и в процессе разговора «по душам» угостил косячком. - Просто прекрасно, - повторила девушка, сложив руки на груди, прямо над его носом. - И как вы собираетесь апарировать обратно, в Хогвартс? Он снова повиновался волне смеха, и около минуты переживал её, хохоча в складку согнутой в локте руки. - В Хогвартс? - он снова прыснул. - Вот так! Сказал наконец Северус Снейп и, взмахнув палочкой, схватил своей горячей рукой её запястье, в секунду оставив лавочку стоять пустой.

* * *

- Так же легко, как и сюда! Гермиона не успела твердо стать на ноги, материализовавшись, к тому же её дезориентировала темнота помещения и громкость звуков. Но, схватившись за раковину, она все же стала на ноги тверже, чтобы тут же впиться взглядом в лицо Снейпа. - Где мы?! - шикнула она, приглаживая волосы и наблюдая, как он расстегивает ещё две верхние пуговицы и неторопливо закатывает рукава рубашки. Бит доносился из-за хлюпкой двери помещения и прошибал пространство волной звука так, что сотрясалась и эта дверь, и раковины, и стены уборной. Зельевар снова усмехнулся, смахнул волосы со лба, и, выглядя как прекрасный укуренный Аполлон, ответил. - Мы... В клубе. Определенно в клубе. И в этот момент дверца одной из кабинок за их спиной открылась, и из неё вышел высокий кофейного оттенка парень, по правде говоря, не очень похожий на кубинца. Девушка совсем залилась краской и распахнула рот, вновь переводя взгляд на зельевара: - Мы что, в мужской уборной?! Он улыбнулся, одну руку запуская в волосы, а другую забрасывая на её плечо: - Ну естественно в мужской. Или ты хотела, чтобы меня выгоняли шваброй из женского туалета? Она спрятала лицо в ладонях и, скинув его руку, выбежала за дверь. Снейп вскоре последовал за ней, но Гермиона никого ждать не собиралась, и к этому моменту была уже на полпути к выходу. В клубе было многолюдно, и люди все до одного были какие-то... Другие. Гриффиндорка мельком оглядывалась по сторонам, делая вид, что ищет знакомого, и, очевидно, отмечала для себя эту «формальность». Просто старательно подавляла в уме догадки. Заведение было молодежное, уборные чуть поодаль вип-столиков, стоящих на своеобразных пьедесталах. Бар расположился у левой стены, если идти со стороны вип-столов, стойка диджея - практически напротив, у правой стены. Компании танцующих рассредоточились вокруг небольших круглых столиков, похожих больше на барные стулья, и именно эти столики служили единственным разграничительным знаком. Вокруг каждого отдыхала своя компания. За баром, ближе к выходу, Гермиона разглядела крутую лакированную лестницу, ведущую на небольшой выступ над танцполом - дополнительный этаж. Гермиона в клубах никогда не бывала и, по правде говоря, хотела бы задержаться и познакомиться с помещением, но уж очень все это было неправильно, в первую очередь – укуренный Снейп, конечно, поэтому совсем скоро она прорвалась через толщу музыки и взгляд охраны и вырвалась прочь из клуба, чтобы оказаться... Во тьме ночи. «Ночь?» Девушка совсем не верила глазам. «Смешно. В Багряном Асфоделе, кажется, только что был обед...» Улочка, правда, была хорошо освещена и вымощена камнем, где-то неподалёку весело отбивал барабан. - Прошу прощения, - сказала она, какой-то женщине, сидевшей за столиком небольшой кафешки прямо напротив входа в клуб, - мадам, не подскажете, который час? Женщина завела черную прядь за ухо и, сказав что-то на незнакомом Гермионе языке, протянула ей правую руку, левой указывая на циферблат часов. Лицо девушки отказывалось принимать обычное выражение. - Спасибо.. «21.40?! Очень интересно, и куда же пропали семь часов моей жизни?» Она резко развернулась, намереваясь снова найти Снейпа, но первее всего нашла светящуюся неоновую вывеску клуба. Одно слово, точно ей знакомое. И девушка знала, что к Кубе это слово не имеет никакого отношения. И, с учётом этого, Северус Снейп нашёлся раз в десять быстрее. - Вы! Он мило беседовал с барменом - ухоженным молодым человеком в стойке козырьком назад и окладистой чёрной бородкой - попивал пинаколаду из бокала в своей правой руке и, кажется, прекрасно проводил время. - Вы! - повторила гриффиндорка прямо ему в ухо: по-другому бы он её не услышал. Он бросил какой-то многозначительный, но не слишком сфокусированный взгляд на своего нового друга за стойкой и, вручив Гермионе свой коктейль, ответил: - Я. Она бросила быстрый взгляд на лицо Снейпа, на стакан в своей руке, на бармена, но с этим решила разобраться позже: - «Кушадасы»?! Может, объясните, что мы делаем в Турции? Он довольно усмехнулся: - Кушадасы - Мекка искателей ночной жизни. Звезда ночной Турции. И, смею утверждать, мисс Грейнджер, нигде во всем мире не исполняют таких жарких танцев, как в клубах Турции. Гермиона поперхнулась своим недовольством и поспешно запила его пина коладой. - Вы не в себе, - крикнула она, прорывая шум музыки. - Я в нирване, - кивнул Снейп, чтобы снова рассмеяться. И девушке очень нравился такой Снейп. Очень нравился, но она не хотела дать слабину: вдруг он запомнит? Она не знала, “работает” ли трава так же, как и алкоголь (судя по предпочтениям людей - нет, трава работает лучше), но, если стандартной потери памяти не случится у зельевара, он не даст забыть этого и ей. «Но если я.. Если я напьюсь.. И напьюсь по его вине... То смогу убить двух зайцев одновременно!» - А я в мерлиновых Кушадасах! - ее напускное негодование привлекло внимание Снейпа, и он застыл в недоумении. - Так. Либо мы немедленно возвращается в Хогвартс, либо я начинаю «развлекаться» тоже. Он повторно прыснул: - Вы? Хаха! Мисс Грейнджер, вы не умеете развлекаться. Ее бровь метнулась вверх, и, повернувшись к бармену, она сказала: - Jean with cola. Two glasses. И Снейп вдруг понял, что платить ему. И он расплатился. Гриффиндорка знала точно, что пить не стоит даже начинать. Во‐первых, он перепьет её, во-вторых, её перепьет даже ребенок: Гермиона и пробовала из алкоголя только шампанское на Новый год. Значит, ей нужно было делать вид, что она пьёт. Значит, близстоящему цветочному горшку придётся с ней сотрудничать. А ещё ей нужно сделать так, чтобы Снейп заметил, что ей весело. Нужно было пристроиться к одному из столиков. И ей приглянулся один. Около него весело танцевали две парочки, которые явно пришли сюда вместе, с ещё тремя друзьями мужского пола. Они были больше похожи на туристов, и в принципе вызывали у Гермионы доверие. Поэтому, забрав с барной стойки свой стакан (то есть первый из двух), она приторно улыбнулась Снейпу, выдвигаясь к намеченному столику. - Добрый вечер, я Гермиона. Не возражаете, если я к вам присоединюсь? Просто один придурок только что меня бросил, а поскольку я уже здесь.. Это все она прокричала на ухо двум приятным парням, и они, запрошающе улыбнувшись, передали её месседж остальным. Девушки быстро вошли в её положение, и, как предположила Гермиона, из сочувствия и женской солидарности, сразу сделали гриффиндорку названой подругой. Ни один из парней также не выглядел разочарованным, и вскоре жар турецкой музыки уже распалил желание Гермионы потанцевать. Парни, все как один, оказались обходительными и, что примечательно, веселыми, и не прошло десяти минут, как она танцевала в кругу холостяков, чувствуя лопатками грудь красавчика с бородкой и грудью рубаху милашки со светлыми кудрями. - Привет, дорогая, заждалась меня? Гриффиндорка окаменела. Она снова чувствовала руку на своих плечах, но теперь он обнимал по-другому. От мага пахло не травами и ингредиентами зелий, а одеколоном с явно заметными сладкими нотками Турции. Он смотрел спокойно и весело, передние пряди прикрывали глаза. Сейчас Северусу Снейпу нельзя было дать больше двадцати пяти лет, ни одной морщинки Гермиона не разглядела на его красивом лице, и в животе ее что-то горячее вдруг сделало кульбит. - Гермиона, это он? - настороженно спросила темноволосая красавица по имени Джесс, и только после этого гриффиндорка заметила опасные взгляды своих новых знакомых. - Нет, - ответила она улыбнувшись и осознав, что они имеют в виду «одного придурка». - Не он. Это мой хороший друг. И она, повинуясь его руке, двинулась прочь от столика. Снейп пересекал танцпол неторопливо и расслабленно, и Гермиона так же расслабленно уронила голову ему на плечо. Он вёл ее обратно в сторону уборных, и, когда они пришли и остановились в слепо замкнутом коридорчике о чёрной плитке, перед дверьми, развернул ее к себе лицом. Прикоснулся ладонями к плечам, мягко прижимая к стене. - Я не хочу, - сказал Северус Снейп, получше обхватив плечи Гермионы и сгорбив свои, склоняясь лицу, - чтобы ты веселилась не со мной. Гермиона прерывисто дышала, расплываясь в улыбке и практически плача от счастья, а Снейп, договорив, склонил голову ещё ниже, так, что лоб его слился с ее лбом, и кончики носов соприкоснулись. - Я тоже, - шепнула девушка, вытянув шею и приникнув к его губам, чтобы в этот самый момент закружиться в воронке апарации и исчезнуть из клуба и из Турции, так и оставив стакан джина одиноко стоять на барной стойке.

* * *

Она материализовалась на главной площади Хогсмида, прямо перед входом в «Три метлы», сжимая в руках бисерную сумочку и свой чёрный зонтик и сразу же зажмурилась от яркого света солнца. Одна. Без всякого намёка на недавнее присутствие спутника. Но почему-то злиться никак не могла. В Британии стрелки часов лишь недавно пробили одиннадцать. «Мерлин! Эти мне путешествия во времени...» Она окинула взглядом площадь и, словив на себе пару любопытствующих взглядов, решила выдвигаться в сторону замка. Но пару шагов спустя внимание Гриффиндорки привлекло шуршание, доносившееся из кармана юбки. Сунув в него руку, она нащупала какой-то пакетик, а, вынув содержимое, совсем не смогла продолжить движение. Это был красивый серебряный кулон: тонкая цепочка удерживала колечко с маленькой блестящей змейкой. Размером она была не больше фаланги ее указательного пальца, но искусности отделки украшения это не вредило, поэтому девушка смогла разглядеть каждую чешуйку и то, что головку змеи украшали два крошечных зелёных бриллианта, служивших ей глазками. Девушка зажала ладонью рот, чтобы не вскрикнуть, и, кажется, даже засветилась от магии, переполнившей ее и не нашедшей выхода. Она сжала змейку в руке и, сказав в никуда, но абсолютно отчетливо: «Спасибо», быстро продолжила путь в Хогвартс.