Из Омута

- Не может быть! – воскликнул Люциус Малфой, откидываясь на спинку кресла и выплескивая немного красного полусухого по пути. – И она не ударила тебя Тоталусом? - У нее нет палочки. - Ах, да! А я уже было подумал, что мир сошел с ума. Малфой не видел лица зельевара, потому что в позе тот сидел закрытой, и кулак его подпирал лоб. - Сколько, говоришь, ей лет? Как и Драко, да? - Больше. - То есть девятнадцать? Потрясающе! Северус, я рано списал тебя со счета. Лет двадцать назад… Снейп медленно повернул на него голову. - Да. И благодаря кое-кому я недавно чуть ее не изнасиловал. - И кому было бы плохо? Люциус затяжно рассмеялся, после чего Снейп продолжил: - Я чуть не встал перед ней на колено. Прямо там, перед дверью в грёбанный туалет. - Оо, а вот от этого тебе точно было бы плохо. Северус снова замолчал, но Малфой был слишком заинтригован ситуацией: - Салазар великий, я представляю эти заголовки! «Что делать, если разница в возрасте больше, чем сам возраст?». «Выиграй войну – проиграй судебное слушание. Педофилия или Рок - педофилия не порок»... - Сейчас я ударю тебя Тоталусом. - Нет, правда… Тебе не жалко девочку? Снейп задумался. Ему было жалко. Сколько лет Снейп жил с демоном, который шептал: «Ты не достоин». Это твердила ему сама жизнь. - Это её выбор. - Думаешь? Люциус глубоко рассмеялся. - Я тебе кое-что расскажу. Если маггловский автомобиль едет по шоссе ночью, у него, конечно, включен дальний свет. Две фары прорезают толщу тьмы, создавая световой коридор, - Снейп снова безэмоционально буравил взглядом столешницу своей прихожей. – Представь себе косулю. Она выбегает на дорогу в ста метрах впереди. Машина приближается, и косуля начитает бежать вперед. Ни вправо, откуда выбежала, ни влево, куда направлялась. Почему вперед? Люциус ненадолго приумолк, допивая вино и меланхолично заводя за ухо платиновую прядь. Снейп даже не поднял взгляд. - Потому что она уверена, что у лабиринта есть стенки. Темнота по обе стороны заточила ее в свой плен. Теперь для нее существует лишь то, что освещает свет фар. И что происходит, если маггл не успевает затормозить? Бум. Люциус снова прервался: в этот раз - на пополнение бокала. - А теперь представь какую-нибудь гриффиндорку. Она оказывается в свете фар, и чем они светят? Снова пауза. - Страстью. Твои фары светят страстью. Но ведь Грейнджер не косуля. А теперь представь, что будет, если она отразит свет, ну, положим, зеркалом? Ты ослепнешь. И, уж наверное, улетишь в кювет. Что станет ее зеркалом? Снейп вдруг в один глоток опустошил свой бокал. - Ненависть? - Безразличие. В комнате снова повисла тишина. В полумраке лицо зельевара отсвечивало зеленым.

* * *

Девушка оторопела и, очевидно, не собиралась приходить в себя. - Что? Прежде всего он сказал ей: «Для начала, расскажу все, чего вы не знали, но должны были когда-нибудь узнать. Чтобы ко мне не осталось вопросов». Он рассказал ей про Малфоя. Все, начиная со дня их встречи в больничном крыле. Она кричала что-то про мораль и низость. Но сейчас… Снейп терпеливо выдохнул. - Я сказал, что вы больше не будете говорить со мной вне моих уроков. То есть сейчас он порвал с ней любые связи. Сделал вид, будто она была случайной прохожей, и сейчас может спокойно идти дальше. Этими словами он сказал, что она бесполезна, что она не нужна, что он распознает, найдет, уничтожит крестраж и самого Темного Лорда самостоятельно. - Вы не справитесь… Она ошарашенно смотрела перед собой, куда-то в пуговицы его сюртука, тихо, не моргая и не дыша. - Говорите за себя, Грейнджер. - Вы сдадитесь. Вы придете ко мне первым. Упадете мне в ноги, и я буду смеяться над вашей одиночной трагикомедией. - Так отправляйтесь ждать, - едко парировал Снейп, и в голове его эхом отразился голос Люциуса Малфоя: «Не обманывай страстью и не ослепнешь от ее отражения». И он, не дожидаясь ответа, скрылся за поворотом.