Из Омута

ЖАБА должен был сдаваться после десятого июня. То есть, в распоряжении выпускников было десять дней. Десять дней, в течение которых даже прославленные бездельники решались пару раз сесть за учебники. Учителя предлагали свои кабинеты в распоряжение и свои услуги в пользование, хотя не сказать, чтобы ученики часто решались напрягать их лишний раз в июне. В первых числах все ученики выпускного курса приглашались на консультацию, где им расписывали тайминг и особенности сдачи экзамена. Но это все академизм, это скука. Про тридцать первое же мая есть смысл говорить. Тридцать первого мая седьмой курс праздновал выпускной…

* * *

- УР-РААА! Одно общее «Ура» - и стены Большого Зала понятливо зазвенели. Сегодня никто не собирается спать. Учителя и выпускники за одним столом, ни одной школьной мантии и ни одного ученика младше седьмого курса. Абсолютно ограниченная и абсолютно влюблённая друг в друга группа людей. - Ура! - повторила профессор Макгонагалл ещё раз, абсолютно радостно и абсолютно блаженно. Быстрый осмотр стола открывал взору около сотни учеников со всех четырёх факультетов, одетых ослепительно даже для выпускного. Сегодняшний день был объявлен выходным. С утра Хогвартс мгновенно опустел: все, включая учителей, отправились в Лондон за платьями, прическами, костюмами, бабочками и так далее. Часов в семь стол накрыли для семей учеников, а сейчас, в девять часов вечера, праздновать остались виновники торжества. Сегодня платья девочек и костюмы мальчиков не были окрашены в цвета факультетов, ничто не указывало на различия. Также осмотр стола открывал взору счастливых преподавателей, в большинстве своём рассредоточившихся по столам выпускников и весело с ними беседовавших. Сибилла Трелони например, в силу характера любившая и ненавидевшая всех одинаково, нигде конкретно не задерживалась и раз в пять минут переходила от одного стола к другому. Профессор Флитвик поместился где-то на границе компашек Гриффиндора и Когтеврана и в данный момент рассказывал что-то уморительное про выходки Финнигана. Хагрид тяжёлой точкой разместился ближе к периферии стола, рядом с гриффиндорцами. Наконец, Снейп. Устроился между своими змейками и сдержанно посмеивался, слушая их байки. - Мои дорогие! - начала вновь Макгонагалл, привстав со своего места рядом с Гермионой Грейнджер, - я хотела бы сказать пару слов. - стол мгновенно утих, и счастливые глаза учеников устремились на директора, - Спасибо. Учебный год окончен со вчерашнего дня, однако, я надеюсь, никто не думает расслабляться. Экзамены – это важная формальность для желающих доказать свою старательность, так же, как и для желающих увидеть результат своих трудов. Но сдача ЖАБА нужна вам только как ступенька, с которой вы сможете шагнуть дальше. Сейчас мы вспоминаем минувший год с улыбками на лицах, так, как вспоминали бы его через десяток лет, а значит, год этот так и будет помниться дальше. Нам свойственно помнить лучшее, потому что память бережёт нас от худшего. Год назад Хогвартс навсегда потерял своих детей. Волшебный мир потерял своих! И, помня глаза и улыбки этих людей, помня их голоса, вы всё-таки вернулись в эти стены, чтобы самолично отстроить их заново, - говорила профессор, заливаясь слезами. - И за это я говорю вам спасибо. После произнесения ею этого слова такие же заплаканные ученики осыпали её рукоплесканиями. - Спасибо, - повторила она, продолжая. - Школа - это большой отрезок жизни, и удачей можно назвать уже такой случай, когда человек не вспоминает это время с ненавистью. Скоро вы переступите порог Хогвартса, чтобы, возможно, никогда больше не вернуться. И все, что вы должны знать, — это то, что вас всегда будут ждать здесь снова. И я желаю, чтобы, войдя сюда опять, вы непременно почувствовали тепло. Тепло сердец преподавателей и живого сердца Хогвартса!

* * *

А потом были танцы. Парочка отчаянных и отчаявшихся попытались украсть у Снейпа медленный танец. Был среди них и мистер Финниган. Он после приглашения выжил, а мистер Снейп на неопределенное время сбежал из Большого Зала. Однако профессора Макгонагалл на танец Симусу вытянуть удалось, и он, как бы выполнив свой жизненный долг, вернулся к компашке Гриффиндора. Гермиона, вдоволь наплакавшись за столом, уже успела вдоволь насмеяться вне. Сначала постарался, конечно, Хагрид со своими байками про школьные годы. Потом Симус со Снейпом, а потом никого специально смешить уже не приходилось. И так дела обстояли до двенадцати ночи.

* * *

- Ребята, как вы думаете, Филч заподозрил что-нибудь? - спросил друзей Дин, перекрикивая рёв школьного патефона. Уже совершенно стемнело, и свечи, теперь расставленные по поверхностям, а не парящие над головами, делали обстановку достаточно "интимной", чтобы ученики могли осмелиться посекретничать. Магическая подсветка оттеняла воздух красными и золотыми тонами, и в общем ощущения обеспечивала сказочные. - Я думаю, что он бы точно не стал выжидать три часа, а именно три часа назад мы пронесли бутылку, - хохотнул Симус. - Да, хотел бы, дошёл бы уже и до директора, - вставил Невилл, выпуская из пальцев песочную кудряшку Луны. - Вам бы только сделать что- нибудь неразрешенное, - отмахнулась Гермиона, наблюдая за тем, как Луна плетёт косички на макушке Невилла. - Мне кажется, это возрастное, - предположила когтевранка, оценивая свою работу. Некоторые выпускники уже удалились спать, но основная масса осталась на танцполе. Компашка же Гермионы, мальчиков и Луны присела за столики передохнуть. - О, третья минута первого! Я смотрю, учителя у нас тоже жаворонки... Как минимум Снейп и Хагрид уже нас покинули. - О! Спасибо, что сообщил, Симус. Я как раз хотела поздравить учителей первая, - сказала вдруг Гермиона. - С окончанием учебного года. На ней было неброское серое платье без бретелек с серебряным отливом. Длина чуть выше колена. Незначительный, но хорошо держащий объём в районе бёдер каркас из более плотной ткани, сужение книзу. Из украшений - тонкий тканевый чокер и пара гвоздиков в уши. Чёрная шпилька, кудри подобраны в свободную причёску у основания шеи, пара прядей традиционно окаймляют лицо. Она выглядела превосходно, но поскольку излишне сильно волновалась о факте отсутствия бретелек, а своему бюсту поддержку платья не доверяла, в дополнение к платью неизменно шла чёрная накидка-джут. - А почему именно сейчас? - тихо осведомилась Луна. - После экзаменов я пойду тоже - это само собой разумеется. Но я всегда поздравляла первого числа по отъезде, и в этом году, собственно, не собиралась изменять планам. Родители весь год упрашивали меня осуществить подготовку к экзаменам дома. Поэтому завтра я с учебниками под мышкой понесусь в Австралию. То есть сегодня, - исправилась она, припомнив время. - Да и подарочки всем у меня с собой. - А в степени твоей готовности никто и не сомневался... В общем, удачи, - бодро кивнули мальчики, и Гермиона пошла.

* * *

- Профессор Макгонагалл! - Да, дорогая? - воскликнула женщина, торопливо оборачиваясь. Её девушка нашла у окна, ближе к выходу из Большого Зала. - Я просто хотела вовремя поздравить вас с окончанием учебного года, - улыбнулась Гермиона, закладывая прядку за ухо и протягивая женщине небольшую перевязанную красной лентой коробочку. - Оо, моя хорошая... Иди сюда! - сказала директор, протягивая обе руки, чтобы заключить гриффиндорку в объятия, - Спасибо за семь лет отличной учебы! Поверь мне, ни один из преподавателей не мог ее не оценить. - Звучит спорно, - хохотнула девушка куда-то в причёску Макгонагалл. - Вздор! И кстати, не забудь про моё предложение! Девушка только загадочно улыбнулась, отстраняясь. - Как бы я могла, профессор?

* * *

- О! Рад, что вы ещё помните меня, мисс Грейнджер! Хахаха! Вы что-то хотели? Гермиона провела такой же ритуал поздравления и с профессором Флитвиком - отличие заключалось лишь в том, что ленточка его подарка подбиралась под цвет факультета и была синей. И что объятие вышло раз в девять короче. - Ну-с, если вы не против, я... - протянул Флитвик, протягивая руку к бантику ленты, как бы спрашивая, можно ли открыть сейчас. - Конечно, сэр, зачем же я, по вашему, тут стою! Как только ушко банта выскользнуло из узла, и лента оказалась в руке профессора, крышка коробочки сразу же подпрыгнула вверх, чтобы после упасть на пол. В центре коробочки лежало нечто наподобие журавлика оригами, сложённого из бумаги пастельно- голубого цвета. - Скажите "Утро". - Утро, - покорно повторил Флитвик, и вдруг из коробочки вспорхнула маленькая соловушка. И хотя обычно соловьи птицы невзрачные, эта птичка выглядела на редкость тропической, и каждое её пёрышко лежало на другом с черепичной аккуратностью. Каждое отливало голубым при изменении угла поворота. - Трансфигурация и немножко души, - улыбнулась Гермиона, наблюдая, как птичка опускается профессору на ребро ладони, - Можете дать ей имя, и она будет просыпаться при его произнесении. А чтобы она снова стала бумажной просто скажите "Ночь".

* * *

- Просто скажите "Ночь"... - О, моя хорошая! - восторженно воскликнула профессор Спраут, снова обнимая Гермиону и наблюдая, как её соловей кружит над головой девушки и как его перья отливают золотым, - Изумительное колдовство! - Это плод и ваших трудов тоже, - добавила Гермиона, отодвигаясь от щекочущих нос кудряшек колдуньи. - Тебя никто не учил, Гермиона! Скорее ты учила своих оболтусов. - Мои оболтусы всегда были необучаемы, - парировала девушка, и обе волшебницы залились смехом. Стрелка часов уже минула цифру два, однако компания, собравшаяся в Большом Зале, упрямо отказывалась редеть. В данный момент Филч дотанцовывал пятый белый танец со своей миссис Норрис у стены, на периферии зала. Парочки выпускников кружились в центре. - Я, как ты поняла, тоже уже намеревалась отойти почивать, но Мадам Помфри в весьма строгих интонациях дала мне указание следить, чтобы никто не умер. Мне лично, “потому что никто больше их спасать не будет”. - Да, - хохотнула Гермиона, я обошла пол-Хогвартса, пока эльфы не доложили, что вы вернулись в Зал. Кстати, а профессора Снейпа вы не видели? Я поздравила профессора Бабблинг и, похоже, остался только он, да мадам Помфри, - тихо проговорила девушка, наблюдая за хаотичными, но вполне аккуратными движениями Филча с кошкой в руках. - Видела только до одиннадцати часов. Потом он куда-то ретировался, но я ручаюсь: он не спит. Однако вполне может быть в своей комнате.

* * *

Гермиона постучала достаточно уверенно, чтобы утверждать, что сделала это нормально, но недостаточно, чтобы быть уверенной, что её услышали. Однако у Северуса Снейпа, видимо, был отменный слух, и дверь пришла в движение, как только рука гриффиндорки опустилась на платье. Со времени празднования он успел надеть сюртук, и теперь выглядел абсолютно привычно, практически скучно. - Я пройду? - Проходите, - кивнул зельевар, сторонясь и давая Гермионе возможность пройти, а себе закрыть дверь. Девушка улыбалась, а в руке уже сверкала серебристая коробочка с изумрудной лентой. - Я просто хотела вовремя поздравить вас с окончанием учебного года, - начала она и, набиравшись сил добавила, - я знаю, что добавила вам трудностей... Спасибо. Вы мне пару раз жизнь спасли, - подмигнула девушка, улыбаясь все так же, но уже не в силах скрывать нотку грусти. - Я в начале года погрязла куда-то. Это был... Будто омут. Тьмы и пустоты. Но вы как-то вытянули меня... - смущённо рассмеялась гриффиндорка. - Из омута. - Удачное стечение обстоятельств. Посттравматическая депрессия - почти как контузия. Я просто провёл эксперимент, - холодно пояснил зельевар, принимая подарок. - Спасибо, - добавил он, и девушка, словив шанс, протянула руки для объятия. И оно состоялось. Не такое, как бывали раньше. Даже те случайные поцелуи носили другой характер - раньше все имело какую-то цель. Успокоить, разозлить, задержать, завести - все было одним сплошным действием в никуда. Сейчас же, когда её подбородок лежал на его правом плече, когда его руки были невесомо сцеплены за её спиной, когда по щеке Гермионы текла слеза, было понятно, что это прощальное объятие. Сейчас девушка ощущала, что оно вызвано не пустой страстью. А чем-то другим. Но объятие длилось не больше трех секунд, и прекратили его обе стороны одновременно, то есть закончилось оно само собой. - Я сегодня улетаю в Австралию, - непонятно к чему, сказала Гермиона, обняв ладонями плечи. - Улетайте, - было ответом, и после этого гриффиндорка уже не смогла промолчать. Резко развернувшись, она принялась исчерчивать шагами комнату, и каждый удар шпильки о каменный пол подземелья звонко отдавался в ушах волшебников. Когда Гермиона остановилась, взгляд её уже метал искры, и искры эти все до одной посыпались на Снейпа. - Я не хочу любить вас, профессор!