Из Омута

Слово «профессор» явно не вписывалась в эту ситуацию и сейчас топорщилось и раздражало слух, будто поставилось на вечный повтор и всё продолжало пульсировать мыслью в их головах. Повисла тишина. - Я не хочу любить тебя, Северус Снейп, - тихо, будто сжавшись, прячась от его или своей реакции, шепнула она. - Потому что я понимаю, что мне нечего делать рядом с... - она не договорила, просто сделала два крайне осторожных шага к зельевару, полусидевшему на краешке стола и упиравшемуся кулаками, в правом из которых была палочка, в столешницу. Сначала гриффиндорка невесомо прикоснулась к его палочке, а после пальцами обеих рук обвила его запястье и часть ладони, поднимая руку мужчины со столешницы. Сейчас зельевар, наверное, заметил её переполнившиеся слезами глаза, но Гермиона не могла сказать точно. Его зрачки, казалось, растеклись чернотой по всей радужке. Взгляд Снейпа был глухим. Глухим настолько, что, будь он коридором, в нём не формировалось бы не только эха, но даже звука человеческого голоса. Поэтому она в них не смотрела. Разве только три секунды, пока стояла дезориентированная, потерявшаяся в этой глуши. Не успела быстрее найти выход. Но сейчас взгляд её утыкался в плечо мужчины, а его палочка, обхваченная холодными девичьими пальцами, - ей в висок. - Вы давно грозились это сделать, - шепнула она, и слеза сбежала вниз по ее щеке. - А сейчас даже не будете выслушивать мои возмущения. Гермиона уже почти различила в его голове «Но ведь ради них все и делалось», но, видимо, зельевар счёл ситуацию слишком серьезной или занимательной, поэтому просто неуловимо кивнул и сухо произнес: «Легиллименс». \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\ Темнота кажется зыбкой, предвечерней, хотя стрелки хогвартских часов давно перегнули за полночь. Боль в спине раздражает и расстраивает, как расстраивает тот факт, что появилась она из-за постоянного сидения на кровати и чтения в неудобной позе. Слепленные заново ноги ноют, будто в попытке жаловаться на то, что кто-то посмел предотвратить их участь. Гематомозаживляющее хоть и убрало синяки, но с фантомной болью почему-то справиться не смогло. «Ну и неважно». Не исключено, что это зелье было сварено так специально - тогда злиться следует только на себя. Если её "всезнание" так раздражает окружающих, то, наверное, она должна быть наказана за годы причиненных неудобств. Слышится шум леса, но ветер тёплый. Май - время цветения, а магический мир практически сгнил из-за этой войны. Она сняла с ног свои балетки, шагая по жёлтой траве в сторону хижины Хагрида. Вот и лес совсем рядом. Слева - озеро. И именно к нему сейчас было обращено внимание Гермионы. Девушка только что заметила там знакомое белое свечение Люмоса. Аккуратно приблизившись, стараясь не отходить от кромки леса, она разглядела сначала чёрный силуэт на берегу, а после - невесомо и беззвучно тянущуюся от темной глади струйку, филигранно сотканную из своенравной материи воды. Струйка эта наливалась и увеличивалась в своей высшей точке, застывая очертаниями красивого женского лица. И, когда фигура у озера обрела имя в ее голове, Гермиона тут же стыдливо отвернулась и осела на землю прямо в своей белоснежной ночнушке, отчаянно накрыв мокрые от холодных слез щеки ладонями.

* * *

Она была не в состоянии бежать, но удалялась с максимальной возможной скоростью. Пути не было видно в темноте, но девушка и так прекрасно знала расположение каждого камушка. Что-то переполняло её, и от этого было противно. «Будто увидела какого-то голым! Не могу. Не могу сформулировать это, но отлично понимаю, что лучше убраться подальше». \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\ Возвращение в реальность для профессора, похоже, оказалось действием желанным: проблем с ним не возникло. А вот Гермиона, видимо, была слишком слаба, чтобы жаждать вернуться. Она затерялась там и просто застряла. Так легко спряталась от жизни, утонула в боли своих воспоминаний. Как слабачка. Но Северус знал, что это ненадолго, и очнулась девушка от ощущения лёгкой щекотки на виске. Мужчина, будто играя, касался кончиком волшебной палочки её кудрей, скользил по коже и, кажется, сдерживал ухмылку. - Мне нечего делать рядом с вашей неизбывной скорбью, - тихо произнесла она, подняв голову вверх и найдя взглядом глаза Снейпа. Он мог сделать что угодно сейчас: выставить её, ударить чем-нибудь из его любимого арсенала заклятий, но он сделал то, что заставило девушку недоумённо отшагнуть пару раз. Он расхохотался. Отрывистым каркающим смехом, будто сломался. Расхохотался, обнажив ровный ряд передних зубов и зажмурив глаза так сильно, что лоб его измялся, складываясь в явно новых для него местах. - Вы прекрасно изучили чувство любви, мисс Грейнджер, но абсолютно не поинтересовались чувством долга, - девушка ошеломленно моргнула, - а я успел изучить оба. Вот в чем разница. - Вы смеетесь? Вы думаете, мне не пришлось "изучить" ничего, что делает человека человеком? Прошу прощения, но что-то мне подсказывает, что, несмотря на весь жизненный опыт, в человека не превратились как раз вы! - захлебываясь его ребячеством и пренебрежительностью выплюнула она. И этими словами, очевидно, перешла какую-то черту их официоза и сняла с цепи внутреннего цербера Снейпа. А за переход границы дозволенного всегда приходится платить испытанием на себе полного спектра недозволенного. - О, мисс Грейнджер, я никогда не устану наблюдать картину растворения вашего феноменального мозга в кислоте юношеской горячки! Страшно представить, что было бы, если бы кто-то действительно начал отвечать вам взаимностью. - Называете меня уродиной? - нервно и опасно усмехнулась она. - Указываю на вашу непопулярность у представителей противоположного пола, - парировал он, встав теперь в гораздо более властную позу и сложив руки на груди. Гриффиндорка проглотила оскорбление и не стала повествовать зельевару о претендентах на покорение её "Эвереста". Она с минуту молча вглядывалась в далекие, скрытые за черными прядями волос глаза мужчины, после чего закрыла тему, будто кто-то сменил невидимую пластинку у нее в голове: - Знаете, сэр, помнится, мама в детстве говорила мне, - начала она, вероятно, надеясь, что хоть в сторону ее матери не будет отпущено никаких глупых шуток, - что любовь к ближнему начинается с любви к себе. - Исходя из этого суждения, пол-Хогвартса меня ошибочно ненавидит, - усмехнулся он, резким движением головы отбрасывая волосы с глаз. - Хотите сказать, вы любите себя? - вспыхнула Гермиона, тоже приняв довольно воинственную решительную позу. Она ничего больше не сказала, просто выхватила палочку из кармана мантии и, резко приблизившись к мужчине, вцепилась в черную ткань рукава его сюртука. Он не успел составить план защитных действий, и вскоре рукав его упал на пол комнаты бесполезной изрезанной горкой, сразу после того, как в воздухе повелительно прозвучало ее звонкое «Диффиндо!». Взглядам девушки и Снейпа открылось глубоко испещренное хаотичными и не только порезами и химическими ожогами предплечье, и зрелище это казалось действительно печальным. Она крепко держала его сухую ладонь двумя своими руками. - Я давно заметила, - начала гриффиндорка осторожно, не отрывая взгляда от его руки и обхватывающих эту руку пальцев, и Гермиона могла бы поклясться, что после этих слов в голове у неё отчетливо прозвучал его голос, говорящий: «Кто бы в вас сомневался, Грейнджер». - И вы называете это любовью? - бойко спросила она, поднимая голову, однако вместо того, чтобы начать оправдываться, Снейп ответно схватил её левую руку, и рукав ее черного джута тут же покорно рассыпался в унисон мановению его палочки. - Знаете, мисс Грейнджер, у меня к вам аналогичный вопрос, - сказал зельевар, как-то странно-победоносно улыбаясь и не отрывая глаз от её лица. Девушка же впилась взглядом во внутреннюю сторону своего предплечья, туда, где уродливо топорщилось выпуклым шрамом «Mudblood », высеченное некогда Беллатрисой Лестрейндж. - Вы ведь прекрасно знаете, что его можно убрать. Причём легко. И вы могли бы попросить об этом еще тогда, весной. Признаться, причина вашей упрямости в этом отношении остаётся для меня загадкой. - Так загляните мне в голову, - огрызнулась Гермиона, пытаясь выдернуть руку из его хватки, однако попытка эта провалилась. - Раньше вам не нужно было согласие на вмешательство. - Загадки созданы, чтобы умные люди их решали, а глупые искали подсказки и заглядывали в "ответы". Предпочитаю относить себя к первому типу. - Да вот я смотрю не выходит, - и не успела девушка улыбнуться своей шутке, как Снейп прижался к её губам с быстрым небрежным поцелуем, после чего тут же выпустил её руки. - Вот, если бы я продолжил, вы могли бы это утверждать, - довольно проговорил он, глядя, как девушка, будто ударенная Империусом, застыла, обмозговывая произошедшее. Она прервала паузу первая. - Любовь к ближнему, как и к себе, и к врагам не обязательно подразумевает наличие теплых чувств. Она подразумевает желание того, чтобы человек стал в итоге лучше, чем был. И если наказание гарантирует этот рост, то его можно применять. Тогда в Малфой-Мэноре я получила те Круциатусы и эти шрамы ни за что. За то, что выбрала другую сторону, за то что выслушивать меня считалось низостью. А я так боялась быть неуслышанной... И жизнь научила меня, что тот, кто не хочет слушать, услышать не сможет никогда. Я получила урок, и преподаватель расписалась в подтверждение, - девушка ненадолго притихла в полушаге от излишне серьезного, до грусти спокойного Северуса Снейпа, но после договорила: - Я рассматриваю ту ситуацию как стоящее событие в своей жизни. Как ценный этап. А это, - она подняла руку, демонстрируя зельевару «Mudblood » на своем предплечье, - мое «превосходно». Ну или, как минимум, «выше ожидаемого», - усмехнулась она, влюбленно смотря на белые глянцевые буквы. Снейп кивнул, и волосы снова упали на его глаза. - Сюртук вы, конечно, лично вернете мне в подобающем состоянии, - сказал он, посмотрев, на горку черных лоскутков и сразу сменил тему: - Я не ваше всезнание не люблю, я не люблю путь, которым оно было достигнуто. Я всегда был исследователем, однако, к сожалению, общество почему-то не одобряет эксперименты на окружающих. Я модернизировал ряд зелий, и вам это известно, но оставлять работу непроверенной тоже идея не лучшая. Каждый шрам и ожог на моей руке - это знак моей работы и мое «превосходно». Путь к самосовершенствованию практически всегда лежит через саморазрушение. Зато результат в итоге ценится гораздо выше. Он снова сложил руки на груди и уставился на носки своих черных туфель. Глаза Гермионы повторно излишне увлажнились: впервые в жизни ей все было понятно, впервые она нашла лазейку к центру клубка его обманов. И вылезать оттуда не хотелось. Она бесшумно приблизилась к зельевару и, невесомо припав пальцами к его щеке, встала на носочки, дотягиваясь до его губ. Она целовала в последний раз: все равно год закончен, и коллекция побед была успешно собрана. Северус и Гермиона всегда были похожи, просто она была потеряна среди своих побед, а он - среди своих поражений. Но гриффиндорка прожила слишком настоящую жизнь, чтобы верить в счастливые концы, однако, как только она решила закончить всё и разом, Северус Снейп приложил ее руку с палочкой к своему виску. - Ваша очередь нарушать этические нормы, мисс Грейнджер. Раз уж вы начали. И не успела она грустно улыбнуться ему в губы, как темный взгляд Снейпа резко затянул ее в свои недра. \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\ - А лучше дезиллюминирующее, - говорит он, устраивая этим очередную проверочную, заключающуюся в выборе достойного ответа. Ведь учитель должен учить, не так ли? И реакция разочаровывает. Как мертвая устрица, на которую капнули лимонной кислоты. Реакция скорее механическая, чем осознанная. Дохлая, тухлая, кажется, она сломана не только физически. \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\ Рывок движения отправляет в путешествие по мыслям мужчины. \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\ Давно уж не было такого, чтобы чьи-то взгляды не вызывали вспышек ярости. Сейчас это даже любопытно: интересно, она действительно думает, что пялится очень незаметно? - Мисс Грейнджер, еще немного и вы прожжете во мне дыру. Она, чуть не подпрыгнув от неожиданности, неразборчиво хмыкнула, отворачиваясь. «Это что-то новенькое...» \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\ Снова замелькали отрывочные слова и размытые пятна локаций. \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\ «Один танец. Всего лишь один вальс. Казалось бы: зачем мне всё это, этот маскарад? Она вполне «вернулась к жизни», однако почему-то хочется думать, что этот этап восстановления пропускать нельзя. Глупая ситуация. И решение глупое. Мерлин, с каких пор я стал...» - Добрый вечер, коллеги, насколько я вижу, веселье в разгаре?.. \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\ Возвращение в реальность было резким и неожиданным, будто кто-то насильно выпихнул девушку из сознания Снейпа. Однако на этот раз это ощущение было ошибочным: она вышвырнула себя сама. Будто почувствовала, что и так услышала слишком много, и решила ретироваться, пока её открытым текстом не ткнули в... В общем, вылетела она резко и слишком стремительно, чтобы суметь устоять на ногах, но Гермиона и не упала. Сильные руки оказались на её спине и талии на пару мгновений раньше, и так эти последние сантиметры расстояния были окончательно преодолены. «Почти так же, как и тогда, на Рождественском балу, когда...» - Я в вас не сомневался, мисс Грейнджер. Снова не хватило только выдержки и самоконтроля. Она смотрела на необычно близкое лицо Снейпа, на маленькие матовые пуговки сюртука и могла бы просто ответить ему, но почему-то ответ захотелось транслировать сразу в голову. Поэтому, сосредоточившись, она отправила: «Полагаю, вы согласитесь меня научить» именно туда, и уголки его губ неуловимо дрогнули. Однако сам зельевар ни на миллиметр не приблизился к девушке. - Кажется, выдержка и самоконтроль иногда могут заметно мешать, - улыбнувшись, сказала Гермиона и, утопив руки в его волосах, приблизила лицо к своему, сливая их губы в поцелуе. Но здесь уже инициативу на себя взял сам Снейп: правая рука его оторвалась от спины девушки, и вскоре горячая ладонь легла на шею гриффиндорки так, что указательный палец зельевара оказался прямо за её ухом, слегка задев при этом мочку, а большой - примостился на уголке губы. Левая рука его переместилась на середину грудной клетки девушки, пальцы коснулись ключицы. Сейчас Гермиона была окончательно готова к его "экспериментам", хотя физически находилась не в самом собранном состоянии: в теле будто выбило пробки, и ток в секунду заполнил каждый его отсек искрами. Про ровное дыхание она забыла уже давно, но теперь руки тоже не особо слушались и пошли слепо ощупывать лицо мужчины. Она чувствовала уколы легкой щетиной на коже подушечек своих пальцев, его ресницы, щекочущие ее ладонь, и, похоже, не могла думать ни о чём кроме. Дыхание зельевара утяжелилось, стало глубоким и сиплым, как, впрочем, и дыхание Гермионы, и если в первый раз губы их просто невинно скользнули друг по другу, то сейчас «невинно» было последним подходящими для описания происходящего. Когда девушка попыталась отстраниться вдохнуть воздуха и широко открыла рот, глотая его, Снейп, не теряя времени, завладел этим ртом, чувствуя, как она замешкалась, отвечая. После настойчивого и не принимающего сопротивлений мановения Снейпа Гермиона оказалась усаженной на стол. Руки её тут же вцепились в пуговицы чёрного его сюртука. Девушка явственно ощущала, что картинка плывет перед глазами, но, с другой стороны, смотреть по сторонам и она и не сбиралась. Гермиона тихо посапывала ему в лицо, смакуя его прикосновения и его губы, которые, казалось бы, абсолютно не имели никакого вкуса, однако были такими сладкими, что оставить их нераспробованными Гермиона просто не могла. «Мерлин!» Девушка и подумать не могла, что главным препятствием в её жизни станет череда мелких, но таких ядовито-раздражающих черных пуговиц. Ничто не давало ей сосредоточиться: ни спустившийся теперь на её шею Снейп, ни желеобразное состояние рук, ни горячий ком в животе, и поэтому девушка просто отчаянно теребила ткань, откинув голову в надежде на то, что она разойдется сама. С сюртуком в итоге разобрался сам зельевар, но, вцепившись в края его одеяния и стянув его с плеч, девушка вдруг заметила застегнутую на все до единой пуговицы белую рубашку, расстегнуть которую казалось задачей еще более сложной. - Ах! О, Мерлинова борода... - протянула она, хватая палочку со стола и утыкая её в грудь Снейпа. - Диффиндо! - и заклятие вновь оставило от ткани только пару бесполезных лоскутков. - Грейнджер! - рыкнул он, выпрямившись и с глухим стуком уперевшись руками в стол по обе стороны от неё. - Не потрудитесь ли объяснить причину, - сощурившись, цедил он припав кончиком носа к её носу, - исходя из чего это вы решили, что я полностью одобряю ваши неконтролируемые приступы вандализма в сторону моей личной собственности? Девушка приблизилась настолько, что при разговоре губы ее задевали его губы: - Просто у тебя абсолютно дурацкая мода на рубашки-сейфы! Прошу прощения, кто-то должен был это сказать, - шепнула она, обхватывая его талию ногами. Грубовато чмокнув девушку в губы, Северус Снейп снова подхватил ее под ягодицы и понес по направлению к вечно закрытой деревянной двери своей почивальни. - Что ж, могу предъявить тебе то же самое, - выдохнул он, шагнув в спальню, после чего Гермиона прервала поцелуй участка кожи за его ухом и одним резким движением руки распахнула свой джут, причем так, что некоторые пуговицы посыпались на пол, отрикошетив от стены. - Так определенно лучше, - признался мужчина, засмотревшись, и после непродолжительной паузы девушка довольно хмыкнула и лениво протянула руку за спину Северуса, захлопывая дверь.

* * *

- Кстати... - озорно сказал он низким полушёпотом, на что Гермиона тут же откликнулась шуршанием простыни. - Что «кстати»? Если ты опять захочешь, чтобы я «навсегда ушла из твоей жизни», то ты выбрал не лучший момент, сейчас ты слишком... - ее веселый взгляд скользнул вниз, на одеяло. - Беззащитен. Снейп глубоко рассмеялся, откинув голову на подушку, но попрекать Гермиону количеством её ответных слов на его одно не стал. - Насчёт твоего проклятия. Гермиона заинтригованно подтянулась вверх, чтобы примостить подбородок на его груди. - «Кеустоде Анима». Это моё заклятие, и оно было создано специально для проклятия Лестрейндж. И дословно оно переводится как... - «Поделись душой»? Снейп кивнул, и на губах его она прочитала ухмылку. - Моей главной задачей тогда было вернуть "Гермиону Грейнджер" к жизни. Но у заклятий бывают последствия. Я мог только предположить, какие они могут быть в этом случае. Ведь наш случай, на данный момент, единственный в магической истории. - Я завтра умру? - насмешливо уточнила она. - Нет. - Ты умрешь? - Нет. - Тогда это не стоит переживаний. Но ухмылка все ещё гуляла на лице Снейпа. - Просто я посчитал нужным сказать... Возможно мы не умрем вообще. Девушка резко села на кровати, развернувшись туловищем к зельевару. - Что?! - Вы ничего не замечали, мисс Грейнджер? Ничего необычного? - Морщины. Твои морщины пропали. - А в себе? Девушка вскинула бровь. - Нет. - Правильно. В твоем возрасте десять лет не играют большой роли. Она не особо старалась прикрыть свою наготу одеялом, и Снейп то и дело на неё отвлекался. Но, насмотревшись, все же продолжил. - Механизм действия очень прост. Я делюсь с тобой силами, жизнью, а, соответственно, отдаю свои годы. Ты фактически мертва, меня фактически убивают. То есть все мои годы в какой-то момент оказались в тебе. Снейп не рассказывал Гермионе подробностей. В ту ночь он был слишком занят своим проигрышем, а она - своей победой. Поэтому сейчас Грейнджер совсем не ждала такой новости, как... - Тебя... Убивали?! Он повторно рассмеялся. - Да, я выжил после третьего непростительного... Кажется, я Избранный... Ах да, Волдеморта ведь тоже убил я... Гермиона не потрудилась даже закрыть рот. - И что же было после? - тихо спросила она, но в голове её билась лишь одна мысль: «Он умер за меня! Умер и воскрес! За меня!..» - Распределение сил. Твое тело не могло вселить два лишних срока существования (а я был именно в два раза тебя старше). Но и не взять совсем ничего тоже не могло, иначе тебе не хвалило бы сил побороть заклятие. В ход пошла арифметика. Заклятие сложило твой возраст с моим и разделило на два. А если учитывать все неточности, минус твои путешествия с маховиком времени, минус мои, человеческий фактор в изобретении заклинания, потери, погрешность... В общем, нам с тобой сейчас примерно по двадцать семь лет. И теперь челюсть девушки упала окончательно. - Вот куда делись твои седые волоски! Зельевар самодовольно хмыкнул, и Гермиона снова ожила. Она быстро перекинула ногу через его бедра, усаживаясь на животе, чем заставила так же быстро «ожить» и Снейпа. - Теперь ты точно не умрешь раньше меня. - А ты сомневалась? Грейнджер радостно вскрикнула, срывая с его губ поцелуй. - И теперь точно не заставишь меня обращаться на «вы». Он сощурил глаза, сдерживая улыбку. - Ты правда сказал, что мы не умрем? Снейп рассмеялся, откидывая голову. - Вообще, это должно было быть шуткой. Но уровень магии был на голову выше стандартного прикладного. Вполне возможно, что я зацепил сетку времени и пространства. То есть, если процесс старения не остановится совсем, он значительно замедлится. То есть... - Слова «долго и счастливо» были написаны про нас!! Голос Снейпа рассыпался хохотом. - То, что касается пункта «долго» - точно. И она, игриво зарычав, прижалась к нему так тесно, как только могла, но Северус Снейп быстро оказался сверху, и две обнаженные фигуры тут же скрылись в белом полотне одеяла.